Девственницы-самоубийцы

Многие не понимают смысла этого фильма, и очень жаль. Это прекрасное кино. Во-первых, очень эстетичное и красивое. Мне очень нравится, как камера останавливается на личных вещах девочек или на лучах солнца; как взаимодействуют преимущественно тёплые тона с холодными. Волшебная картинка у этого фильма, приятная для глаза. Мы неоднократно видим комнату девочек и их личные вещи крупным планом. Это наводит на мысль, что у девочек очень богатое воображение и глубокий внутренний мир. Они подобны яркому солнцу, а солнце - это символ детства и невинности. Мальчишки с любопытством смотрят на загадочных сестёр и восхищаются ими. Но были ли люди, которые пытались хотя бы раз прикоснуться к душе хоть одной из них? Ещё в начале мы видим, как мать девочек отмахивается от младшей, не желая слушать о её лягушках. И мне стало искренне жаль этого одинокого ребёнка. Мы не знаем предыстории, и скорее всего, Сесилия очень непростая девочка с тонкой душевной организацией, которой не хватало внимания, не хватало общения со сверстниками и просто родительской ласки и любви. Чтобы хоть кто-нибудь послушал про её лягушек. Родители девочек - безразличные, чёрствые и холодные люди. Им нет дела до жизни этих милых девчонок, которым нужны танцы, вечерние свидания и музыкальные пластинки, а не телепередачи про животных, комендантский час и вязаные кардиганы в разгар лета, чтобы платье не казалось слишком открытым. Они хотели ошибаться, и учиться на своих ошибках, но родители посчитали, что их долг 'отгородить' дочерей не только от ошибок, но и от внешнего мира в целом, так и не поняв, что защита нужна от них самих, а не от мира. Никто даже не пытался понять, что же происходит внутри этих светлых душ. Чего они хотят. И родители однозначно любят своих дочерей, но совсем не той любовью, в которой они нуждаются. И я, конечно, не поддерживаю итог этой печальной истории. Финал фильма - это своего рода протест. Протест против родительского равнодушия. Фильм затрагивает очень тяжёлую тему, актуальную тему, на которую нельзя закрывать глаза. Мораль довольна проста и очевидна - быть ближе друг к другу и проявлять интерес к жизни детей, которые так сильно хотят быть услышанными.

Фильм одновременно приятный и некомфортный для просмотра. Если вы были девочкой подростком, то вы будете жалеть себя в этом нежном возрасте и скучать по той самой атмосфере. Интересно, что мы так и не узнаем ничего из жизни этих девочек, потому что весь рассказ идет от лиц мальчиков-соседей, которые сексуализируют и объективизируют сестер, даже в тот момент, когда те очевидно страдают. Весь просмотр я вспоминала себя 14-летней, когда сложно определить свое место и роль в этом мире. Родители и учителя говорят мне, что я еще девочка, а мальчики и кумиры манят вести себя взрослой и роковой девушкой. И тут сложно найти золотую середину. Давление с двух сторон буквально уничтожает тебя, что ты решаешь лучше сохранить себя уникальной, чем принять требования и подстроиться. Если вы не прочувствовали, то просто вы никогда не были тринадцатилетней девочкой…

Сегодня, увидев в инстаграме чудесной Эль Фаннинг пост о юбилее этого фильма, решила устроить себе кино-вечер, уж больно название показалось цепляющим, да и слышала об этом фильме раньше. Так что пишу рецензию из 2020 года (в период пандемии сцены с совсем-не-само-изоляцией девочек смотрятся особенно болезненно). Много фильмов и сериалов было просмотрено про самоубийства и про подростковые самоубийства с частности, но этот, наверное отличают цифры - количество покончивших с собой и возраст младшей девочки (в свои 13 никогда не думала о суициде, сердце разрывается, когда начинаешь думать о том, что должно твориться в душе ребёнка, чтобы думать о таком). Но не считая этого факта, фильм не шокирует, не вызывает приступы неконтролируемых слёз, не заставляет ставить на паузу и кричать в экран от переполнивших эмоций, хотя, казалось бы, девушка я впечатлительная, да и тема у фильма благодатная. Не хватает ли фильму смелости? Может быть. Но именно так мы обычно и видим жизнь других людей. Кусочками. Фрагментами, благодаря которым додумываем полную историю. Как мне кажется, это неполная раскрытость персонажей девочек (Люкс и Сесилия хоть как-то отличимы от остальных), отсутствие объяснений мотивов матери, странное поведение отца делает историю ещё более щемящей и гнетущей. Но, Боже мой, какой же светлый и воодушевляющий видеоряд. Особенно в начале. Никогда не думала, что захочу посетить такую старую Америку с ужасными мужскими причёсками, странными одеждами и каким-то невозможно прекрасным солнцем в листьях пусть-и-больных деревьев. Также огромным плюсом картины является музыка. И не только потому что хочется заслушать все саундтреки до дыр, но и потому что идеально подходит к моментам. На сцене вечеринки в доме подающей надежды будущей актрисы по коже неиронично бегали мурашки. Можно долго обсуждать, что хотел сказать фильм, в чём неправы родители, как ужасно выглядят другие окружающие взрослые, как ужасно умирать в 13-14-15-16, но все эти разговоры будут очевидны, во всяком случае, для большинства. Хочу сказать лишь то, как фильм влияет на эмоциональную составляющую. Не зная английский, можно отключить субтитры, не читать описание фильма, не препарировать композицию кадра, не высматривать, достаточно ли убедительно играют актёры, а просто смотреть, слушать шум листвы, дыхания и музыку, и всё поймёшь. И будет тоска. Но такая, приятно-кинематографическая тоска. Которая, надеюсь, пройдёт к утру, а может даже и раньше. Можно ли сказать, что фильму не хватило глубины? Вероятно, что всё-таки немного не хватило. Поэтому 8 из 10

Я практикующий психолог/психоаналитик, интерпретирую фильмы с необычной стороны. Фильм Софии Копполы это женская фантазия о мужской фантазии. История рассказана голосом повзрослевших мальчиков, которые вспоминают загадочных сестер Лисбон и все еще пытаются понять, кем они были. Но это невозможно так как они никогда не соприкасались с ними на прямую, а только фантазировали о них. Коппола выстраивает женский ответ на мужской взгляд. Она будто берет мужскую память и показывает ее устройство, которое создает фантазии. Девушки для этих мальчиков не умерли: наоборот, смерть только закрепила их в виде вечных символов. Они продолжают жить эти образы, как идеальные проекции чистоты, утраченной юности, недосягаемого женского. По мере того как в девушках начинает проявляться сексуальность, контроль над ними становится все строже. Родители будто запирают не дочерей, а само женское желание. Оно пугает, вызывает тревогу, потому что разрушает миф о чистоте. Чем сильнее девушки становятся живыми, телесными, тем больше усиливается желание их изолировать, сохранить в виде святых, недоступных. Это и есть тот самый Фрейдовсий комплекс Мадонны-Блудницы. В мужском бессознательном существует расщепление: мужчина не может любить ту, которую желает, и не может желать ту, кого любит. Первая фигура это мадонна: чистая, возвышенная, достойная поклонения, но сексуально неприкасаемая. Вторая фигура это блудница: с ней возможна страсть, но которая лишена духовной ценности. Это разделение служит защитой от тревоги, связанной с женским сексуальным началом и с тем, что для мужчины кажется непредсказуемым и угрожающим. В фильме сестры Лисбон застревают именно между этими двумя полюсами. Они и ангельские, и слишком живые, чтобы оставаться ангелами. Их телесность разрушает фантазию о святости, поэтому система реагирует и усиливает контроль, превращая дом в тюрьму. Но реальное женское не исчезает, его невозможно навсегда запереть. И тогда остается единственный способ восстановить иллюзию чистоты это символически устранить живое тело. Этот фильм не о смерти девочек, а о том, что для мальчиков девушки навсегда остались не настоящими живыми людьми, а воспоминанием, окаменевшей мечтой такие прекрасные и недосягаемые мадонны. И возможно именно в этом и есть настоящая трагедия этой картины.

Набирая это, сверяясь в кинопоиском по вопросам написания имени, увидела, что эта же женщина режиссировала «Трудности перевода», фильм, который мне страшно не понравился и который я не досмотрела до конца. Что ж. Таинственный закрытый мир религиозной семьи. Предпоследнее слово не получается избежать, но оно и вносит налёт обобщённости, объективизации, что мне не нравится. Не избегаю его из тех соображений, что у меня есть родственницы, идеологические установки родительницы которых я нахожу похожими на принципы воспитания матери вымышленного семейства. Это превращает просмотренное в личную, не сказать, трагедию, но минимум историю, соотносится с моим текстом памяти. В картине огромное количество незаполненных лакун, предоставляющих пространство для самостоятельного совершения творческого акта, соития с нарративом. Она изобилует гармонией кадров и звуков, ракурсов и усопшей тишины, мертвенность которой для меня скорее ключ к положительному началу впечатления. Тишина велика в «Выживут только любовники», первых сериях «Одних из нас», «Более странно, чем в раю». Она есть главный герой, влюбивший меня в Джармуша, превалирующее число фильмов которого представлено в этом коротеньком списке. В «Девственницах-самоубийствах» ее, к моему удивлению, нет. В фильме также отсутствуют обильные разговоры и размышления, внутренний мир персонажей не кричит, но декламирует в рамках собственных комнат, то ли слившихся под конец в одну, то ли изначально не распространяющихся на большие квадратные метры. Говорит на языке музыки, на языке просторечий и примитивных эпитетов. Я думаю, сонмы несказанного создают ощущение звуковых волн. Было ли что сказать? — Недосягаемый горизонт для зрителя-творца, — дублируя. Что навеивали мои девственницы-самоубийцы? Не излишне. Я не пожала руку им, не пожала ее и своре парнишек, с упоением наблюдавших за героинями. Только стояла позади. Может быть, неуклюже и непреднамеренно прикоснулась к какому-то особо выпирающему предмету интерьера, может быть, осязала рукав рубашки. Они не обо мне. Но они по-настоящему существуют. Я им верю. Они также не смутили мое лицо, не заставили расплыться в ехидной улыбке, не прищурили мой взор. Так, «Орландо», пожалуй, более вопиющая, изобилующая смыслами картина, но во мне она вызывала необъяснимое отвращение. Ни сучка ни задоринки, а на сердце дурно. «Девственницы-самоубийцы» я нашла менее гладким полотном, возможно, в этом его преимущества для моего зрителя.

Невозвратима молодость, как невосполнима горечь утраты близкого. Чувство всегда слепо, ровно настолько, чтобы ошибиться полностью. И вот ведь как жаль, что приходится в одиночестве коротать прекрасные мгновения. Но одиночество лучше, чем ничего. Одиночество лучше, чем самоубийство. Не помню первый раз когда задумался о нём всерьёз. Помню, что сказал мой отец. 'Самоубийство - выбор сильного'. Не воспринял всерьёз тогда. Ой как зря. Грустно прожить жизнь, по пути узнавая что он всегда был прав. Психоаналитика в студию. Когда я лет пять назад познакомился с Девственницами-самоубийцами Копполы, я несколько был удивлён. Как, настолько чуткий и трогательный творец мог избрать такой ответ для незавершённого вопроса? Так и не смог понять до сегодняшнего утра. Субботнее утро начинается не с кофе. И так меня взорвало, как жаль, что её не просмотренных фильмов уже не осталось. Не осталось и не пересмотренных. Быть может будут ещё не увиденные. Проклятое общество. Заставляет страдать, когда ты только немного отличаешься от него. Когда в падлу играть по назойливым правилам нелепой игры. И как больно каждый раз выбирать жизнь. Выбор труса. Кажется, что может будет хоть день, может будет хоть час, когда нам повезёт. Иллюзия свободного падения в замкнутой двумерной системе неизвестных координат. Фильм прекрасен. Чуть более, чем слово прекрасно в изумительном исполнении. Пусть, его фишки раскусываются на раз-два. Это не отменяет сути. Возмущённого взгляда на прогнившие устои. Как хочется жить, а не выживать в войне выдуманной другими. Но ведь этот мир всегда только внутри нас. Или тех, кто смотрит на нас. Как смотрели они. Для них, эта печальная печать, лишь отголосок их неувядающей до смерти иллюзии бессмертия. Только персонажи их истории. Наплевать, что жизнь равноценна в каждом бессмысленном случае. Девственницы-самоубийцы до конца. Девственницы-самоубийцы больше не девственницы. Уже. Копполе удалось то, к чему так стремилась Красота по-американски в моём понимании. Протест, но не вызов. И без Кевина Спейси. Много точечных ударов под дых и все в цель. Не забыть дышать. Саундтрек, как всегда, восхитителен. Кажется, первая роль, когда Джеймс Вудс вызывает у меня симпатию. Кэтлин Тёрнер, сложно выкинуть её из головы после Калифорникейшн, но она огонь. Отбросив громкий суицид, запросто получить пять историй искалеченных идиотской обыденностью судеб. Как захотеть воспитывать детей после этой ленты? Что самое паршивое, не только лишь кино. Пусть, эта к минимуму сведённая гипертрофированность происходящего, лишь уютная ширма для неприкрытого монолога автора. Пусть беспечность уживается с отрешённостью. Но нет ответа как должно быть. Потому что его и не может быть. Каждый решает сам как ошибиться. А так хотелось направления, но это уже моя вкусовщина. Пробрало. Вернуться, не забыться, чтобы снова почувствовать вкус уходящей жизни. Она не стоит ничего, а вот невинность бесценна.

Странное название, необычный формат повествования, своеобразие цвета и музыкального сопровождения - с этим фильмом Софию Коппола запомнили как отдельно взятого независимого режиссера, а не как дочь Френсиса. Очень давно, когда я посмотрела этот фильм впервые, я долго держала в голове кучу неотвеченных вопросов. Поразительная легкость этой трагичной и вместе с тем светлой истории оставляет некую дыру, пустое пространство внутри: нет ответов, нет понимания, зато образы — одни лишь образы,— танцуют внутри метаморфирующей памяти. В 1999 София Коппола окончательно и бесповоротно прославилась, завоевав, к тому же, привязанность зрителей к ее четко прорисованному авторскому стилю. Поначалу история выглядит, как подростковая драма - о школьных годах, о переходном возрасте, о подсматривающих за девушками любопытных мальчишках. С начала - и до самого конца сохраняется легкость, нежность, беззаботность, будто ничего не произошло вовсе: в музыке группы Air, в пастельных тонах, в этом - таком знакомом,- копполовском солнце сквозь ветви. И гнетущее чувство непонимания и неприятия происходящего остается где-то внутри, внизу, под кожей, под полом, в стенах - оно есть, но я не отдаю себе отчета в его присутствии. В центре сюжета - как книги Джеффри Евгенидиса, так и фильма Софии Копполы,- жизнь пяти сестер Лисбон, погодок 13-17 лет. Они живут под гнетом религиозно фанатичной матери и с тенью уже утратившего право голоса отца. Им нельзя допоздна гулять, а гулять с мальчиками - тем более. Им нельзя краситься. Нельзя носить открытые платья. Нельзя загорать во дворе в купальнике. Что же им можно? Ну, в школу ходить. Уроки делать. Играть друг с другом в настольные игры и слушать музыку. А они хотели бы жить. Если, конечно, позволят... Повествование ведется от лица (от нескольких лиц) парней, которые были знакомым с сестрами Лисбон и, кажется, были ими навек очарованы. Мы то наблюдаем за воспоминаниями уже повзрослевших мальчишек, то видим их реакцию на события в реальном времени. Но дать зрителю какие-либо объяснения - отнюдь не цель режиссера, так что приходится наблюдать со стороны, исподтишка, и делать свои выводы о происходящем, изучая жизнь девушек в расцвете нежного возраста. А вопросов, между тем, возникает немерено. Даже после прочтения романа Евгенидиса я осталась 'у разбитого корыта' - недоумение, удивление и гнетущее ощущение от будто бы нераскрытого преступления до сих пор ощущаются осадком. Тем не менее, история все-таки не о самоубийстве - она, скорее, выхватывает конкретный период жизни нескольких подростков и их полной оторванности от внешнего мира. В кадре почти нет взрослых людей, и общая картинка выглядит как реальное воспоминание, а не выдуманная история. Оттого так и цепляет. Ну а в целом этот фильм - лучший способ знакомства с творчеством Софии Копполы плюс отличная возможность полюбоваться на совсем мелкую Кирстен Данст и почти такого же мелкого Джоша Хартнетта. 9 из 10

Работы редко какого режиссера способны привести меня в полный восторг, но дочь легендарного режиссера Фрэнсиса Форда Копполы уже с первых своих самостоятельных творений продемонстрировала такой уровень понимания кинематографа, что тебе невольно начинает казаться, что она подобна гроссмейстеру международного уровня, на фоне которого нормальные режиссеры более всего напоминают обладателей второго разряда по шахматам, что неуверенно жмутся в углу в присутствии большого мастера. Первая полнометражная работа талантливой девушки - триллер «Девственницы-самоубийцы» - сразу же привлекает внимание потенциального зрителя дерзким названием, однако стоит этому хитрому маневру побудить нас к просмотру, как мы тут же по уши увязнем в безупречно сконструированной паутине, которую Коппола методично плетет на экране посредством создания заломов в весьма непростой нити повествования. Картина повествует об обыкновенной американской семье, которая живет тихой жизнью в пригороде, а потому единственное, что отличает эту обыкновенную ячейку общества от всех остальных — это пять светловолосых дочерей, что по воле случая и судьбы достались весьма посредственным родителям. Природная красота девочек Лисбон, помноженная на весьма строгие семейные порядки, что не позволяют сестрам свободно общаться со сверстниками, овевает светловолосых красавиц ореолом мистики и загадочности, что делает их главным предметом обожания всех парней района. Однако этот легкий налет благополучия быстро трескается и начинает осыпаться, когда самая младшая из сестер предпринимает сразу две попытки самоубийства, вторая из которых оказывается успешной. Эта трагедия прокладывает настоящий ров непонимания между досужими сплетниками небольшого пригорода и пережившей страшную утрату семьей, порядки в которой стремительно начинают еще сильнее ужесточаться с каждым днем. С самого начала фильма Коппола буквально топит нас в коктейле из клинового сиропа и летней неги, что пробивается вместе с лучами солнца через плотные кроны вязов. На экране перед нами раскрывается в полной красе идеальная суборбия — воплощение американской мечты, что являлась и, пожалуй, является пределом мечтаний для любого добропорядочного гражданина сияющего града на холме. В этом образцовом районе даже отец безвременно ушедшей девочки-подростка оказывается не в состоянии поговорить о своей утрате со священником, а вместо этого вынужден обсуждать с ним идущий по телевизору футбольный матч. Необходимость строго блюсти фасад внешнего благополучия погружает всех участников триллера Копполы в пучину отверженности и одиночества. Да, перед нами именно триллер, ведь недоброе предчувствие и уверенный саспенс не покидают нас с первых же минут фильма. В этом смысле лента «Девственницы-самоубийцы» лишь маскируется под драму, хотя драматические элементы в картине безусловно есть. Ведь единственные люди, кто хотя бы пытается понять девочек Лисбон — это незрелые подростки, что живут в доме напротив. Но для их неокрепших умов узницы общественного мнения были и остаются полумифическими существами, которые имеют мало общего с подрастающими представительницами прекрасной половины человечества. В этом смысле Коппола прекрасно раскрыла ту муку, которую советский поэт-песенник Игорь Тальков описал словами: «несвоевременность — вечная драма, где есть он и она». Финал триллера Копполы имеет зелено-инфернальные тона, что не дает нам истолковать жестокую иронию наследницы великого режиссера иначе как признание в собственной ненависти к американскому образу жизни, порождающему массовое разобщение и чувство отверженности. И именно на этот финал и приходится эмоциональная кульминация всего фильма, за счет чего картина производит сильное впечатление на зрителя. Добавлю две заметки, которые мне хотелось бы оставить на полях. Во-первых, хотя я все еще не стал поклонником актерского таланта Кирстен Данст, выбор тех фильмов, в которых она дает свое согласие участвовать по-хорошему поражает. Во-вторых, имеющийся в сети перевод картины не выдерживает никакой критики, а потому я нашел английскую версию фильма с субтитрами, что и вам рекомендую сделать. В первые секунды фильма доктор говорит подростку, который пытался покончить с собой, что тот еще не достаточно повзрослел, чтобы понимать, насколько тяжела бывает жизнь. На этот представитель медицинской профессии получает хлесткий ответ о том, что он-де никогда не был тринадцатилетней девочкой. И уже в этом ключевом для всего тона повествования месте авторы звуковой дорожки демонстрируют свою полную несостоятельность.