Золото

То соблазнительно, что на поверхности лежит. А на поверхности в данном случае — острое желание сравнить « Золото» с «Нефтью». Это же просто — два кинополотна про то, как «звериный оскал мира наживы и чистогана уродует человеческие отношения» (так написала бы советская пресса), да еще на общем фоне добычи полезных ископаемых. Плюс — два актерских бенефиса Дэниэл Дэй Льюис и Мэттью МакКонахи. Плюс созвучие названий. С созвучием сразу прокол. Рифмовку «Золота» с «Нефтью» обеспечили российские прокатчики, почему-то решив, что для зрителя нашего Отечества волшебное слово «Нефть» будет привлекательнее и понятнее библейского «Там будет кровь». Так что поупражняться в остроумии на тему «Не все то «Золото», что блестит» не получится. До выхода и той, и другой картины пресса смаковала актерские подвиги, на которые отважились Дэй Льюис и МакКонахи ради этих ролей. Сообщалось, что из-за роли у Андерссона Дэй Льюис едва не потерял семью и друзей — настолько несносным стал его характер, а МакКонахи ради образа Кенни Уэллса поправился на какое-то безумное количество килограммов и не побоялся полысеть. Чувствуете разницу? В слове психофизический один сделал акцент на первой части слова, а второй нашел зерно роли в физике. Ничего зазорного в этом нет. К своим финальным — действительно бенефисным сценам крещения-покаяния и диалога со священником в кегельбане Дэй Льюис шел по всем законам актерской школы Михаила Чехова — Ли Страсберга. Внутренне напряжение героя росло с каждой новой сценой, пока не забило бенефисным ярким актерским фонтаном в финале. МакКонахи «мастерит» с начала до конца. Каждый эпизод- завершенный этюд в категории «мастерство актера». «Уэллс — неудачник» — раз. « Уэллс- алкоголик» — два. «Уэллс в экстазе от видения» — три. «Уэллс удивился» — четыре. «Уэллс надеется» — пять. «Уэллс убеждает» — шесть, «Уэллс болеет малярией. Он без сознания. Его бьет лихорадка» - семь. « Уэллсу повезло» - восемь. « Уэллс блефует»- девять. «Уэллс на вершине успеха»- десять. «Уэллс обольщает девицу и обольщается сам»- одиннадцать. «Уэллс добивается доверия у богатого сынка-оболтуса индонезийского президента»- двенадцать.«Уэллс укрощает тигра» — тринадцать. «Уэллс отстаивает свои интересы у «акул» капитализма»- четырнадцать. «Уэллс обманут» — пятнадцать. «Уэллс раздавлен. Ему светит тюрьма»- шестнадцать. «Уэллс потерял все, но вернул любовь» — семнадцать. «У Уэллса появился шанс продолжить свою авантюру»- восемнадцать. Этюды сыграны мастеровито, но характера нет как нет. Вернее, есть. Характер придурка, который постоянно под градусом, ему всегда что-то видится и кажется, иногда по жизни везет, иногда нет. Если Дэниэл Плейвью — это материализация потаенных желаний многих граждан, живущих во времена развитой рыночной экономики, то Кенни Уэллс — тип, который в жизни, безусловно присутствует, но от которого хочется всегда оказаться подальше. Для чего же тогда толстел и лысел бедный МакКонахи? По логике, для того, чтобы, лишившись голливудского стандарта, стать ближе к типическому плешивому кинозрителю с лишним весом. Ладно, если не идентифицироваться, а просто понаблюдать за приключениями полупьяного типа? Создатели «Золота» изо всех старались, чтобы скучно не было. Чего только не отпустили они на долю своего героя — крутой дауншифтинг с высот владельца успешной компании до алкогольного опустошения в чужом доме, экстатическое видение, полет через полмира, начало разработок в джунглях вместе с туземцами, жестокая малярия, неудачные первые пробы, забастовка диких азиатов, первые удачные пробы, надежды на успех, бешеный рост котировок акций, вечеринка в «Уолдорф-Астории», адюльтер с обнаженкой в бассейне с профессиональной охотницей на чужие капиталы, расставание с любимой, попытки финансовых акул прикарманить чужой успех, железная позиция Кенни в противостоянии им, захват золотого разреза индонезийской военщиной, обольщение сына индонезийского президента, чтобы объект вернуть, умопомрачительное богатство и страшное падение вниз — результаты проб подделаны, Акоста исчез, «золотые» акции не стоят ничего, у Уэллса нет денег на оплату номера в гостинице города Рино, его самого допрашивает ФБР, все кончено, все начинается сначала- брошенная любимая принимает своего блудного мужа. Событий тьма, кино швыряет как машину на ухабах. Вот- психологическая зарисовка о нравах в мире провинциального бизнеса, вот- авантюрная история искателей сокровищ, вот «клуб кинопутешествий» по Индонезии, вот — социалка о столкновении цивилизации и дикости с моралитэ — « так обоих ничуточки и не жалко», вот- бичевание жестоких нравов крупного бизнеса, вот- приключения с погоней на вертолетах и таинственным исчезновением одного из главных героев, вот- намек на авантюрную комедию из серии «Афера». Но в итоге получается ни Богу — свечка, ни черту — кочерга. Кенни Уэллса жалко? Нет ! Он смешон? Да нет! Мы желаем ему неудачи? Да почему же? Он же против глобального большого бизнеса! Мы его ненавидим? Ненависть для этого слишком сильное слово. Он нам надоел? Вот тут- в точку! Но, когда главный герой надоедает зрителю- это сильный прокол для создателей. В момент, когда Кенни Уэллс почти достиг вершины богатства, на фоне Нью-Йоркских небоскребов он произнесет ключевую фразу « Такие парни, как мы сделали эту страну!» Минуточку, какие парни? Авантюристы без царя в голове? Это вряд ли. Ведь бизнес Уэллса строится не на технологии, ни на знаниях, ни на умениях, ни на востребованных товарах и услугах. Его база- экстатические видения, необоснованные надежды и необъяснимое умение вытряхивать под свои авантюры деньги из кармана своих собутыльников. Все ! Это пародия на тему «американского успеха». Но к пародии должны быть хоть какие- то стилевые указатели. Ничего нет. Если картина чем-то и изумляет то тем, чем удивлять никак не должна. Очевидно, что эпизодические персонажи, появляющиеся в кадре на одну сцену, слеплены гораздо ярче, чем персонажи главные. А это для режиссера Стивена Гейгена приговор- группа вторых режиссеров значительное талантливее руководителя постановки. Легко запомнить профессора-геолога, индонезийского безмолвного офицера, клерка финансовой корпорации. На крохотном пространстве они создают полноценные образы с историей, психологией, прямыми и скрытыми мотивами поступков. Главные же герои, имея в своем распоряжении кучу экранного времени, все это богатство тратят как провинциальные артисты на саморекламу- а вот я еще чего могу! МакКонахи- продюсер в этом фильме победил МакКонахи- артиста, создав самому себе максимальные возможности для успеха. В самом конце фильма выяснится- все эти два часа, не подозревая о том, мы были свидетелями истории двойной аферы, ничего не зная о намерениях и действиях другой стороны. У Гейгана блеф получился тройным. Бичуя нравы и правила игры крупных финансовых корпораций, он этими правилами пользуется. Подобно Уэллсу, он сумел убедить голливудских продюсеров, что обладает золотой жилой. Получил мошный постпродакшн, серьезную рекламу, массовый релиз. Так что, получилась тройная сдача. Итогом стал тройной блеф.