Белая лента

Вопросом о том, какова природа фашизма, задавались многие именитые режиссеры. Бертолуччи, Пазолини, Висконти и многие другие известны своими попытками художественного осмысления чудовищных событий первой половины 20-го века и становления людоедских режимов в Германии и Италии. Современный классик кино, австриец Михаэль Ханеке представляет свой взгляд на предысторию европейского фашизма. Его картина 'Белая лента' 2009-го года обращается к жизни типичной немецкой деревни, в которой начинают происходить загадочные происшествия. Деревня в данном фильме - это маленькая модель довоенного европейского мира, который разрывает изнутри жажда смерти. Жители деревни разделяются режиссером по возрасту. Интерес представляют в первую очередь дети (именно их поколение и станет в 30-х главными идейными сподвижниками нацизма). У всех детей есть имена. А вот взрослые такой чести не удостоены. Мы знаем только лишь их род занятий. Эти персонажи выполняют лишь роль функций. Взрослые живут под маской добропорядочности. С ними и их детьми не может происходить ничего, выходящего за рамки дозволенного. Жизнь в деревне представляет собой некую игру по установленным правилам, отхождение от которых справедливо наказывается. Понимание справедливости у персонажей, разумеется, своеобразное, ведь их справедливость начисто лишена даже намека на милосердие или сострадание. Чего в этом мире также нет, так это любви. Она заменена на внешние атрибуты, вроде поцелуя рук родителям или сохранения брака ради сохранения брака. И сквозь весь фильм Ханеке несет мысль о том, что дети нуждаются в родительской любви и все детские персонажи ее хотят и пытаются добиться, но так и не получают. Единственные настоящие чувства в этой ленте демонстрируют Учитель и его возлюбленная, которые оба пришли в этот мир с этой системой ценностей извне и каким то чудесным образом сохранили возможность дарить любовь. Детям же не везет так, как Учителю. Кто-то вместо любви получает наказание, а кем то воспользуется самым грязным и отвратительным способом собственный отец. И несмотря на то, что в общине исповедуют протестантизм и мы знакомимся с Пастором и его детьми как с основными героями фильма, никаких новозаветных 'Возлюби ближнего своего...' вы тут не найдете. Религия здесь становится лишь набором правил. Священные принципы больше походят на откровенное лицемерие и дети начинают понимать, что слова из Библии ничего не означают. И тогда они бросают вызов правилам и учатся собственной справедливости. Они испытывают Бога, нарушая границы дозволенного и не получают никакого воздаяния за свои проступки. Тогда они бросают последний вызов Богу, истязая самого невинного и беззащитного человека в общине. Без любви мир становится черно-белым и холодным. Он порождает лишь только дикое желание отмщения. Отсутствие любви порождает месть. Месть родителям. Месть Богу. Месть другой стране за те унижения, которые твоя Родина пережила. Любовь - оружие против фашизма, семена которого зреют внутри каждого из нас. 10 из 10

Точно не помню, но, по-моему, первый раз «Белую ленту» так и не досмотрел: показалось тяжеловесно, нудно, статично и старомодно, лишь теперь, спустя много лет смог в полной мере оценить этот монументальный кинороман, сделанный больше по законам литературы, чем кино. Как всегда, дотошность в подробностях, педантизм в деталях, склонность к притчевым обобщениям позволило великому диагносту Ханеке снять культурологическое размышление о корнях социального и ментального насилия в Европе. Писавшие о «Белой ленте» отмечали, что это фильм получился об истоках фашизма, но лично для меня он – о причинах культурного поворота 1960-х, о левизне как мировоззрении, как мышлении от противного. «Белая лента» детально реконструирует протестантский уклад капитализма, сам его дух, о котором писал Вебер, о том, что господствовало столетиями в Европе и США и было стерто с лица земли «новыми левыми» в 1960-1970-е. Будто развивая интенции «Пианистки», бэби-буммер Ханеке в «Белой ленте» философствует молотом, разоблачая и обличая мизантропические корни протестантизма с его ханжеством, этикой «мирского аскетизма» (вспомним, как в этой картине выглядят женщины, и как они одеты), бытовым насилием и ментальным давлением. Как в настоящем романе, здесь много героев, и все они важны для автора, каждый выполняет свою драматургическую функцию в общем трагедийном хоре. Восхищает прежде всего сценарная проработанность картины, психологическая нюансировка сюжетных конфликтов, мотивов, поведения героев, а ведь это не экранизация, а оригинальный материал, написанный самим режиссером! Семья пастора, семья доктора, семья погибшей крестьянки (заметим, что все они многодетные), молодой одинокий учитель и его история любви – ничто из этого не теряется, ни одна фабульная нить не обрывается, а доводится до логического конца. Мастерское нагнетание саспенса в последние двадцать минут вообще превращают «Белую ленту» в триллер, заставляя вспомнить другие картины Ханеке. Здесь, как никогда жесткий резец и острый скальпель Ханеке, этого диагноста болезней цивилизации предстает во всем своем блеске, отточенности и неумолимости, ледяной взгляд никому не сочувствующий, но обличающий и осуждающий (почти столь же суровый, как и то, что он бичует) становится в «Белой ленте» рентгеном, просвечивающим прошлое Европы насквозь. Впервые обращаясь к прошлому, да еще и в черно-белом формате, и с таким гигантским метражом, режиссер будто все делает в первый раз, потому «Белая лента» лишь кажется старомодно сделанной, на самом деле это новаторский фильм. Внешняя традиционность драматургии не должна нас обманывать, это почти «Приключение» Антониони с несколькими кульминациями, вязким ритмом и неочевидным саспенсом. Ханеке всегда был чужд психологизма, предпочитая ему брехтовское отстранение, ведь он набил руку и стал мастером, показывая изнанку видимого социального благополучия, а это можно сделать лишь хирургически, только ледяным взглядом. «Белая лента» - об утраченной невинности западной цивилизации, о выхолащивании из христианства духа покаяния и замена его внешними предписаниями, формализмом, застегивающим личность на все пуговицы и мешающем ей жить и дышать. Такая сухая, лишенная эмоций цивилизация должна была пасть рано или поздно под ударами вытесненного в подсознание, реванш чувств был неминуем, и 1960-е это доказали. Уже Юнг писал о том, что нацизм и Вторая Мировая – это прорыв, освобождение демонов коллективного бессознательного, но триумф иррационального и бесовского в нацизме был лишь пролегоменами к новому язычеству и «нью-эйджу» в 1960-1970-е. «Белая лента» - об иррациональном, так и не раскрытом, так и не доказанном, немотивированном бунте детей против взрослого мира, симметричном ответе на насилие старших, на давление религии и репрессивное воспитание. Не случайно, у многих зрителей возникла при просмотре «Белой ленты» ассоциация с «Фанни и Александром», но лента Бергмана была не только обличением суровости протестантизма, но и волшебной сказкой о радостях детства, противопоставленных ему, и непредсказуемости жизни, которая шире схем и догм. Этой витальной альтернативы суровости ханжества в «Белой ленте» нет, на насилие здесь отвечают насилием, на зло злом, почти как в Ветхом Завете, евангельская заповедь любви и прощения невозможна в мире Ханеке, который плоть от плоти того, что он критикует. И лишь единственный раз, мастер-диагност, хирург и вивисектор попытался снять картину о своем понимании любви, которой суждено было стать его вторым каннским триумфом и лучшей картиной за всю его карьеру. Им стала «Любовь».

Доказывая совершенство, легко обнажить грязь. Можно принять в себе гения со скульптурным телом из атриума и убедить в этом других, на деле подтверждая, что нет зверя страшнее человека. К XX веку просвещение достигло видимого скачка, теперь недостаточно укорять детей тезисами Мартина Лютера, запугивать воспитанием. Но эти взрослые попытались вменить традиции отцов и сегодняшнему поколению, что стало фоном в основе серии загадочных преступлений в деревушке на севере Германии. Стерильный протестантский уголок посреди полей и лесов никогда прежде не видал такого страшного непослушания, совершенно не похожего на детскую шалость. Но чем больше заходишь на местные улочки, тем больше понимаешь, что наказание за любую провинность здесь в порядке вещей. Здесь просто нельзя позволять себе ослушаться, будь то смертный грех или противоречие в голове какого-нибудь ребенка, натасканного Библией, деспотичным родителем и обязанностью молчать. И Михаэль Ханеке таким образом утверждает преемственность яблока яблоне: его недостаточно подобрать и намылить под горячей водой, когда порождено оно скверной почвой. Первым пострадал доктор, он упал с лошади, споткнувшейся о натянутую неизвестным проволоку, и чуть было не погиб. Но его дети не сильно-то переживают как кажется: маленький мальчик спрашивает сестру про смерть, причем заставляя ту поразмыслить, и все-таки вызывает подсознательное возбуждение к произошедшему. А затем и Мартин, старший сын пастора местной церкви, взывает к философии, шагая по краю моста: «Я хочу понять, нужен ли я Богу». Не сорвавшись вниз, он оказался нужен — но для плети ли, которую так страшно боится? А других впечатлений практически не бывает в жизни, изо дня в день остается жить с братьями и сестрами по идеалам послушания. Покушение на доктора, затем волнения у барона в поместье, где кто-то расколотил всю капусту, и совершенно нездоровые истязания двух ребятишек — только это способно воодушевить в быту, где правит деспотизм и тоталитарная вера, почти сектантская, в какой-то момент катализировавшая зло и оккультный взгляд на Бога. Им совершенно не дано права на детство. За что, отцы? Дети менялись со временем. Нынешним детям в самом деле всегда будет мало того, чего хватало предкам. Они учатся мыслить, и новозаветные россказни больше не открывают им истину. Сколько бы пастор ни порол Мартина, тот все равно будет взрослеть, никакая белая лента его не удержит от вполне естественного интереса к мастурбации например. Подобное же касается и других — и Клары, и Анны, и того самого парня, кто бездумно вступился за погибшую мать, пока у отца голова бы задрожала от подобной мысли. Что же делать с такой быстрорастущей и эволюционирующей сменой? Как-то быстро замело Эйхвальд обновленными нравами, вот и остается воспитывать по старинке кнутом и пряником — только первым наяву физически, а вторым лишь где-то внутри садистской души, обыкновенным словоблудием. Ведь за признаниями в отеческой любви почти любой из взрослых — доктор, пастор, барон, управляющий — вскрывает избиения. Удар неважно чем, ногой или ладонью, плеткой или розгой, как бубонная чума поражает детей, а те потом проецируют свою боль на других, более слабых вроде несчастного Зиги, которому не повезло родиться в богатой семье барона и уметь делать свистульки. Так и рождается ненависть. Но что побуждает взрослых со злобой относиться к собственной смене? Ответить на главный вопрос фильма Ханеке пытается через взгляд учителя — тоже безымянного субъекта к слову — хоть сколько-то живого жителя с эмоциями и большими надеждами. Он не имеет семьи пока что, надеясь на любовь с первого взгляда в виде белокурой Евы из соседней деревни, значит он может быть максимально принципиален и неподкупен. Уже старчески грубоватым голосом он и ведет повествование за кадром. А самого зрителя под ведением данного посредника заносит в шкафы со скелетами, и становится ясно, для чего дети в картине не улыбаются. «Попробуй только вскрыть эту лживую концепцию» — будто приговаривает и пальцем перед носом машет отец. Этот зверь учит тебя жить по заветам Бога, но телесными наказаниями или унизительными пощечинами; он запрещает осознавать, что мастурбация — естественно, а сексуальное насилие над родной дочерью — ублюдство; или белая лента — символ очищения, а не иллюзия, полуфабрикат. И тогда зомбированный ребенок действительно становится готов поверить в заветы создателей — он готов сохранять стерильность и дальше, видя в отце-тиране Бога. Постепенно macht превращается в «Arbeit macht frei». Но вряд ли эта история напрямую повлияла на начало Первой, а потом и Второй мировых войн. Все-таки мало будет одного фактора, не так ли? Но Ханеке и не слукавил, показывая падение закоренелого педантичного воспитания. Если, скажем, Томас Манн, величайший немецкий писатель, изображал родную Германию потерявшей стоический и гордый характер из-за нахлынувшего поколения романтиков, то австрийский режиссер изъясняется прямо, в кость. Не виноваты просвещение или мода — и не время такое пришло… ведь подноготная скрыта в породивших. Это родители создали монстров, в будущем принявших национал-социализм, а сейчас слепо воплощающих программу Т-4 ради вдолбленной чистоты и святости, причем порой без разбору обрубая концы. Будто бы не случайна и трагичная судьба рабски повиновавшегося семейства фермера. Очевидно, что у такого общества нет будущего. Это и показано в фильме, ловко замаскировавшись под детектив. Тайна поджогов, жестоких изуверств, подставы доктора совсем не главные вещи. Режиссер слегка издевается, показывая это, так как одни жаждут совершенства, а другие боятся, что тайное станет явным — преступления выгодны всем. Учитель, конечно, тоже прямой участник оного безумия. Он пожинает участь фотографа Томаса из «Фотоувеличения» Антониони вместе с нами, сидящими у экранов, тогда как птичка в клетке и младший сын пастора, еще не потерявший способность улыбаться, символизируют надежду на настоящее открытие. Остается верить, что хотя бы он не поймет буквально смысл Исхода 20:5 — «ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода». 7,5 из 10.

Сразу после выхода «Белой ленты» большинство критиков и киноманов сошлись во мнении, что новый фильм Михаэля Ханеке исследует истоки нацизма. Однако это слишком упрощённая и поверхностная трактовка. По факту же австрийский постановщик пытался разобраться, откуда растут ноги не только у нацизма и фашизма, но и у всевозможных иных «измов» - от тоталитаризма и конформизма, до капитализма и коммунизма. Немецкий же материал выбран, скорее всего, из-за удобства работы с ним, в силу того, что германская политика первой половины двадцатого века осуждена практически всеми и повсеместно, а посему отношение к ней является своего рода социально-политической аксиомой. Грубо говоря, Ханеке пошёл на сознательное упрощение на уровне верхнего сюжетного слоя, дабы на нижних уровнях проделать более глубинную работу. Небольшая и, на первый взгляд, счастливая и благополучная германская деревушка живёт тихой и благопристойной жизнью. Фермеры трудятся, дети прилежно учатся, интеллигенция музицирует, а все вместе исправно посещают воскресные службы. Однако в этом бюргерском раю зреют цветы зла. Серия жестоких и бессмысленных преступлений потрясает налаженную жизнь деревни. Под ударом оказываются столпы общества – врач, пастор и барон. Последний является работодателем для большинства жителей деревни и олицетворяет собой светскую власть, а любая власть ведь от бога, не так ли? Гласом божьим, в свою очередь, выступает пастор – ультраконсервативный ревнитель ханжеско-целомудренных устоев. Название фильма именно его рук дело, так как он повязывает своим (не)ангельским детям на рукав белую ленту в качестве символа духовной чистоты. Но вот только белизна ленты отчётливо резонирует с червивой и насквозь прогнившей душой пастора и зарождающейся чернотой в сознании его детей. Врач, в свою очередь, давно устал от лицемерной белизны деревенской действительности и изрыгает свою ненависть и презрение на свою измученную жизнью любовницу. Посему столпом может считаться лишь формально, однако не следует забывать, что образ вещи зачастую бывает важнее и объёмней самой вещи. Отчаянно разобраться в происходящем пытается условный четвёртый столп – молодой школьный учитель. Слишком прямолинейный, слишком жизнерадостный и свободомыслящий, он выбивается из окружающей социальной парадигмы. Однако один в поле не воин, а глас рассудка в мире, сотканном из предрассудков, едва ли будет услышан. Благими намерениями устлана дорога в ад. Из консервативной почвы, засеянной семенами целомудрия и щедро удобренной национальной гордостью и духовными скрепами, произрастают молохи, пожирающие своих родителей и всё на своём пути. Монохром в случае с «Белой лентой» служит единственной цели – показать обыденность зла. Здесь мало белого и чёрного, мало игры света и тени, зато много оттенков серого. Ханеке суживает целый мир до маленькой деревушки, тем самым наглядно демонстрируя вневременную и внепространственную природу жестокости и нетерпимости. Германия кануна Первой мировой войны взята лишь для наглядного примера. В действительности действие легко можно перенести во многие города и деревни давности и современности, как западнее, так и восточнее. Душная атмосфера фильма доставляет зрителю почти физический дискомфорт. Ханеке в «Белой ленте» безжалостен к зрителю пуще обычного. Он с хладнокровием опытного хирурга вскрывает социальные нарывы и демонстрирует текущий из них гной. При этом он не опускается до эпатажа и физиологизма, а действует на уровне символов и метафор, подспудно заставляя зрителя смотреть в глаза собственным демонам и бороться с ними. Подобная шоковая терапия бывает жизненно необходима. Идущий по пути ложного детектива сюжет в итоге сворачивает в сторону философской притчи, где бергмановская психологическая драма соседствует с триеровскими постмодернистскими выкрутасами. Разгадка основной тайны слишком очевидна, а оттого неважна. Гораздо интереснее междустрочье картины, где избитые скелеты в шкафу внешнего благополучия преподнесены невероятно глубоко и нетривиально. «Белая лента» заканчивается там, где всё «интересное» только начинается – в дебюте Первой мировой войны – первого уродливого детёныша века. Но война где-то вдали, а до настоящей и всеобъемлющей беды ещё долго, а пока жизнь идёт своим чередом. Пузатые бюргеры, с немецкой точностью делают пузатыми своих супруг, люди собирают урожай, пьют пиво и ходят в церковь, а хорошие матки порождают плохих сыновей.

По своей сути 'Белая лента' очень напоминает легендарный 'Твин Пикс' Дэвида Линча. Тоже в начале происходят таинственные события и тебе кажется, будто именно разгадку на них и надо будет найти. Но как убийство Лоры Палмер остаётся под завесой тайны, так и местные происшествия не получают никакого раскрытия. А всё потому, что они походу повествования становятся не важны. Фокус смещается с чего-то небольшого и личного на глобальное и значимое. Михаэль Ханеке, режиссёр фильма, всегда остро касался темы насилия в своих картинах. 'Забавные игры' посмеялись над насилием как над человеческим желанием везде видеть зрелище. 'Любовь' представило психологическое насилие и истязание самого себя, когда тешешься надеждой, что твой больной близкий когда-нибудь вернётся в прежнее состояние. А в 'Пианистке' насилие приобрело форму сексуального извращения над самим собой в ходе полного закрепощения. Ханеке умел провокационно, но правдоподобно показать всю неприглядность этой стороны людей. Это кино также подходит к тщательному изучению темы насилия, но уже с позиции религии и полного контроля. И хотя маленькая немецкая деревня кажется на первый взгляд совершенно мирной и приятной, как и в 'Твин Пиксе' это лишь фасад, прячущий двуличие, лицемерие и взаимную ненависть. Особенно со стороны детей. Не даром фильм на них делает такой сильный акцент. Слышали про мрачный анекдот, где говорится следующие: 'Дети - это цветы жизни, а чтобы цветы росли правильно, их надо посадить'. Тут эта усмешливая цитата заиграла еще более тёмными красками. Детей тут держат в характерной для христиан узде, прививают насилие в качестве нормы и создают такую атмосферу, где всё дозволено, если так решил Господь. А слова божие, как известно, люди умеют трактовать в своих интересах. Поэтому дети глядя на то, что взрослые их телесно и морально наказывают, сами начинают испытывать тягу к насилию. Происходит эффект ровно противоположный тому, чего их родители добиваются. И с такими вводными уже не важно, кто постелил проволоку или кто поджёг сарай. Или кто навредил тому мальчику. В такой недружелюбной общине это мог сделать буквально кто угодно. За вычетом рассказчика и главного героя все здесь больны в какой-то степени. Учитель же выступает как сторонний свидетель и единственный адекватный персонаж, который старается натурально не допускать всего этого. Но проблема уже давно пустили корни и один человек не в силах её решить. Понятно, почему действие картины происходит ровно перед Первой Мировой Войной. Сразу становится понятно, какое общество допустило столь страшные события. В сухом остатке, 'Белая лента' - это шикарное кино с глубинным смыслом и потрясающей холодной отстранённой съёмкой. Благодаря ней ощущение отчуждения лишь укрепляется, а белая ленточка перестаёт быть символом чистоты и безгрешности. Теперь она как отображение скрытой ненависти, спрятанной под толщей напускного желания пойти по праведному пути.

Возможно один из центральных фильмов Ханеке. Без лишних преамбул он вводит в зыбкую немецкую реальность накануне первой мировой войны. Социальные противоречия бедных и богатых, аграрное общество - идеальный сеттинг для исследования человеческой системы. Исторический контекст вводится между делом. Мельком упоминается наследие Фридриха Великого и убийство австрийского эрцгерцога. Кажется, в жизнь героев эти события не играют особой роли, но я убеждена, что это ощущение обманчиво. Так же как современный человек, не следящий за геополитикой, между делом становится жертвой пропаганды, так и век назад политический и религиозный контекст не мог не будоражить умы крестьян, буржуа и духовенства. Отчуждение, холод, жёсткие правила: триада несчастного детства. Она хуже физических наказаний -- разочарование отца, потеря его доверия. Психоаналитическое сопоставление (религиозное единство) отец и Бог сплетаются в голове ребенка в единое понятие. О тяжести бремени наказания можем судить по качеству переживания ребенка. Он сомневается в любви отца и любви Бога одновременно. Это отчуждение, которое делает мальчика как бы невидимым для мира! Проверяя любит ли его Бог, рискуя жизнью, он тем самым проверяет существует ли он вообще. Что может быть удобнее для описания структуры, чем не мир детей. В их рядах начинается встроение в символическое, на этом сломе и стыке особенно гротескным выглядит социальное устройство. В мире детей есть место простым вопросам о жизни и, конечно, о смерти. Взглянуть на них нам предлагают у основания горы, зовущейся картиной мира. Ханеке разжевывает нам реальность. Любому абсурду следует демонстративное противопоставление. Порка за поздний приход домой - норма воспитания. Порка крестьянами сына барона - повод для войны, событие возмущающее влиятельного человека. Одна и та же кровь, пролитая одним и тем же образом, но со столь разной интерпретацией. Парадокс или параллакс, которыми мы повсеместно окружены. Социальная война бедного и богатого. Расслоение, которое на самом деле крепко сплетено в клубок зависимости. Больная семья, больное общество, больное государство - мелко порубленные листья капусты словно сломанные дети - настоящие или притворяющиеся взрослыми. Все оттенки социального договора в одном. Белая лента - сексуально заряженное кино. Только это деструктивная, сдержанная и связанная по рукам и ногам, сексуальная энергия. Извращённое отношение к половому созреванию, больное отношение отца к дочери, страх сексуального насилия незримо пронизывает ленту Ханеке. Это сродни первородному злу, корню серых тонов ленты. Белая лента стыда, связующая догма, может временно скрыть уродство, но никак не способна сделать его созидающей силой.

Думаю, нужно рассказать о тех странных событиях, что происходили в нашей деревне. Быть может, они и прояснят нам смысл того, что происходит в нашей стране. Действие картины разворачивается накануне Первой мировой войны в немецкой деревне, где происходят странные события. Сперва кто-то подстроил несчастный случай с доктором, потом - избил мальчика... Однако, на мой взгляд, детективная завязка - не более, чем приманка для зрителя. На деле же, режиссёр ищет ни много, ни мало, причины зарождения нацизма в Германии. Тоталитарный режим, по Ханеке, задолго до Гитлера, установили протестантские пасторы. Те пасторы, что железной рукой насаждают показную добродетель, символизировать которую, должна белая повязка на предплечье. Кто скажет, какие повязки позже носили выросшие дети? Дети, у которых глубоко в душе зрел бунт против тотальной регламентации жизни. Жизни, где за опоздание к ужину полагается 10 ударов. М. Ханеке, устами главного героя - школьного учителя - высказывает мысль, что понять события середины XX столетия можно, лишь обратившись к прошлому их действующих лиц. Не начался ли переворот в Германии раньше. чем принято считать? Не был ли он бунтом против тотального контроля общества за личностью? А что он породил только более жестокую систему - это революция пожрала своих детей. Я не могу сказать, что целиком принимаю идеи М. Ханеке, но его размышления мне интересны. Однозначного же ответа на вопросы, которые он ставит, быть просто не может. Кроме того, этот фильм мне очень понравился своей атмосферой. Вообще, атмосфера, по моему, это самая субъективная характеристика. Каждый зритель чувствует по-своему. Для меня же эта картина - абсолютно точно передаёт дух немецкой протестантской деревни. Я не могу описать словами это ощущение, но с первых же кадров я словно перенеслась туда. М. Ханеке не приукрашивает и не очерняет жизнь деревни. Кажется, он просто показывает обычных людей за их повседневными делами, а, на деле, передаёт дух самой нации.

Религия - зло, и ведь находят верующие и все эти духовные наставники всяческие оправдания, но никто по законам Божьим почему-то не живет. Просят прощения и молятся о хорошем, просят счастья для себя в своих храмах, но за пределами так спокойно творят хаос. И как воспитывают детей такие? В этом фильме детки вовсе не прелестные создания, как говорит пастор, но настоящие отродья зла. И всё то он знает и понимает. Его белые ленты - чушь собачья, а эти уроды никогда уже не исправятся и не очистятся. Да что там дети... в этой истории вообще есть хоть один положительный герой? Нет. Даже учитель вызывает раздражение, хотя его понять можно, у него свои проблемы, с чего вдруг его должно что-то касаться. У всех свои проблемы. Учитель озабочен женитьбой, доктор совращает свою дочь, потому что 'нужда' а ему подавай молоденьких, и до шлюх далековато, барона интересует лишь измена жены, а не благополучие детей, и даже после второго инцидента с сыном. А новое поколение продолжает загнивать, как впрочем и старое. Да и преступления здесь разной величины, вряд ли только детишки сотворили их все, преступников в этой истории хватает, как среди деток так и среди взрослых. От хаоса в маленькой деревушке - до всемирного... одной правой зигу кинуть. Неприятно смотреть, даже раздражение вызывало всё это бессмысленное зло, которое к тому же осталось безнаказанным, ведь дети - ангелочки, к ним никаких претензий. Хотелось даже выключить и забыть, и больше никогда не натыкаться. Хотелось... до самого финала... но это невозможно. Еще ни один фильм до 'Белой ленты' так сильно меня не напрягал. Здесь абсолютно не к чему придраться, ни к открытому финалу, ни к большой продолжительности картины, ни к чему остальному. Здесь нет никакой воды, важна каждая сцена, каждое действие, каждое слово, во всем заложен смысл. Хочется сказать так много, но не могу сказать ничего... смотрите, смотрите и смотрите. 10 из 10

Детектив или драма? Драма или детектив? Что важнее: найти виновных, вычислить преступников или просто рассказать историю. Историю поучительную, горькую, временами ужасающую. Историю из давно ушедшей эпохи, но актуальную и сейчас. Так, значит, историю. Приподнимая занавес, глядим на мир детей и взрослых деревни. Тут царствует королевство кривых зеркал: мужья, ненавидящие своих жен; родители, презирающие своих детей; дети, сеющие злобу и жестокость; пастор, говорящий от Бога, но действующий от Дьявола. Череда неприятностей опускается на маленькое селение. Жители должно быть страшно встревожены, возмущены, объяты страхом. Но так ли это? Взрослые, загнанные в угол, униженные и оскорбленные, отчаянно строят из себя могущественных и всесильных. Презренны и трусливы, они прививают презрение и трусость детям. Отцы секут детей, желая доказать свою власть; желая не наказать, но победить. Ненависть торжествует, и ненависть порождает ненависть. Говорится, 'Детская история'. Таки да. Детская. Ведь, неспособные признать свою вину и любовью пожинать любовь, уважаемые мужчины с грозным выражением лиц и их покорные жены и есть эти 'невзрослые'. 'Невзрослые', которые творят мир. Мир и Войну.

С первого взгляда «Белая лента» кажется очень простым фильмом. Деревня, строгие лица, повседневные заботы никаких громких событий или красивых эффектов. Но чем дольше смотришь, тем больше ощущаешь, что за этой внешней простотой прячется что-то тревожное и даже зловещее. Чёрно-белая картинка работает как отдельный персонаж. Здесь нет ощущения ретро-стиля, скорее наоборот, будто краски специально убрали, чтобы ничего не отвлекало. Остаются только лица, жесты, паузы в разговорах. Это кино не показывает жизнь в деревне, а вскрывает её, словно медленно снимает слой за слоем. Самое сильное впечатление оставляет напряжение, которое витает в воздухе. Вроде бы не происходит ничего сверхъестественного, пара странных происшествий, слухи, непонятные травмы. Но чем дальше, тем отчётливее ощущаешь, что всё в этом месте заражено какой-то болезнью, которую невозможно назвать. Дети здесь особенно тревожные. В их взглядах нет обычного детского любопытства, они смотрят будто исподлобья, слишком серьёзно для своего возраста. Белая лента, которой пастор «напоминает» им о добродетели, постепенно превращается в символ давления. Это уже не невинность, а клеймо, которое вынуждает быть покорным, даже если внутри копится злость. Интересно, как фильм показывает жестокость. Обычно её связывают с драками, криками, кровью. Здесь же она выражена в другом, в холодной речи, в молчании, в наказаниях, которые кажутся привычными, но именно в них скрыта боль. Родители наказывают детей, мужья унижают жён, старшие заставляют младших терпеть. Всё это показано без излишней драматизации, но именно поэтому кажется правдивым и страшным. Этот эффект работает сильнее, чем любые «шокирующие» кадры. Ты понимаешь, что самое опасное зло это не крики и не насилие на виду, а тихая, обыденная жестокость, которую никто даже не ставит под сомнение. Важно и то, что действие происходит накануне Первой мировой войны. Когда об этом думаешь, становится понятно, эти дети и подростки будущее страны, в которой скоро разгорится катастрофа. И от того, как они растут в атмосфере страха, наказаний и лицемерия, зависит то, что будет дальше. Фильм напрямую не объясняет связь, но ощущение будущей беды всё время присутствует. Смотришь и понимаешь, это не просто деревня, это маленькая модель того, что потом произойдёт в большом мире. Эта история не даёт готовых ответов. Здесь нет привычного финала, где всё объясняют и расставляют точки над «i». Зритель остаётся один на один со своими догадками и выводами. И именно это производит эффект ощущение, что фильм не закончился, а продолжает жить в голове. Смотреть его непросто. Он медленный, местами даже вязкий, и требует внимания. Но именно в этом его сила: он не отпускает, потому что заставляет быть внимательным к мелочам. «Белая лента» это фильм не о событиях, а о внутреннем мире людей, в котором накапливается зло. Оно не приходит извне, не выглядит пугающе оно растёт в семьях, в воспитании, в правилах, которые вроде бы должны быть правильными, но на деле ломают человека изнутри. Мрачное, тяжёлое, но нужное кино. Оно словно ставит зеркало и заставляет смотреть в него, даже если очень не хочется. Не развлечение и не лёгкая драма, а опыт, который надолго остаётся с тобой. 8 из 10