Человек кусает собаку

Немолодой уже человек, физиономией спившейся и скуренной, кроваво-красными кирпичами и отполированной до блеска волыной, торжественной поступью совершает кровавый набег по каменным джунглям, производя умеренный геноцид в целях заработка, развлечения и сомнительного эпатажа, рассуждая о скупых, но богатых мертвеходах, недоброкачественном цементе и расистских мифах о размерах достоинства, повергая зрителя в шок откровенностью своих изречений и слегка оригинальной сатирой на современный строй, отчего критики приходят в исступление, академики восторженно малафят каннскими наградами, а режиссёры вешаются от безысходности, ибо большей шедевры миру не увидеть, а сталобно быть и игры дальнейшие не стоят ни свеч, ни музыки, ни сил, завершая тем самым и без того спорную картину рейтингом до безобразия взрослым и запретным и от малышей, а оттого и более сладким. Снятое формой свободного интервью, происходящее с вами по соседству, рассказывает об группе молодых, но предприимчивых человеков, что решили заделать фильм об другом предприимчивом человеке, что излишней болтливостью и тягой к прекрасному, чёрно-белой плёнкой совершает мелкие хулиганства, в надежде создать тот самый, печально известный, пресловутый когнитивный диссонанс, что белыми стихами, нарочито цинично, не умолкая ни на секунду, умертвляет сердешных старушек, душит малолетних младенцев, извергает просроченные мидии, мирно оставаясь с оными на полуденный послеобеденный мирный сон в электричке, когда вагонные споры последнее дело, когда больше нечего пить, но поезд идёт – турель опустела, и тянет поговорить. Оригинально поданая история с дерзкими, но наивными и поверхностными посланиями, оказалась тепло принята благодаря вывернутой кишками наружу жестокости, двуцветным фестивальным минимализьмом, ну и, географическим расположением, потому как в европах ввиду недостатка бюджетов, нефти, оружия и китайцев, предпочитают снимать кино авторское и не для всех, но непременно с вселенским смыслом, пониманием глубины ваших глубин, Фрейдом, Зигмундом, Пирцхалавой и Ницше, и даже если таковых не наблюдается по определению, таковые непременно найдутся, потому что иначе нельзя. Как позже напишет автор колыбельного удушья: для человеков в общем исключительно привлекательны насилия, бедствия и прочие подобные катастрофы, даже если никто в этом не признается, а потому и успеху фильм обязан во многом благодаря тем кадрам, в которых в качестве жертвы, каждый представляет весёлого воскресного соседа с перфоратором, а посему и отличать фильм от условного «Хостела» не стоит, потому как большая часть эстетов и академиков, повелись не на какие-то там сатиры и болтливого очаровашку в главной роли, а именно на членовредительства и смертоубийства, но одно дело, унылая голливудщина с огромным бюджетом и возможностями, но приправленная сортирным юмором, другое – авторское кино, снятое за копейки, но об философии, ибо происходит оно всё с вами по соседству, что гордо отражается в названии фильмы. Бельгийский психопат, обернулся Спилберговской «Дуэлью», когда за океаном оказался тепло принят крепкий, но простецкий триллер о злобном деревенском бензовозе и городском офисном планктоне, тогда тоже отыскались смыслы о противостоянии и ненависти пригородного и немытого белого мусора в отношении городских денди, гладко прилизанных и масляно выбритых, так и в «Происходящем с Вами по соседству», вдумчивые академики в тёмной комнате отыскали не только отсутствующую там чёрную кошку, но и целый сюрреалистичный зверинец, который после снялся в фильме Зака Снайдера об трёхстах мужественных оголённых воинах спарты. Ни для кого не секрет, что фестивальное кино – это кино с конкретно своей атмосферой, а история порой может злобно шутить со зрителем, когда фильм о делах давно минувших дней, признанный ранее очередным шедевром тысячелетия среди авторского кино(в котором практически каждый мало-мальски смотрибельный фильм оказывается таковым), но благополучно погружённый в забвение, дрейфующим утопленником заставляет мнить себя произведением истинного искусства, натыкаясь всякий раз на зрителя думающего, зрящего в корень, что со всеми своими нонконформизмами, концептуализмами и кретинизмами, совершенно не от мира сего, сарафаном распространяет редкие вспышки интереса к усопшему фестивальному садизму, которые обрываются через мгновения, потому как всякий раз найдётся ещё один, а то и десять умников, которые натолкнутся на какой-нибудь другой бриллиант творчества из прошлого, о котором вновь позабудут ещё раньше, но непременно похвалят на прощание, и отскорбив минуту молчания по утерянному в петле верёвки гению, отправятся на поиски других киноаутистов, безвременно покинувших сей бренный мир, предварительно обезобразив его артхаусами. Петухи хвалят кукушек, верно и обратное, выражаясь по южному парку, пафосными гримасами наслаждаются дружескими метеоризмами, увлечённо рукоплескают и не менее восторженно рукоблудят на очередную невменяемую и абсолютно непривлекательную историю, будь-то история о половой любви замкнутой малолетки и столетней старухи-разбойницы, будь-то история о скатившемся с катушек ценителе литературы, живописи, музыки и садизма. И пока человек кусает собаку, собака выгуливает человека, человек душит петлю, а фильм смотрит зрителя, замыкая порочный круг творческих заблуждений, социальных затмений и визжащих под пальцами поколений, ты, о мой, сочувственный читатель, оставайся в стороне, не воспринимай эти строки всерьёз, потому что смысла нет и в них, смысла нет ни в чём, кроме разве что уносящейся в никуда электричке, что оставила героя фильма во вчерашнем дне, навсегда о нём позабыв, отправившись в завтра, к цветущим цветочкам и гадкой вонючей земле, оставив мышиную возню тем, кому она интересна, ведь каждый идёт своею дорогой, а поезд идёт своей.