Дом, который построил Джек

Я искренне не понимаю почему фильм «Дом, который построил Джек» не является комедией, потому что это самый смешной фильм про серийного убийцу, который я видела. В нашей культуре принято изображать маньяков этакими «злыми гениями», которые всегда оказываются на шаг впереди полиции и общества. Во многом можно сказать «спасибо» за это книге о Ганнибале Лектере, которая романтизирует и возвышает образ убийцы. Но в реальной жизни Ганнибала никогда не существовало. Если вы интересуетесь тру-краймом, то знаете, что все серийные убийцы — это глупые, жестокие и абсолютно поверхностные создания. И ловят их всегда по идиотским причинам: полицейский остановил машину, с собой в лес носил нож, ЖЭК вскрыл квартиру, гараж загорелся, а в гараже рабы. Исследования показали, что серийные убийцы обычно имеют средний или низкий средний IQ. Выборка результатов IQ тестов у 202 серийных убийц показала средний IQ 89. Они не умные, они не строят козней, они не продумывают планы, они просто хищники, которых рано или поздно поймают в клетку. Возвращаемся к фильму. Именно из-за того, что Ларс фон Триер понимает все вышеперечисленное, он и отходит от каннонной сакрализации образа серийного убийцы. Главный герой, Джек, нелюдимый, неловкий, все его жертвы вялые и готовые умереть в любую секунду, а все его преступления просто нелепые: он таскает трупы туда-сюда по улице, банально сбивает бабушку на дороге, оставляет за собой кровавый след до дома. И это уморительно, потому что, во-первых, это именно то, как действуют реальные маньяки. А во-вторых, главный герой всеми силами пытается строить из себя Ганнибала Лектера: рассуждает о музыке, искусстве, Боге, называет себя «Мистер Изощренность», но действует настолько глупо и намеренно жестоко, что нам с вами остаётся только смеяться. И я правда смеялась. Спасибо Ларсу фон Триеру за хорошую комедию для любителей тру-крайма.

Эта рецензия будет нейтральной только по той причине, что поставить положительную будет антигуманно. Это очень многослойная работа режиссера. И, что характерно, каждый следующий слой будет омерзительнее предыдущего, пока ты, наконец, не доберешься до самого ядра и не увидишь всю картину целиком. Поэтому, настоятельно рекомендую принять одно из двух решений в начале просмотра: или бросить там, где в первый раз станет противно, или сжать булочки и досмотреть до самого конца. В любом другом случае вы рискуете потратить час-полтора на крайне неприятное зрелище без какой-либо пользы для сознания. Осторожно, дальше спойлеры! В ловушку зритель попадает еще до начала просмотра, прочитав аннотацию: «архитектор убивает людей, превращая каждое убийство в объект искусства». И зритель послушно сидит и смотрит искусство. Ну, думает, что смотрит. Как и архитектор - думает, что он оригинален. «Мистер изощренность» - как назвали его газетчики, лаская нарциссизм убийцы. Кто он - архитектор Джек? Человек, обладающий знаниями, вкусом, деньгами, опытом, всю жизнь строивший дома по чужим проектам и получивший возможность воплотить в жизнь лучшее, на что способна фантазия, не ограниченная рамками заказчика. И что же он строит? А ничего! Он не строит ни-че-го. За 12, мать их, лет. В чем же проблема? Что нужно творцу, чтобы реализовать задуманное? Средства. Время. Материал. Талант. Вот как раз с последним у героя не случилось. Но чтобы это признать, нужно быть честным с единственным человеком, которому постоянно хочется врать, - с собой. Поэтому герой как воплощение сразу всех персонажей сказки «Три поросёнка» возводит то кирпичные, то деревянные, то блочные стены и сам же их сносит. В его убийствах тоже нет ничего изящного, продуманного, структурированного, как это было, к примеру, у доктора Лектора. Он одержим формой. Архитектурная форма ему не даётся и тогда он становится одержим формой человеческой, складывая из тел композиции подобно утонченным британским аристократам, охотившимся на фазанов и кабанов, но всё равно получая в итоге лишь копию уродливого нацистского Бухенвальда у себя на складе. Ничего от искусства в этом человеке нет и быть не может. Он обыкновенный мясник с самомнением Микеланджело. Только последний смог высечь атлета из куска полу развалившегося мрамора, а наш герой - лишь собрать шалаш из замороженных трупов. «Милый домик» - скажет на это творение его Спутник, который весь фильм был непонятным до поры голосом за кадром. Голосом то ли полицейского, то ли психолога, то ли отца.. Вот он, «Дом, который построил Джек» из боли, страха, плоти и смерти. По поводу режиссуры хотелось бы обратить внимание на 2 момента, которые мастерски снимают напряжение, когда смотреть на экран уже буквально невозможно. Первый, это когда на герое появляется красная накидка и второй - финальные титры. С появлением накидки жуть превращается в такой фарс, что ты вдруг начинаешь… смеяться. Дальше будут и подземелье, и Стикс, и Данте и другие жирные аллегории для любителей жирных аллегорий, а вишенкой на этом 9-слойном торте станет просто безупречный финал, в котором весь пафос «Мистера изощренность» будет спущен в импровизированный адский унитаз под песню Рэя Чарльза. Лично для меня весь этот фильм - олицетворение процессов, происходящих в современном танцевальном, художественном, кино- и театральном, дизайнерском искусстве, где грязь и вонь становятся инструментом и материалом, а творец - одержимой собственной исключительностью банальной персоной. «Hit the road Jack, and don'cha come back No more, no more, no more, no more» (Занавес)

Жестокость безобразна, но дьявольски пытается предстать красивой. Кошелек из отрезанной груди, отсеченная утиная лапка, превращенный в Джокера мальчик притворяются символами конгениальности с высшим искусством, пока бухенвальдский дуб и самолетная сиренообразующая деталь служат им как вдохновение. Когда-то все эти зверства станут достоянием энциклопедий, словно руины фашистских дворцов. Мечтай, Джек, пока имя твое слава. Все равно конец один, где ветер истории сдувает людские пожитки в лаву. Это сейчас время такое: достаточно показать себя новым Гитлером, художником смерти, и все газеты будут выкладывать твои злодеяния в погоне за сенсацией - о да, редакторы знают, чего жаждет голодная на остроту толпа! Да Винчи рисовал «Джоконду» 16 лет, Джек убил случайную бабку за минуту и получил тиражи дешевого чтива по всей Америке на следующий день – маньяком проще добывать известность. Быстрее. Такие нынче «искусство» и «красота», Мистер Изощренность прекрасно понимает. Наслаждайтесь непотребными фотографиями, пока этот изувер, науськиваемый Дэвидом Боуи вместо битловского «Helter Skelter», не дотянул свои лапы до вас. Психопаты со скрижалями диагнозов в анамнезе ходят среди нас – и их немало. Стоит болезненно выдернуть из букета психозов какой-нибудь Эдипов комплекс, и мы получим нового Чарльза Уитмена или Фрица Хонку. Все начиналось из-за психологических травм, а не из-за желания экстраполировать зверства в СМИ. Джек Ларса фон Триера двух слов связать не мог, мыча и квакая перед будущим трупом, пока тот не активирует внутри убийцы триггер. И начинается исцеление – комплексы растворяются в хлорке, жилы твердеют, руки уже не дрогнут, обжимая синее горло. Моральный выплеск эмоций на двуногих помогает больше, нежели медицина и врачи, зубрившие в колледжах дедушку Фрейда. Ведь это так унизительно, идти в клинику и, лежа в кресле, признаваться в лукавых мыслях. Особенно когда общество поощряет совершение преступлений, то беря на слабо унизительными штампами, то демонстрируя уже упомянутое внимание. Замочи эту тупую сучку, добавь к экзекуции расчлененку и игрища скабрезного сознания! Тогда еще и увереннее станешь, альфа-самцом - тигром, а не ягненком, и ни обсессии, ни компульсии отныне не потревожат. Разве может быть другой выбор? Вергилий, он же Вердж на американский лад, стоически выдерживает извержение философской патоки маньяка. Он-то тертый калач, его Данте уже спровадил в ад лет 700 назад. В аду и не так изгалялись над грешниками. Но автор легендарной «Энеиды» ответит как бы свидетелем прошлого: нет жестокости в искусстве и нет искусства в жестокости. Молоть в ступах еретиков дано в наказание. Остальное – схизма. Но Джек не верит, так возвысила его тяга к славе и знаки судьбы. Ливень смыл кровавую тянучку, машина героини Умы Турман так и осталась ржаветь в лесу и много чего еще. Словно сам Бог помогает Джеку за его чистоплотность, перфекционизм, за идеально выглаженное покрывало в конце концов. Будто поэтому он, как Родион Раскольников, право имеет. И пользуется им во имя творчества, видя в трупной экспозиции среди еловых веток шедевр уровня Густава Климта. Поцелуй риппера отправится в картотеку местной полиции, музей уродств и необоснованной человеческой недалекости. Но дом напротив вулкана не строится почему-то. Мечты об идеальном ранчо бесперебойно ломаются под ковшом бульдозера. А дом, дает нам понять режиссер, это конечная цель, смысл жизни убийцы. Непросто бытовое желание, а катарсис – идеальный собор тиши, благодати, со стрелочными арками и с видом из окна как экраном в детство. Туда, где мускулистые мужчины косили траву синхронными рывками под палящим солнцем. Место на отшибе, в глуши, здесь можно, избавившись от расстройств на карточках, упиваться достижениями и клеймом «нового Зодиака», захлебываться вином с немецких виноградников, устраивать пикник с призраками мертвых. Однако Джек, пожалуй, ошибся. Нарциссизм валяется под красным фургоном, но все равно впивается в кожу заточенными шипами. Когнитивные искажения обернулись не идиллией, а пропастью во ржи. Ты инженер, а не архитектор. Как и твои кумиры Иди Амин и гестаповцы. И комплексы твои – прикрытая промышленным холодильником симуляция с кучей дерьмовых пицц. Склад замороженного мяса в искореженных позах. Вскрой двери на обозрение зевакам, и они оценят твое творчество. Дополнительную морозилку распахнуть не так сложно. Нет, ему страшно. Что, инженер Изощренность, строить – созидать – не так просто, да? Только вот окружают Джека сплошь идиоты, сыгравшие в русскую рулетку с эволюцией и сделавшие дырку в башке. Ошибки природы, которые бегают под перекрестием снайперского прицела, словно бессознательные олени. Которые ведутся на пенсию от того, кто несет полный бред и кто сперва вызывал обострение бдительности за еле различимой сеткой. Которые сами несут полный бред про серийных убийц – это же так смешно! Складывается ощущение, что пять случайных инцидентов правдиво случайны, что построенная на 60 жертвах карьера – это результат резни дегенератов, упоенных жаждой трепетать от обитающего в округе охотника. И фон Триер будто обвиняет общество своих потребителей не только в допущенной тупости, но и в неспособности видеть в его преступлениях прекрасное. Они считают, что дуб, под которым написан «Фауст» Гете, осквернен концлагерем, а не наоборот. «Глупцы, да что вы понимаете в искусстве!» – будто бы кричит один из главных киноубийц последних лет. Вы взорвали свастику над Рейхстагом, но кайфуете от развалин Акрополя! Значит, вы виноваты, лицемеры! Действительно, fame puts you there where things are hollow. Но есть еще одно объяснение, почему Джек легко хитрит со всеми: люди – разменная монета в партии автора сего фильма. Творчество фон Триера необходимо рассматривать через призму фон Триера. Датчанин переболел чуть ли не каждым психическим недугом, что нескрываемо любит демонстрировать. Неслучайно фильм первым кадром в виде домика показывает надпись: «Дом, который построил Джек Ларс фон Триер», главный герой предстает как бы ипостасью создателя ленты. И вытворяет то, что скрывалось в его, фон Триера, безумной голове. Этот фильм – беспрекословная ода самому себе, исполненная эгоцентризма и искрометного насилия. А на остальных плевать – что на персонажей внутри, что на зрителей снаружи. Зрители в Каннах, правозащитники и просто шокированные натуралистичностью сцен злились, бились в истериках, пока нигилист Ларс издевался теперь над ними: «Вот вам настоящий хоррор, а не эти ваши «Хэллоуины», ха-ха-ха!». Обратный пример – это сцена с пулей в цельнометаллической оболочке, где, напитавшись садизмом, хочется узнать результат фашистского эксперимента. Да и концовка запудрит мозги, а не выдаст ожидаемое за действительное. Пожалуй, «Дом, который построил Джек» – венец карьеры фон Триера, его главное кино, реализующее потаенные фантазии. Хорошо, что он этой отповедью все-таки принял, что у славы есть границы, а то, не исключено, выбирал бы ножи за кадром. 6 из 10.