Андерсен. Жизнь без любви

Долго не мог решиться написать что-либо по поводу одного из самых странных фильмов, что видел в жизни... Хотя есть много фильмов, где мы имеем непривычную интерпретацию жизни известного человека. Известные мне примеры такого рода: «Тот самый Мюнхгаузен» (именно этот наш старенький фильм подходит на роль до известной степени двойника для рязановского «Андерсена»), а из более нового, забугорного, - «Ван Гельсинг», «Братья Гримм» и «Авраам Линкольн» (вот уж где фантазия разгулялась и всё извратила в сторону оккультизма, мда; если литературный ван Гельсинг хотя бы какие-то точки соприкосновения имеет со своим киновоплощением, потому что он — профессор оккультных наук, дающий дельные советы по уничтожению вампира графа Дракулы, то немецкие сказочники-фольклористы и тем более выигравший ценой своей жизни гражданскую войну американский президент уж никаким боком к бесовщине не относятся). И всё-таки, хотя Рязанов — не первый и не последний, кто выпускает вычурный и эксцентричный опус, предлагающий зрителю абсолютно по-новому взглянуть на знакомых персонажей и деятелей, всё же именно его фильм вызывает у меня культурный шок... Итак, чтоб снять фильм, где бы расхожие шаблоны насчёт какого-то известного человека оказались поколеблены, надо, несомненно, чем-то эпатировать публику, и вот у Эльдара Александровича это получается. Трудно сказать, что сподвигает почивающих на лаврах, обласканных властью мэтров выкидывать бешеные деньги на кино, априори почти гарантированно обречённое на провал... Михалков — с этим человеком лично мне всё ясно, но вот Рязанов... Вроде бы это классический для него фильм, когда он сам появляется в эпизоде, - и одновременно вроде бы совершенно ни в какие ворота на лезущий трагифарс. Странно представить, что убелённый сединами классик намеренно муссирует всякие сальности, чтоб фильм получился паразитирующим на низменных чувствах масс. Это ж не Гай-Германика какая-нибудь. Но факт остаётся фактом: фильм настолько зациклен на половых извращениях, что способен отпугнуть огромное число людей. Хорошо, пусть не только на извращениях, но и на сексе вообще, но у нас по-прежнему в сознании многих миллионов само слово «секс» - синоним слова «разврат». И уж конечно, для них услышать фразу типа «в фильме Рязанова про Андерсена мать у него — зоофилка, сестра — проститутка, а сам он всю жизнь искал половой любви — и так ни разу не довелось, вот он в некоторых своих сказках завуалировал собственные комплексы на сексуальной почве» - всё, это полное неприятие, табу. Сам я не отворачиваюсь на таких сценах, но могу понять тех, кто отворачивается. Вообще, когда в кино авторы не избегают откровенных сцен, - это всегда определённого рода дерзость, пощёчина нашей нравственности, и нельзя этого отрицать. Чтоб адекватно воспринимать фильмы с «недетскими» сценами, надо как минимум обладать устойчивой психикой (а это обычно приходит с возрастом), да и просто привычка нужна (на протяжении лет смотришь фильмы с возрастанием жестокости и извращённости — а без подготовки можно и заикаться начать; вот, помню, когда дошкольником впервые смотрел, как лев гоняет итальянцев в России, ощутимо дрожали коленки, но постепенно дошёл до толерантного отношения и к «Холокосту каннибалов»!) Что до фильма про детского сказочника, то его отнюдь не стоит показывать детям и на их просьбы «дай посмотреть сказочку» отвечать «это про другого Андерсена, и детям это не понятно, не интересно, не понравится». Ещё одна странная для кино о сказочнике тема, методично проводящаяся авторами через весь сюжет, - это еврейство. Да, Рязанов — еврей, а евреям, как правило, важна тема судьбы своего народа. Но это далеко не всегда вызывает отклик в душе остального населения. Эпизод, когда датский король спасает всех евреев страны от фашистов, - несерьёзный миф (как, например, миф и то, что Ленин отпустил ранившую его Каплан). Естественно, фильмы типа «Списка Шиндлера», «Пианиста» и «Мальчика в полосатой пижаме» - нужны и важны, как лишнее напоминание, что, даже если евреи чем-то и провинились перед миром, они тысячекратно всё искупили и больше никто не смеет орать антисемитские гадости. Но мягко говоря странно выглядит эта тема в фильме про Андерсена. Видя эти «сексуальный» и «еврейский» уклоны, я уже как-то с трудом воспринимаю всё остальное. Единственное, что могу отметить, это тема тени. Как-то я смотрел спектакль Шварца «Тень», этот саркастический ремейк сказки Андерсена. Что мне интересно в этом образе, так это факт «пронырливости» и «способности пойти по головам». Тень, как и П. П. Шариков, - это литературное воплощение того, кто, пробившись из грязи в князи, «далеко пойдёт» и без зазрения совести вытрет ноги о своих благодетелей, которые перед смертью только и смогут что всплеснуть руками да посетовать: «И ты, Брут, дитя моё!..» Пара слов о женских персонажах фильма. Итак, Андерсену всю жизнь претит сойтись с хромоножкой, которая его всегда любила, но его самого так в итоге и отвергла шведская певица. Вот и вышло, как в старой песенке: «Мы выбираем, нас выбирают — как это часто не совпадает». У Андерсена всё сложилось, кроме личной жизни. Простолюдин, он стал вхож в королевский дворец, а его литературное творчество снискало впечатляющую популярность. Но проклятие «гадкого утёнка» так и осталось с ним до конца дней, и, умерев, он был посрамлён самим Господом, как «девственник». Оставим на совести Рязанова, зачем он предложил на наш суд столь щекотливое для репутации Андерсена отражение его биографии. Весьма сомнительно, чтоб что-то хотя бы отдалённо похожее на это кино имело место в жизни реального Андерсена. Максимум, что я слышал, - это что над ним в школе издевались, но так развивать тему, хм... Да даже если б это оказалось правдой, великий сказочник едва ли заслужил выставления на показ его грязного белья... Есть, я слышал, отдельные не в меру пытливые профессора кислых щей, все известные сказки пытающиеся представить как иносказательную похабщину. Дескать, не сказки, а сплошные «оговорки по Фрейду» их авторов; мол, у кого что болит,. .. Так вот, таким «мыслителям» я могу только одно сказать: по себе людей не судят.

Когда впервые посмотрел рязановского «Андерсена», был искренне тронут духом гуманности, пропитывающим всё кинопроизведение маститого режиссёра. Сострадание Эльдара Александровича к несчастным, униженным и оскорблённым, берущее своё начало видимо со времён «Небес обетованных», или, вероятнее всего, с «Жестокого романса», не может не вызывать глубочайшего уважения. Впечатлённый историей несчастливой судьбы всемирно известного датского сказочника, Рязанов решается экранизировать его биографию. «Мне хотелось чтобы люди, посмотрев этого фильм, стали немножечко добрее» - напутствует режиссёр зрителя благими пожеланиями перед телепремьерой. С первых же минут фильма перед нами открывается печальная картина детства в Оденсе как череда бесконечных неудач Ганса Христиана. Бедная семья без отца, сумасшедший дедушка, неотёсанный отчим, крайне небезупречная маменька, сводная сестра-воровка, а, кроме сего, и жестокие, невежественные «скоты» оденситы, так и норовящие обидеть всесторонне одарённого мальчика. Много хлебнёт горя Андерсен перед тем, как станет знаменитым писателем. Мильон терзаний, но венец их - вожделенная слава. Юный Ганс Христиан, дабы реализовать свои разносторонние таланты, сбегает в Копенгаген. Особо интересной мне представляется линия взаимоотношений Андерсена с профессором Мейслингом. Если во время обучения Андерсена в гимназии ректор Мейслинг предстает перед зрителем явным негодяем, использующим в образовательном процессе совершенно непедагогичные методы, за которые в наши дни можно запросто лишиться ставки учителя, то этого никак не скажешь в период замещения им должности главного цензора. «Вредная вещица» - объективнейшая оценка персонажем Табакова абсолютно авангардного спектакля «Огниво». Подрывающее основы государственного строя искусство, будь-то оно или уморительный театр абсурда, или гельмановские «перформансы», априори должно быть цензурируемо, ибо это вопрос культурно-нравственной безопасности любого государства и его подданных. И только очень нелесные словеса в адрес главного героя, произнесённые на приёме у адмирала Вульфа, напрочь дискредитируют извечного антагониста великого сказочника. Слишком гипертрофированна в фильме тема еврейства. Кто бы спорил, что допускать дискриминацию по этническому признаку, как в маленьком Датском королевстве, так и несоизмеримой Российской Федерации, не просто нехорошо, а даже гадко, мерзко и крайне опасно, как в отношении меньшинства, так и в отношении большинства. «Это каббала! Они наводят на нас порчу!» - кликушествует идущий «бить торгашей» копенгагенский мещанин. Откуда, спрашивается, датскому обывателю XIX века было вообще знакомо слово «каббала», не говоря уже про само тайное иудейское учение, которое и сегодня известно далеко не всем представителям многострадального еврейского народа? Еврейский погром здесь показан как следствие бытовой ксенофобии, хотя история знает и совершенно иные причины сих ужасающих мероприятий. Наличие в фильме истории трепетной дружбы писателя с семейством Мельхиор и эпизода с ношением «Мохин-Довида» датским королём, которым мыслит себя через сто лет Андерсен, также свидетельствует об авторской небеспристрастности. Затрагивая любовный аспект, хотелось бы отметить, что невинному целомудреннику, хранящему в девственной чистоте такое великое и возвышенное чувство, как Любовь, наводить на возлюбленную, пусть даже и ему отказавшую, художественные напраслины вроде «кое-чего» как-то уж очень низко. Как констатировалось ранее, кинотворению Рязанова действительно свойственна немалая эротическая одержимость. Название фильма лишний раз доказывает крайне уценённое понимание режиссёром трансцендентального чувства. Об актёрском ансамбле. Рядинско-мигицковское чередование с их динамичным лицедейством - чуть ли не самый главный плюс картины. Женщины Андерсена, к сожалению, не впечатлили. На мой взгляд, как-то уж малоудачным выглядит утверждение темпераментной Алёны Бабенко на роль болезненной дочери адмирала Вульфа. Евгения Крюкова - тоже невпопад. Даже сыгравшая здесь мадмуазель Шалль Наталья Щукина с её округлыми чертами лица имела большие физиогномические основания претендовать на роль шведской певицы и виновницы любви Ганса Христиана. Как всегда понравилась игра Табакова. Роль Тихонова была эпизодической, но успела-таки запомниться кощунственной финальной фразой. Подытожу: самое противоречивое кино в фильмографии Рязанова, в чём-то очень трогательное, а в чём-то и очень субъективное.