Чучело

«Чучело» - самый неоднозначный фильм про советских школьников. Фильм-неожиданность. Фильм-крик. Фильм, появившийся вопреки. Фильм о том, как можно переврать самые прекрасные идеи, превратив их в инструмент самоутверждения и травли. Фильм «Чучело» в своё время произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Никогда до этого в советском кино дети, школьники не были показаны в таком ужасающем, неприглядном виде и с такой пронзительной реалистичностью. Они дразнят старика, они мерзко гогочут на улице и говорят пошлые и циничные вещи. Они грубят родителям и в открытую обсуждают учителей – что за шмотки на ней, берёт она взятки или нет. Они травят, безжалостно, как зверя, Лену Бессольцеву. За что? Лена, какой мы видим её в начале фильма, растерянная, плачущая, обиженная, с почти убитой верой в людей. Для неё эта ситуация тоже даром не прошла – ожесточила, лишила многих иллюзий. Она никогда уже не будет так светло и наивно улыбаться, как тогда, когда в первый раз она вошла в новый класс. Она была рада всем и думала, что ей тоже все рады. Она не обижалась даже на кличку «Чучело» и вместе со всеми смеялась над своим дедушкой-«заплаточником». А ещё она моментально влюбилась в Димку Сомова. Потому что Димка в её глазах – это благородный рыцарь. Он никого не боится, он красивый, сильный, уверенный в себе, настоящий лидер. Но как же непрочна его власть над этой толпой. В любой момент она может подмять его под себя. Потому что на самом деле он слаб и очень зависим от чужого мнения. Только помочь ему некому. Вокруг одноклассники как инквизиторы. Железная Кнопка – сталинский комиссар в миниатюре. Так она реализует себя – в тоталитарной власти над классом. Внутри она потеряна и одинока, а с железными правилами ей легче жить. На самом деле только тогда она и может жить. Страшный, изуродованный, изломанный характер. Другие не лучше. Шмакова – уже почти ничего от ребёнка, практичная, циничная, наглая, никакие идеалы не ценны. Ну кроме одного – деньги, шмотки. Она уже сейчас присматривается – кому можно будет продаться подороже, за кем сила и власть. Мотя, Валька-Живодёр – такие же, изломанные, изуродованные в своих мещанских семьях. За Чучело вступится один Васильев, слабый и некрасивый, и такой же изломанный внутри. Он и сам почти такое же Чучело, изгой. А что представляют собой взрослые в фильме? Мир взрослых так же убог и непригляден. Учительница – ей всё время некогда, свои дела важнее, что ей там эти детские драмы, так, мелочь какая-то. Тётя Клава, – слабая мать, которая ничего не может – ни справиться с дочкой, ни защитить Лену. Из взрослых лишь дедушка Бессольцев – иной. Но он выпадает из этого практичного и циничного мира так же, как и его внучка. Это добрый, светлый человек, бессребреник, к которому грязь не пристаёт. Он умный, тонкий, понимающий. И именно ему исповедуется Лена, ему выплакивает своё горе и своё разочарование. Эта роль – изумительная работа Юрия Никулина, которого мы так привыкли видеть в комедийных ролях. Здесь он играет практически святого, подвижника, играет так просто и так естественно, что веришь абсолютно сразу. Веришь в каждом кадре и Кристине Орбакайте. Перед нами не очень красивая, провинциальная, нескладная, смешная девчонка. Кристина очень естественна и когда, светло улыбаясь, входит в класс, и когда весело хохочет, и когда, в отчаянии рыдает. Её улыбка, её глаза… В сцене выяснения, кто предатель, её глаза – глаза человека, который готов на жертву. Она становится одна против бешеной стаи. На экране это выглядит просто страшно. Но самая страшная сцена, кульминация фильма, Кристина с распущенными светлыми волосами смотрится здесь как мученица, как первая христианка среди сошедших с ума язычников. Несчастная, но всё же не сдающаяся. Окончательная победа Лены – её приход на день рождения Сомова, её страстный рок-н-ролл, её лысый «кочанчик». Теперь она смеётся над ними. Она их больше не боится. Она выше их. Она сильнее их. Всей их стаи сильнее. Но ещё большая её победа – в милосердии. Она не торжествует и не злорадствует.. Она жалеет их и прощает. Уезжая, она оставит классу картину. Кажется это её ясные глаза заглядывают каждому в душу. И многие вспомнят, что у них есть – и душа, и совесть. И раскаются, и даже заплачут. Ролан Быков сделал сильнейшую картину, которая будоражит и волнует и сегодня. Я знаю, что многие наотрез оказываются принимать её – она ведь так сильно разрушает сладкий миф о том, как мирно и весело жили в СССР. А тут Быков, оболгал нашу советскую школу. Но разве оболгал? И разве фильм только о советской школе? Нет. Это не «чернуха» на заказ – этот фильм о вечном. О нас, о выросших «детках из клетки». И этот фильм нам нужно смотреть и пересматривать, чтобы мы не забывали, кто мы. Не забывали светлый взгляд русской девочки с картины над которой выведено «Чучело, прости нас». Я смотрела этот фильм всего лишь дважды. Первый раз, когда мне было лет 13-14, я смотрела его с ужасом. Чувство страха не оставляло меня в течение всего просмотра; я не могла и представить себе, до какой жестокости могут дойти дети. И вот второй раз я посмотрела фильм сегодня. И мои чувства почти 25-ти летней давности повторились. Вспоминаю свои школьные годы, я и сама когда-то была своего рода чучелом в классе, слава Богу до такой жестокости не доходило (ограничивалось подножками, ударами учебником по голове, прятаньем одежды в гардеробе и бесконечной словесной травлей) и я тоже как и Лена, прошла школу выживания обучаясь в обычной школе. Поэтому фильм этот мне близок и понятен как никакой другой. Дети в те годы были чрезвычайно жестоки. А сейчас, детская жестокость ещё и вздобрена социальным неравенством. Ролан Быков снял фильм во многом опередивший своё время и во многом накликавший то что сейчас происходит в наших школах. Социальное неравенство порождает сейчас многие конфликты и не только среди взрослых, но и среди детей, а дети зачастую отличаются просто-таки изощрённой жестокостью. Драматическое кино, ставшее советской классикой. Фильм о детской жестокости, поражающей до глубины души. Несправедливость, немыслимость происходящего и невероятные реалистичность и правдивость. Тяжелый, серьёзный, суровый, фильм всё-таки не оставляет ощущения безысходности, не вгоняет зрителя в тоску, а скорее заставляет задуматься над теми проблемами, с которыми хотя бы раз в жизни сталкивается любой человек. 9 из 10

Довольно странно, что я не посмотрел 'Чучело' еще тогда. Болел, наверно. Иной причины отлынить не было. Ведь нас, школьников чуть ни в приказном порядке сгоняли на просмотр целыми классами. Да и мыслимо ли не смотреть и не обсуждать тогда, в начале 80-х этот страшный фильм, в котором Быков осмелился поднять доселе табуированную тему, которой просто не могло быть места в официальной радужной картинке развитого социализма. А тут показаны последние дни так и не сбывшейся социалистической сказки, где все равны и счастливы. На поверку оказалось, что прогнило до основания все: лживые бравурные передовицы газет и репортажи о надоях по цт, лживая двойная мораль взрослых и их фальшь, которую прекрасно отсканировали дети, перенеся ее в свою жизнь. А повзрослев выстроили все тот же лживый и фейковый совок версии 2.0. ...а потом совок рухнул... Понятно, что персонажи излишне типизированы и гипертрофированы, но все типичные черты социальных масок, которые советские люди учились носить с пелёнок, тут представлены в полном объеме. От самых рельефных и ярких до тех, что играют лишь бессловесный фон. Именно тот фон, с молчаливого согласия которого творятся все гнусности на земле: от типичного безобидного толстячка-сладкоежки, от безразличных зевак в экскурсионном Икарусе до все той же лживой в своей вечно напяленной приветливой улыбке, но абсолютно равнодушной к своим ученикам классной дамы. Фильм именно сейчас смотрится как никогда актуально: падение нравов и всеобщая ложь на фоне неразрешимых экономических и политических проблем, и неминуемо надвигающийся крах этого колосса на глиняных ногах буквально кричат с экрана. И в чем-то 'Чучело' даже предвосхищает балабановский 'Груз 200'. Время и история-то одна. И вот еще что, о чем раньше никто не задумывался, ибо такая отрасль как социальная психология в стране победившей уравниловки отсутствовала как класс. Комплекс жертвы или, как его еще называют, 'стокгольмский синдром'. То есть и палач и жертва, как господин и субмиссив взаимно дополняют, уравновешивают друг друга, образуя тандем. Если бы жертва не вела себя как жертва, возможно, она не включила бы дремлющий до поры триггер садизма. В связи с чем вспомнил, как стоял в бездельи на крылечке роты, греясь на солнышке, когда по плацу гонял обливавшихся потом духов молодой сержант, чечен. Сам еще полгода назад вот так же обливавшийся потом на асфальте, когда его точно также гоняли мои товарищи-однопризывники. И вот, в очередной раз гоня их мимо, он мне предложил: 'Хочешь позабавиться, погонять? Я хоть покурю, а то устал [издеваться]'. И очень удивлялся, что я отказался. Не мог понять, как человек отказывается ради забавы поиздеваться над бессловесными, запуганными новобранцами, которые в полном твоем распоряжении, хоть лизать сапоги их заставь. И да, персонаж Кристины Орбакайте - просто вопиющий образчик, как ни в коем случае не стоит социализироваться в новом коллективе. Почему нам на последовавших после просмотра морализаторских классных часах об этом не говорили? Хотя было сказано много: и о предательстве, и о подлости, и о коллективном стадном, и о страхе быть не как все, и о показной принципиальности (а по факту - такой же защитной реакции, страхом превратиться в лживых и боязливых взрослых). Чот нельзя, наверно, такие мрачные фильмы смотреть в такой обстановке: на фоне глобального катаклизма, катастрофичного падения цен на нефть, полного разочарования масс в своих престарелых вождях и идеях, в которые те сами давно не верят. ...а потом совок рухнул... Baddy Riggo, 03.04.2020 8 из 10

Чучело-мяучело Рот до ушей хоть завязочки пришей Жирный, толстая, жиртрест Дистрофик Дылда, жираф Мелкий Доска Очкарик Умник Дурочка с переулочка Маменькин сынок Рыжий Глухой Тупой Кем из всего этого были вы в 12 лет? Я вот была жиртрестом, причём 'танцующим'. А ещё 'гордой', это ведь тоже наказуемо. Смешно сейчас это вспоминать, а тогда... История Лены Бессольцевой, прозванной Чучелом и преследуемой одноклассниками, была снята по реальным событиям - племянница Владимира Железникова, автора повести и сценария, взяла на себя чужую вину, и весь класс объявил ей бойкот. Это рассказ о детской жестокости и конформизме, о трусости и предательстве, о первой любви и первом разочаровании, о иерархии и о человеческом достоинстве, о выборе, о доброте, о великодушии, о прощении, о становлении характера, и ещё много о чём. Но для меня этот фильм прежде всего о личности. Об удивительной маленькой личности с очень крепким внутренним стержнем. О красивом человеке. О рыцаре без страха и упрёка, пусть даже этот рыцарь - девочка двенадцати лет. Помню, в детстве фильм поразил меня в первую очередь экспрессивной игрой Кристины Орбакайте. Тогда такие серьёзные драматические детские роли с ТАКИМ накалом были редкостью. Однако, сами события меня ничуть не удивили, тема была мне знакома не понаслышке. В то время о фильме говорили все, это был настоящий шок, разрыв шаблона, откровение, ведь вдруг оказалось, что в Советском Союзе есть не только секс, но и злые дети! (Или секс всё же появился позже?) В первый раз об этом так честно говорилось с широкого экрана. Перчатка, брошенная в лицо зрителю, настоящая кино-пощёчина. Спасибо Быкову, что снял пронзительную социальную драму и не скатился в чернуху. Спасибо, что показал реальный исторический контекст, но при этом создал картину вневременную и общечеловеческую. Спасибо, что сделал всех героев неоднозначными и объёмными. Вспомнились слова драматурга Томаса Бернхарда, спорные, некомфортные, но интересные: 'Видимо, детство всегда ад, то есть детство и есть собственно ад, любое детство. Порой люди уверяют, что их детство было счастливым, а на самом деле оно было адом. Чем человек старше, тем чаще он уверяет, будто детство у него было счастливым, хотя на самом деле оно было сплошным адом. Ад — это не то, что ожидает нас впереди... а то, что осталось уже позади, ибо ад — это детство.' И в Чучеле мы видим это: каждый маленький преследователь тоже чем-то преследуем, у каждого свой маленький ад, свои проблемы и переживания. Спасибо Быкову, что не опустился до осуждения, а последовал словам своей героини: НУЖНО БЫТЬ МИЛОСЕРДНЫМ. Не стал учавствовать в бойкоте. Вместо этого дирижёр, простите, режиссёр просто снимает перед Бессольцевыми шляпу, в знак восхищения. А я снимаю шляпу перед всем оркестром, который исполнил этот шедевр.

Фильм Быкова не погружает зрителя в центрифугу эмоций, напротив, он плавен как радостный птичий полет. И тема жертвы, и тема предательства раскрыты в нем истинно библейским способом. До семидяжды семи раз прощает Лена предателя Диму, которого любит. И перед самым предательством, как Иуда, он дарит ей свой поцелуй. Дедушка, отдающий свое любимое детище грешному городу, задача которого теперь - спастись. Машка, перед которой все просят прощения как перед иконой. Дети, дети божьи, жестокие и безвинные одновременно, и зритель не может не понять этого, не может возненавидеть их по-настоящему, потому что зла в этом фильме - нет. Аллегории, смыслы, отсылки... Нет места в картине, где не просматривалась бы победа духа над инстинктами, Личности - над стадом. Победа, заключающаяся в жертве и прощении. Очень высокий, нежный и добрый фильм.

Спорная, но прославленная работа — это малая толика того, что можно сказать про фильм Ролана Быкова о школьнице, ученице всего-то 6-го класса, как официально пишут, «сумевшей выстоять в столкновении с подлостью и предательством». До фильма (в 1981 г.) выходила повесть Владимира Железникова, написанная на по следам реальных событий: публиковал после случая с школьницей-родственницей, взявшей на себя чужую вину, после чего весь класс объявил ей бойкот. Одно из самых ранних исследований феномена травли (буллинга, троллинга… как только не называют) в нашем советском детском кино. Фильм интересен тем, что современный интернетный феномен травли исследован намного лучше, чем 40 лет назад, но контролируется несопоставимо хуже, чем в древние советские времена. Если во времена, когда исполнительница главной роли Орбакайте была ещё совсем мелкой девчушкой, у нашего общества был шанс среагировать на первый в советской истории показ советских школьников в негативной, даже подлой роли, то сейчас, как говаривал персонаж из фильма «Ночной продавец», всем на всё наплевать. Выходит, нет смысла разбирать кинодостоинства этого фильма Быкова об антигероях и их жертве, если главная его функция оказывается социальной. Это фильм-крик, только из советского прошлого сегодня докрикиваться уже не к кому, увы… Или есть к кому?

Картина Быкова, не того, что пришёл первым на ум, даже не того, кто пришёл вторым, довольно тяжела для просмотра, но, пожалуй, это даже не минус. Действительно нелегко было осваивать этот фильм, но, боюсь, тут уже моя давняя нелюбовь к классике играет свою роль. На самом же деле фильм мне понравился, хоть и первую его часть было довольно трудно смотреть. То, что я могу отнести к минусам 'Чучела', будет исключительно субъективным. Разве что музыка действительно не всегда удачно звучала в фильме. Весь аудиоряд картины можно отнести к минусам. Тут уж не знаю, если честно, нужно ли делать скидку на время, ведь моментами фильм просто не попадал по настроению музыки в происходящее на экране. К субъективным минусам я хочу отнести операторскую работу. Очень частое использование зума от разных планов к крупному. Безусловно, моментами это выглядит очень удачно, но есть ощущение, что с этим приёмом оператор явно заигрался. Также мне непонятен выбор возраста главных героев, ведь те проблемы, о которых говорит автор, характерны, скорее, для подростков. Если бы слова о первой любви, дружбе, предательстве и храбрости звучали из уст 14-16-летнего подростка, они имели бы больший вес, ведь в картине получается всё так, что речь главной героини приходится делить на её возраст и детское восприятие происходящего вокруг. Наверное, стоит ещё отметить, что произведение имеет ряд условностей в повествовании, но раз уж это простительно большинству современных фильмов, то классике мы и подавно такое простим. На самом деле 'Чучело' раскрывает и множество своих положительных сторон: актёрская игра, качество самой истории, интересные персонажи и прекрасная тяжёлая атмосфера. Насчёт последнего авторы даже перестарались, ибо пару раз при просмотре у меня появлялось невольное желание свернуть вкладку: мне было некомфортно наблюдать за происходящим, не в последнюю очередь благодаря оператору был такой эффект, за что ему отдельный плюс, несмотря на постоянные зумы. 'Чучело' - пример качественной классики, которую вполне можно посмотреть и сейчас, но всё-таки моментами, конечно, это слабее, чем многие фильмы нулевых и даже девяностых 8 из 10

Мы не безнадежны… мы спасаемы… потому что среди нас есть те, для кого чужая боль, чужая радость, чужая судьба значимее, чем своя собственная. Потому что нет для них – чужой жизни. Нет той границы, внутри которой вот они – они, внутри которой – их драгоценное Я, Моё, лелеемые мечты, превозносимые достижения, отгоняемые страхи, ожидаемые удовольствия…, а за которой все остальные-другие с их чужой, а потому по-настоящему не существующей болью, радостью, надеждами, страхами… Есть эти люди – настоящие люди, которые и делают человечество – человечеством, человечным обще-житием, а не разросшейся популяцией особей, способных только урвать своё, себе, для своих. Как это чужая боль и страх – больнее и страшнее? Как это чужие надежды – значимее? А все просто – ты видишь его, и видишь мир его глазами, и проживаешь его чувства как свои – ты вне и внутри одновременно… и ты видишь то, что его окружает, куда он идет и куда придет – ты ощущаешь, что он чувствует сейчас и что, как ты ясно видишь, он будет чувствовать потом – ведь дорога его и его шаги перед тобой… И тебе больно за него и сейчас – ведь его эмоции отражаются в тебе такими же жгучими эмоциями как те, что бывают с тобой, но тебе больно за него и в его будущем – ты с ужасом проживаешь здесь и сейчас, что будет длиться с ним, длиться и длиться… Когда он предает сейчас – его сковывает страх, его тянет неизбежность натуры стадного существа, которое не может противостоять всем и должно отдаться общей воле – он не видит другого пути, кроме того, которым его ведет общее желание – желание большинства; и он не видит себя как отдельного от той ситуации, в которой он здесь и сейчас, как отдельного от своих теперешних переживаний, которые он хочет прекратить, но которые поглотили его внимание полностью… Ты же видишь его как отдельного – как человека, который чертит свой путь несмываемыми чернилами, который загоняет себя в лунку судьбы, по которой он покатится в будущую боль и невозможность вырваться из уже случившегося… когда он будет один, когда вынуждающие обстоятельства уйдут и он встанет перед приговором своей ущербности… Значит ли это, что тот, кто так чувствителен к проживанию жизнью другим, также зряч и к себе? Конечно нет. Он знает свои чувства как «всего лишь чувства» – ну да, подумаешь – я переживаю, но это всего лишь мои страхи и мои страдания, которые я выношу и вынесу – моя совесть про них молчит и это главное – я их переживаю и этим не делаю ничего плохого, а значит я их переживу… Стыдно – когда делаешь плохо другому, стыдно – когда не помог другому. Стыдно сейчас и будет стыдно потом… всегда, когда только память не обернется к содеянному. А что мои личные чувства – так, проходящая слабость… что от них останется – смутная тень, а потому не страшны они. Долг, достоинство, совесть – они навсегда, а желания-хотелки-страхи… были и прошли… Проживать значимость реальности жизни других, а не купаться в лужице собственных удовольствий-неудовольствий поначалу, для юного человека с так открытой наружу душой, превращается в стремление сделать другим хорошо здесь и сразу. Понравиться, чтобы другим было приятно быть с ним рядом… угодить, согласиться, подстроиться… лишь бы увидеть в других радость. И лишь потом человек может научиться включать эту сиюминутную радость одного другого в общий поток жизни многих-многих других. И тогда, чувствующая других душа, научается быть не добренькой, а доброй – проходить через сиюминутные позывы исходящие от других, ради Блага и их, и многих… *** Иметь чувствилище для чувствования других душ – как это много, как прекрасен и ошеломляющи широк может быть наш общий мир. Как утешающе в нашей краткой жизни уметь предвосхищать будущность череды поколений, уносящих в грядущее радость бытия, и как щемяще тепло и сладко иметь возможность воскресить в своей душе радость и надежды ушедших предков. Но как больно столкнуться с невозможностью поправить непоправимый поступок другого. Когда ему отдается вся сила твоих сопереживаний, а он совершает нечто, что рушит его и чужие жизни. И ты ничего не может с этим поделать – и ты понимаешь, что воспринимая его как себя – ты остаешься собой, а он собой. Что он заперт в себе и будет и дальше разрушать себя, других и тебя среди них… и что ты тоже заперта в себе и нет такой жертвы, которую ты можешь принести, ради его спасения… что ты всего лишь может пытаться помочь, отдавая ему свою веру в него… но спасти он может лишь себя сам… и он себя не спасает. *** Отображение человека – отражение его, фотография, кинозапись, картина. Мы смотрим на образы из прошлого – им может быть и сотня лет, и десять, и день, и мгновение – время перестает иметь значение. Мы обретаем себя рядом с теми, кто изображен – мы все проживаем в едином времени и месте. Наше чувствилище другого в себе отрыто и для другого-ушедшего — он не уходит, а проживает вместе с нами… он здесь… он дарит нам свою помощь… и эта помощь может спасти… и спасает… Лик человека, его образ – он прямо входит в нас. Также может входить и слово, и другое сотворенное до нас и для нас, но для этого надо знать многое, надо быть подготовленным… изображение же нас – вот оно есть и всё… почти «всё» – необходимо «лишь» уметь открыть ему свою душу, увидеть вместо «предмета искусства» – близкую душу… *** Сколько стоит попытка помочь пробудиться к человечности нескольких детей? А одного? Стоит ли она многих отданных лет на написание картин, на их сохранение и оберегание? Стоит ли она перевернутой жизни великого Ролана Быкова? А могут ли те, кто отдают себя для-ради других поступать иначе? Могут. Но останутся ли они после этого собой и смогут ли продолжать жить?

В чем сила, брат? Сила в правде. У кого правда, тот и сильнее. Крылатые слова Данилы Багрова вполне способны охарактеризовать любую социальную прослойку любой страны, ибо даже самое нравственно вымуштрованное общество таит в себе гнойники, где правда и сила уравниваются. Эти дети не ругаются матом, не пьют и даже не пробуют курить, усердно работают ради воплощения мечты о поездке в Москву. Гордость школы, поющая «Подмосковные вечера» под чарами пушкинской осени. Сила их – тоже в правде, в такой же, как у Данилы Багрова – бессовестной, человеконенавистнической, запредельно лживой. Кто по их коллективному мнению не прав, тот подвергается обструкции, физическому и психологическому уничтожению. На чьей стороне способный больнее врезать по лицу, те и сильнее, те и ломают слабых об колено. Как выстоять, когда бойкотом у тебя отнимают право голоса, а дорога домой превращается в испытание огнем? Только непоколебимостью духа, таков вердикт Ролана Быкова, наделившего Лену Бессольцеву чудовищно несправедливой судьбой и характером воина. История противостояния «чучела» с собирательным образом «силы» и рассудит, кто на самом деле трус и слабак, а кто подобен Жанне д’Арк в реалиях позднего социализма. Советская система где-то свернула не туда, и время покажет, что «Чучело» лишь предваряло гласность. В 1983-м году критики хулили фильм за антагонизацию советских детей, а через пару-тройку лет кинозрители узнали о дедовщине, тюремных порядках, проституции, репрессиях в СССР – тогда уже станет модно хулить систему. Какое бы мнение ни было честным, отрицать существование проблемы не представлялось возможным. За красивой картинкой массмедиа скрывался порок мутировавшей догматики. Лена Бессольцева с порога становится чучелом, так ее определяет класс в безымянной провинции за чудаковатость, похожую на чудаковатость ее дедушки, который и мухи не обидел, но стал классовым врагом этого коллективного сознания за коллекционирование недешевых предметов живописи. Коллективное сознание порождает коллективизацию сознания, и новенькой не дают отделаться от клейма эдакого кулака, врага народа в номенклатуре шестого «Б». А ложь во спасение приговаривает девочку к травле и еще более обидному клейму «чучело-предатель». Раскулачиванию дан зеленый свет. Пролетарии всех стран, соединяйтесь против оступившихся! Заклюем без шанса на реабилитацию вопреки Сухомлинскому, Макаренко и Достоевскому! Рожа просит кирпича!.. Оголтелый смех от простого падения лишь предваряет настоящее бессердечие шестиклассников. За то, что в действительности совершил Дима Сомов, Лене приходится отхлебывать порцию жгучей ненависти, принимать анафему, гражданскую казнь от класса. Вот цена самопожертвования в реалиях средней школы, когда за глупую провинность едва ли не жрут заживо. Это еще Быков не показал детскую жестокость громогласнее, припудрив повествование мнимым флером литературности, отчего его маленькие герои переигрывают и несколько разрушают связь с реальностью. В жизни все может быть куда ужаснее, о чем расскажут режиссеры будущего. Но и без уклона в досконально детализированный реализм «Чучело» поражает своей граничащей с фашизмом жестокостью. Издевательства, выпавшие на долю Лены, свойственны, как казалось, каким-то выродкам, недостойным зваться людьми. Но нет, Лена Бессольцева – узник мирного времени, это далеко не Зоя Космодемьянская, и сосуществует она не с исчадиями ада. Она стала жертвой буллинга в череде обстоятельств, где мог затеряться любой, хоть Валька, хоть первая красавица класса Шмакова, хоть негласный вожак стаи Миронова. У нее просто хватило мужества вступиться за истинного предателя. Его ведь ждет та же участь, из-за чего он и боится. С волками жить – по-волчьи выть; увы, но эти слова аксиоматичны и убивают внутри мальчика рыцаря. Клятву в вечной дружбе можно продать за рубль на живодерню. Коллективизация сознания доминирует. Разве этому учили советских детей? Очевидно, что нет. И в самые неблагоприятные годы Советский Союз воспитывал в школьниках чувство солидарности к товарищам. Не-товарищество высмеивалось и порицалось как при Сталине, так и вплоть до распада. Этот подход разумен в принципе для всех стран, пекущихся о будущих поколениях. Тогда откуда в них такая злоба? Почему в строящем коммунизм обществе появляется столь безобразная скверна, тенденциозность которой ей не присуща? За Быкова ответят школьники, внутри сюжета предоставленные самим себе. Равнодушие взрослых передает бразды воспитания улице. Классной руководительнице впору подбирать подвенечное платье, чем заниматься вверенными ей детьми – угостятся конфетами, и черт с ними. Левиафан-директриса на входе нужна, чтобы кивать и улыбаться, взирая оком власти на приветственную толпу. А сами родители затерялись в захудалом городке. Даже Железная Кнопка Миронова, рожденная революцией и стальными принципами, с отточенной ненавистью вспоминает о родителях. Единственная существующая в плоскости ленты мать презирается дочерью Мотей, которой всего-то двенадцать лет. А за избитую на глазах экскурсии Лену кто в состоянии вступиться? «Это игра», – скажет толпа волчат, и взрослые повернут голову в сторону зодческих достижений. Дети и дальше пойдут срамить девочку, ведь никто не учил добру. У одной Лены есть «заплаточник» в личине Юрия Никулина, остальным воспитателей занимают шмотки и брат с протокольной внешностью, взращивающий в младшеньком браконьера. От осинки не родятся апельсинки. Минимализм воспитания образовал бинарную систему понятий. Кто не с нами, тот под нами. Кто предатель, тому нет пощады, как в войну. Выбор есть – быть нулем или единицей. Сложно выйти из ряда вон, это требует воли. Не такой, как у бахвалящегося словесного Рэмбо Сомова, кто мечется то по зову сердца, то по зову инстинкта самосохранения. Сверстники видят правду по-своему, но в едином механизме класса они скупы на мнение. Значит, Лене, чучелу-предателю, и тащить крест на горбу. По-христиански проходя мученичество, дабы разделить испытание во имя если не любви, то веры. Веры в гуманизм. В наивное, но искреннее желание покончить с мертворожденным кодексом чести, выражающимся нескончаемыми бойкотами. Чтобы эти шестиклассники не стали и во взрослой жизни сбиваться в племена изуверов и карать ближнего своего, исходя из зависти или еще чего, найдя в нем изгоя, потому что он атомизирован и стойко выносит гнев, потому что не прогнулся перед большинством. Пугая девочку с косичками мордой кабана, они не поняли, что в их миру она – голдинговский Повелитель мух, перед которым снимает фуражки целый военный оркестр. А таких не задушишь, не убьешь. Никогда. «Чучело» дистанцировано от эпох, захватывая времена от «Севастопольских рассказов» Толстого до диско из магнитофонов. Но и с картины, и на пустыре строгий взгляд пронизывает сознания, доказывая, что сильнее тот, у кого есть дух. Именно в духе, а не в общности подлецов, содержится Личность, глядя на которую как в зеркало смотришь, находя изгоя уже в себе. Пусть и Личностью порой вынужден стать беззащитный ребенок. 8 из 10.

Не, такому надо ставить только возрастной рейтинг для взрослых. 18+ /в том смысле, что детям такое нельзя показывать, конечно/ Какие добрые дети, в кавычках. Или я чёт не то понял в фильме. Школьные годы могут быть как прекрасным временем, так и... Смотря как и на что смотреть. Дети бывают разные, как мы все знаем. Иной раз они бывают слишком взрослыми. Или дети просто часто, особенно в подростковом возрасте, слишком резко начинают копировать своих родителей и просто посторонних взрослых. Занятная лента. И странная. Естественно, взрослый не становится взрослым резко в совершеннолетие. Кто-то ментально становится таким раньше, кто-то позже. С моей точки зрения, взросление - это своеобразное зло, то есть своеобразное овладение злыми знаниями (но это не значит, что человек идёт и пользуется ими, нет, он может просто знать, что такое ложь, ненависть, зависть, предательство, гордость и прочее). Добро же - это не та структура, которой надо учить человека. Человек от природы, если хотите, знает, что такое добро. Поэтому чаще всего люди не учёные, намного добрее - ведь их не учили условному злу, то есть знаниям, которые, как известно, делают надменными. Человек же слишком умный часто перестаёт делать добро, потому что видит, что добро не всегда оказывается таковым в конечном итоге. И так зло стало добром, а добро - злом... для некоторых из нас. Это кино, с одной стороны, страшные вещи обливает светом кино. Обличает. С другой, мне всё равно. Всё-таки это школьная история про любовь, отвагу, понятие трусости и прочее. При этом фильм отличается ярко от всего прочего советского похожего. То ли время почти перестроечное, то ли ещё что. Но разложение общества заметно, как и социалистических идеалов. Ведь по итогу именно эти дети будут движущей силой 90-х. Плюс заметно, что дети постепенно отрываются от родителей и других взрослых (они становятся для молодёжи менее авторитетными). Какая-то трещина. Потом она будет шире, пока в пропасть не превратится. Жуткий фильм на самом деле, не в визуальном, а в ментальном плане. Действительно удивительно, что такое дали снимать в СССР до начала Перестройки. Красивая картинка (вкупе со звуком мелодий некоторых иногда создаётся завораживающее ощущение), живые персонажи, действительно реальные на вид и действия, мысли. Но в сюжете мыльная опера есть, пускай и взрослого толка по сути. В остальном, прости нас, СССР, если сможешь... _ Опять тебя занесло,- тихонечко заметила она, дыхнув на красную печать. В этот момент я попытался стащить у неё зелёную...