Эйфория

Когда вышел первый сезон «Эйфории», многие критики сводили сериал к набору из наркотиков, секса и бесконечных подростковых истерик. Но те, кто действительно его смотрел, понимали: за всей провокацией скрывалась удивительно честная история о взрослении, одиночестве, поиске себя и страхе перед будущим. Именно поэтому сериал стал культурным феноменом, а не просто очередным скандальным проектом HBO. Третий сезон оставил у меня очень противоречивые чувства. С одной стороны, я по-прежнему люблю этих персонажей. С другой — возникает ощущение, что на экране вообще другой сериал. Прошло несколько лет. Герои повзрослели, школьные коридоры остались позади, а жизнь наконец начала выставлять счета за решения, которые раньше казались безобидными. Идея со скачком во времени прекрасна. Было бы странно наблюдать за людьми, которые продолжают переживать те же проблемы, что и в старшей школе. Но вместе с подростковой драмой из сериала словно исчезло что-то гораздо более важное. Исчезла душа. После абсолютно провального «Идола» Сэм Левинсон, кажется, окончательно поверил в собственную непогрешимость. Когда-то его визуальный стиль работал на историю. Теперь история всё чаще существует ради стиля. Камера по-прежнему влюблена в своих героев, кадры выглядят безупречно, а отдельные сцены хочется разобрать на скриншоты, мемы и рилсы. Но за всей этой красотой всё труднее разглядеть живых людей. Пожалуй, главная проблема сезона заключается в том, что Левинсон будто выбрал нескольких любимчиков, а про остальных вспомнил исключительно потому, что они числятся в титрах. Ру остается стержнем истории и единственным персонажем, чья арка ощущается по-настоящему продуманной от начала до конца. Зендея которую считают одной из лучших актрис своего поколения полностью растворяется в своем герое. Она передает всю внутреннюю боль, усталость и надежду одним взглядом, одной гримасой. Каждый раз, когда сериал возвращается к Ру, появляется ощущение той самой «Эйфории», которую мы когда-то полюбили. Но лично для меня главным эмоциональным якорем сезона, как и всего сериала, становятся отношения Ру и Али. Каждая их совместная сцена словно пришла из другой версии сериала — той самой, где персонажи были важнее эффектных кадров и громких смыслов. Без истерик, без эпатажа, без попыток шокировать зрителя очередной провокацией. Просто два человека разговаривают друг с другом честно. О зависимости. О вине. О прощении. О попытках жить дальше после собственных ошибок. Колман Доминго вновь великолепен. Его Али давно перестал быть просто наставником главной героини. Это человек, который знает цену каждому своему совету, потому что сам прошёл через зависимость, разрушенные отношения и чувство стыда. Именно в диалогах Ру и Али сериал становится глубже и честнее всего остального происходящего на экране. Пока Левинсон снимает очередную визуально безупречную сцену под драматическую музыку, эти двое просто сидят и разговаривают. И почему-то именно в такие моменты «Эйфория» снова начинает чувствоваться живой. На удивление хорошо работает и линия Кэсси с Мэдди. После событий предыдущих сезонов было бы легко окончательно развести героинь по разным сторонам баррикад, но здесь их история получает неожиданное продолжение. Левинсон позволяет своим персонажам не только страдать, но и меняться. Особенно интересно наблюдать за Кэсси, хоть она и раздражала свой безмерной тупостью. Когда-то она отчаянно искала любовь и одобрение окружающих, а теперь цепляется за собственные иллюзии с почти пугающим упорством. Сидни Суини великолепна и делает героиню одновременно жалкой, раздражающей и по-человечески понятной. Мэдди же неожиданно оказывается одной из самых взрослых героинь сезона. Возможно, не самой счастливой, но точно одной из немногих, кто действительно сделал выводы из собственных ошибок. Их отношения с Кэсси больше не строятся вокруг школьных конфликтов и любовных треугольников. Теперь это история двух молодых женщин, которые пытаются понять, кем они хотят стать во взрослой жизни. И именно поэтому так больно наблюдать за тем, что произошло с остальными персонажами. Джулс практически исчезла из сериала. Когда-то её отношения с Ру были эмоциональным фундаментом всей истории. Теперь она существует скорее как воспоминание, чем как полноценный участник событий. Героиня появляется потому, что должна появиться, а не потому, что автору действительно есть что о ней рассказать. Не лучше обстоят дела и с Нэйтом. Джейкоб Элорди сегодня уже номинант на «Оскар», востребованный актер с серьезными амбициями, и временами складывается ощущение, что сам он не очень понимает, зачем вернулся к этому персонажу. Его игра выглядит удивительно отстраненной, будто Нэйт уже перестал интересовать не только сценариста, но и исполнителя роли. Впрочем, завершение его арки показалось мне вполне логичным. Жизнь вообще редко напоминает подростковые фантазии. Очень часто главный красавчик школы спустя несколько лет оказывается человеком, валяющимся на обочине жизни. Еще одной серьезной потерей стал Labrinth. И дело даже не в музыке как таковой. Его саундтрек был частью сериала. Он создавал настроение, связывал сцены между собой и превращал отдельные эпизоды в эмоциональные взрывы. Новый саундтрек очень плох, после недавнего альбома Labrinth особенно остро понимаешь, насколько его музыка ложится на сцены нового сезона «Эйфории». Некоторые треки буквально просятся в этот сезон и способны были добавить ему той эмоциональной глубины, которой ему так не хватает. При этом назвать третий сезон провалом я всё же не могу. Более того, многие новые идеи мне действительно понравились. «Эйфория» неожиданно превращается почти в криминальную драму, ставки становятся выше, последствия жестче, а мир вокруг героев заметно опаснее. Просто вместе со взрослением персонажей сериал почему-то решил отказаться от части своей идентичности. Именно поэтому после финала остается чувство легкой грусти. Не потому, что сезон плохой. А потому, что он слишком часто напоминает, насколько выдающимся этот сериал был раньше. В отдельных сценах, в разговорах Ру и Али, в редких вспышках эмоциональной честности всё еще можно увидеть ту самую «Эйфорию». Но чем ближе финал, тем сильнее кажется, что Сэм Левинсон слишком увлекся собственным отражением и всё реже замечает людей, ради которых я когда-то влюбился в этот сериал. И, пожалуй, это самое обидное.

Третий сезон Эйфории — это, пожалуй, самый противоречивый и зрелый этап проекта. Если первые два сезона балансировали между подростковой драмой и визуально гипнотическим экспериментом, то здесь акцент смещается в сторону последствий — эмоциональных, физических и социальных. Сюжетно сезон ощущается более фрагментарным, но при этом глубже копает в психологию персонажей. История Ру становится менее хаотичной и более болезненно реалистичной: эйфория уступает место пустоте и попыткам собрать себя заново. При этом создатель шоу Сэм Левинсон делает ставку не на шок-контент, а на внутренние конфликты — и это работает не всегда ровно, но часто очень сильно. Визуально сериал по-прежнему на высоте: операторская работа и свет создают почти осязаемое настроение, но стиль стал чуть сдержаннее. Музыкальное сопровождение снова играет ключевую роль, усиливая драму и добавляя сценам почти гипнотический эффект. Однако у сезона есть слабые места. Некоторые сюжетные линии кажутся недоработанными или оборванными, а темп временами проседает. Плюс заметно, что сериал пытается повзрослеть вместе с героями, но не всегда находит баланс между эстетикой и содержанием. В итоге третий сезон — это уже не про подростковый бунт, а про последствия выбора и цену взросления. Он менее “яркий” в привычном смысле, но более тяжелый и честный. Это не самый легкий сезон для просмотра, зато один из самых вдумчивых.

Популярный сериал Сэма Левинсона, который стартовал на НВО в 2019 сразу же заграбастал довольно большое количество поклонников и стал обсуждаемым. Это немудрено, ведь шоу прошлось по поколению Z (и, возможно, не только), как каток по свежему асфальту, оголив большое количестве трендов и актуальных для молодёжи своего времени проблем. Влияние соцсетей, буллинг, зависимости, феминизм и сексизм. Сериал стал проекцией страхов и подсознательных желаний молодёжи. Но от более внимательного зрителя не ускользал и тот факт, что это кино про американскую мечту. На пути к которой главным героям придётся хлебнуть много дерьма и пройти кучу жизненных испытаний. То что начиналось как откровенное шоу про подростков, режиссёру Левинсону и сценаристам пришлось превращать в совсем другого формата кино. Почему? Ответ очевиден. Огромный перерыв между сезонами не сделал актёров моложе. Они выросли, как и зрители, которые в 2019 заканчивали школу, или учились в колледжах. Создатели не стали застревать в том временном отрезке и сделали ощутимый скачок вперёд. Теперь персонажи столкнулись со всеми прелестями взрослой жизни. Как и в реальном мире, героям приходится крутиться, выживать, приспосабливаться и учиться на ошибках, которые часто оказываются болезненными (и это ещё мягко сказано). Третий и финальный сезон сериала очень сильно отличается по настроению и темпу от того, что нам показывали ранее. И в этом для большинства кроются основные разочарования. Хотя, на мой взгляд, не всё так однозначно. Очевидно, что 4 года назад, когда зрители смотрели второй сезон, мир был другим. За эти четыре года произошло много всего — в политике, в обществе, даже в киноиндустрии. Да и сам зритель элементарно вырос. Больше никаких школьных тусовок, неоновых свечений и школьных стычек. Левинсон не теряет хватки как постановщик и картинка по-прежнему сочная, выразительная и круто смотрится. Но сюжет нового сезона полностью поменял свой курс. И, к сожалению, интереснее он не стал. Хотя тяга к откровенной визуализации и стилизации жестокости никуда не исчезла. Это всё ещё вишенка на торте, который печёт Сэм Левинсон. Он смакует каждую деталь с маниакальным пристрастием. Третий сезон мне показался довольно скучным и затянутым. Возможно, потому, что теперь жизнь большинства героев кажется рутинной безнадёгой, которую особо нечем разбавить. Да, здесь есть и противостояние двух банд с наркобизнесом, и федералы, но атмосфера «Эйфории» нас покинула. Сюжетная линия выглядит уставшей и разбитой, как и большая часть действующих лиц. Возвращение Джулс и вовсе смотрится притянутой за уши функцией, которая просто разбавляет экранное время, которое больше нечем разбавить и дополнить. В прошлых сезонах эта сюжетная ветка была значима и важна для истории и персонажей, но сейчас ей тут делать нечего. Её исчерпали ранее досуха. И всё-таки, отдельного обсуждения заслуживает именно финал. Серия — закрывашка, которая длится полтора часа и сама тянет на полноценный фильм. Если честно, финал оказывается тем самым недостающим элементом пазла, который даёт адекватное понимание того, что теперь делает Левинсон и как хочет проститься с многострадальным детищем. Кажется, мы как-то и забыли, что лёгкий религиозный оттенок преследовал сериал с самого начала. Сначала он был едва уловим, потом чуть более заметен и вот теперь, в третьем сезоне, сюжет приоткрыл эту дверцу и набрал обороты. В любом хорошем шоу про американскую мечту должен быть свой мученик. Символ, который свяжет все ниточки в клубок. И этим символом режиссёр делает Ру. Не то чтобы это неожиданно, но создатели сериала идут одним из самых возможных вариантов. Казалось, что третий сезон похож на творчество Тарантино, а в финале занавес поднимается и... на сцене оказывается Аронофски. Со своей любовью к сентиментальной и пафосной религиозности, которая частенько мелькает в его картинах. Али, который вечно находился где-то на задворках сюжета, но не пропадал навсегда, теперь, усилиями сценаристов превращается в народного мстителя, пророка и мессию. Именно ему суждено сыграть финальный аккорд. К заключительной серии очень много вопросов по логике и действиям персонажей, потому что здравый смысл подсказывает, что они не могут себя так повести. Почему Аламо Браун, эта глыба сезона, так нелепо погибает, а Бишоп его предаёт? Левинсон не придерживается правил игры, он настойчиво предлагает максимально красивую и правильную концовку из возможных, чтобы не обидеть фанатов и выдавить из них слезу-другую. Можно обвинить его в таком наглом манипулировании, но автор сам решает, как закончится его роман. «Эйфория», которая начиналась в далёком уже 2019 как стильное и атмосферное кино про молодых и буйных, стоявших на пороге взросления, завершается как религиозное высказывание про путь очищения, успокоения и отмщения. Кто бы мог подумать, что шоу закончится именно так, но после завершения просмотра данный исход кажется одним из самых правильных и толерантных. Эта неуклюжая девчонка Ру, которая целых три сезона и почти 7 лет боролась с зависимостью, искала себя в обществе и усердно сражалась за любовь, наконец-то, обретает покой и превращается в своего рода мученицу поколения Z. Что ж. Товарищ Сэм Левинсон поступил хитро и даже нагло, но язык не повернётся сказать, что он сильно разочаровал, поставив такую жирную точку. Аминь. 7 из 10

Что обычно происходит, когда мы слышим словосочетание «подростковый сериал»? В голове возникают милые истории о первой любви, школьных проблемах и трогательном взрослении. «Эйфория» разрушает этот шаблон с первого кадра, предлагая нечто совершенно иное - откровенный, пугающе честный и визуально ослепительный портрет поколения Z. Сюжет строится вокруг Ру Беннет - старшеклассницы, вернувшейся домой после лечения в реабилитационной клинике. Но главное в «Эйфории» - не пересказ событий, а та невероятная достоверность, с которой показан её внутренний мир. Сериал не пытается романтизировать зависимость или подростковые проблемы. Наоборот, он показывает их разрушительные последствия без привычного морализаторства. Проект отличается смелой визуальной стилистикой, выразительной музыкой и острой социальной повесткой. Центральное место в успехе сериала занимает, без преувеличения, великая игра Зендеи. Её Ру - это сложнейший образ человека, балансирующего на грани. Эта роль принесла Зендае премии «Эмми» и «Золотой глобус», сделав её одной из самых молодых лауреаток в истории. Но сериал - настоящий актерский ансамбль. Хантер Шафер (Джулс) создаёт образ девушки в поиске собственной идентичности. Джейкоб Элорди (Нейт) воплощает сложного, противоречивого антагониста. Сидни Суини (Кэсси) добавляет истории хрупкости и боли. Каждый герой - отдельная подростковая драма, прописанная и сыгранная на высочайшем уровне. Сериал Сэма Левинсона - это настоящий прорыв в телевизионной эстетике. Визуальный стиль напоминает артхаусные фильмы с его неоновым светом, замедленными сценами и субъективной камерой. Именно «Эйфория» сделала популярным использование насыщенных электрических оттенков как базовой цветовой гаммы, что придало шоу ультрасовременный и стильный вид. Отдельного упоминания заслуживает музыкальное сопровождение. Саундтрек Labrinth стал не просто фоном, а полноценным голосом внутреннего мира Ру, а треки Билли Айлиш и других артистов идеально дополняют драматическую атмосферу. «Эйфория» стала социальным зеркалом для поколения, выросшего в эпоху соцсетей, тревожности и доступности всего и сразу. Сериал не пытается дать готовые ответы. Он задает болезненные вопросы о ментальном здоровье, травмах и поиске себя в хаосе современного мира. И именно эта честность сделала «Эйфорию» культовым явлением, повторяя путь «Молокососов» для миллениалов или фильмов «Детки» и «Под кайфом и в смятении» для предыдущих поколений. «Эйфория» — это не развлекательное шоу для легкого просмотра. Это мощная, эмоционально выматывающая драма, которая заставляет чувствовать, сопереживать и размышлять. Она шокирует, пугает и завораживает одновременно, но оставляет после себя желание лучше понять себя и окружающих. Молодым актерам удалось создать историю, которая будет жить долго и влиять на кинематограф еще много лет.

Сериал «Эйфория» снят о подростках-старшеклассниках, которые взрослеют через дружбу, любовные отношения, котики, алкоголь и так далее. В «Эйфории» очень много драмы, прям ОЧЕНЬ. Для многих актеров данный сериал стал трамплином в их карьере, потому что был принят положительно в первую очередь зрителями и рейтинги сериала были действительно хорошим, ну, и во вторую очередь менее значимыми людьми - критиками. О чем? Главная героиня данного сериала Ру возвращается домой после очередной реабилитации из-за приёма котиков. У неё случается рецидив и вихрь сюжетной линии снова начинает лихо закручиваться, задевая всех окружающих. Сюжетные линии героев второго плана ни чуть не хуже основной: тут и потерянная дружба, и семейная драма, и неудачные отношения. Что мне понравилось? Кто-то скажет, что данное творение несёт разврат и деградацию, но ведь как раз таки именно «Эйфория» и сюжетные арки героев являются анти пропагандой образа жизни персонажей сериала. По порядку почему это пропаганда «Как не надо жить»: Главные и второстепенные герои сериала действительно хорошо проработаны, показаны их проблемы (проблемы белых людей), которые они сами себе создают от скуки, потому что живут на самом деле хорошо. У них нет войны, голода, нет забот о рабочем месте и на что содержать семью. Большинство из них поверхностные, как и их увлечения. Во многом это от безучастности их родителей, с которыми у большинства очень сильный конфликт. Беспорядочные половые связи, которые приводят только к страданиям и травмам, развалу семьи или разрушению дружеских связей. Именно тут верующий человек увидит для себя доказательства того, почему соблюдение целомудрия является правильным решением в жизни. Вред котиков и алкоголя, приводящие героев в очень плохие ситуации, которые порой угрожают безопасности их собственной жизни. Также здесь очень круто высмеивают проблемы белых людей. Это отличная сатира на людей из «золотого миллиарда». Хотелось бы отметить визуальную составляющую. Я без стеснения готов заявить, что данный сериал хочется пересматривать во многом из-за этого. В «Эйфории» очень красивая картинка, которая показывает крайне неприглядный образ жизни. Если подводить кратко итог, то данный сериал подойдет не только подросткам, но и родителям (будущим тоже), чтобы показать как НЕ НАДО делать, к чему приводят зависимости, что данный образ жизни романтизировать ни в коем случае нельзя, так как люди употребляющие в большинстве случаев заканчивают свой жизненный путь сильно раньше, чем их ровесники. Я советую к просмотру «Эйфорию». 8 из 10

Второй сезон «Эйфории» начинается с обещания продолжить историю взросления, но очень быстро становится ясно: взросления здесь почти не будет. Вместо него зрителю предлагают болезненное путешествие по кругам зависимости, одержимости, ревности и саморазрушения. Если первый сезон был похож на исповедь, то второй — на трагедию, в которой герои продолжают совершать одни и те же ошибки, словно не способны выйти из замкнутого круга. Главное изменение касается самой Ру. В первом сезоне её зависимость воспринималась как болезнь, с которой можно бороться. Во втором она становится способом существования. Ру больше не ищет счастья — она ищет возможность не чувствовать боли. Это страшное различие. Зендая играет человека, который постепенно исчезает, оставляя вместо себя лишь оболочку, движимую одной целью — найти следующую дозу. Пятая серия сезона, где зависимость окончательно разрушает все человеческие связи, — без преувеличения одна из сильнейших телевизионных работ последних лет. Здесь исчезает вся стилизация, остаётся только отчаяние подростка. Но если история Ру становится глубже, то многие другие сюжетные линии намеренно приобретают черты античной мелодрамы. Любовный треугольник Нейта, Кэсси и Мэдди кажется почти шекспировским. Герои принимают решения, которые трудно назвать рациональными, но абсолютно легко понять эмоционально. Режиссера Сэма Левинсона интересует не логика поступков, а природа страсти. Когда человек одержим желанием быть любимым, он способен разрушить дружбу, достоинство и собственную личность. Самым неожиданным героем сезона оказывается Лекси (Мод Апатоу). Пока остальные отчаянно пытаются играть придуманные роли, именно она становится наблюдателем. Её школьный спектакль превращается в зеркало, которое внезапно показывают каждому персонажу сериала. Этот спектакль — не просто театральный номер. Это размышление самого Сэма Левинсона о природе искусства. Может ли художник использовать для своего творчества чужую боль? Имеет ли он право превращать реальные жизни в представление? Ответ сериал не даёт, оставляя зрителя в пространстве моральной неопределенности. Во втором сезоне особенно заметно влияние современного авторского кино. Некоторые эпизоды существуют почти вне сюжета, как самостоятельные визуальные поэмы. Неоновая эстетика первого сезона становится менее яркой, зато появляется больше пустых пространств, длинных проходов камеры и молчания. Красота больше не обещает счастья. Она становится декорацией человеческого одиночества. Не случайно многие зрители встретили второй сезон с разочарованием. От него ждали ответов, а получили ещё больше вопросов. Некоторые линии обрываются, отдельные персонажи словно исчезают, драматургия кажется хаотичной. Но, возможно, именно хаос и был художественной задачей. Зависимость, любовь и взросление редко развиваются по законам классического сценария. Они оставляют ощущение незавершённости. Фигура Нейта Джейкобса (Джейкоб Элорди) заслуживает отдельного разговора. Во втором сезоне он окончательно перестаёт быть обычным антагонистом. Это человек, которого разрушает невозможность принять самого себя. Насилие становится его языком общения с миром, потому что другого языка он так и не выучил. В этом смысле Нейт — один из самых трагических персонажей сериала, хотя сочувствовать ему чрезвычайно трудно. И всё же главный герой сезона — одиночество. Практически каждый персонаж пытается заполнить внутреннюю пустоту другим человеком. Ру делает это через Джулс и наркотики. Кэсси — через любовь Нейта. Мэдди — через воспоминания о прошлом. Лекси — через театр. Но никто не получает желаемого. Чем сильнее герои цепляются друг за друга, тем болезненнее становятся их отношения. Финал не приносит облегчения. Он похож на утро после долгой бессонной ночи, когда кажется, что худшее уже позади, но впереди ещё слишком много работы, чтобы снова научиться жить. Второй сезон «Эйфории» нельзя назвать безупречным. Он рыхлее, противоречивее и местами чрезмерно самовлюблён. Но именно в этой неровности проявляется его честность. Сериал перестаёт быть рассказом о подростках и превращается в историю о человеческой природе. Мы взрослеем, меняем одежду, работу, города и партнёров, но внутренние страхи редко исчезают сами собой. Первый сезон спрашивал: «Кто я?». Второй задаёт гораздо более болезненный вопрос: «Что останется от меня, если исчезнут мои иллюзии?» И, возможно, именно поэтому после просмотра остаётся не чувство эйфории, а тихая печаль — ощущение, что самая трудная битва всегда происходит внутри человека. 8 из 10

Когда вышел первый сезон «Эйфории», многие поспешили назвать его подростковой драмой о наркотиках, сексе и социальных сетях. На самом деле сериал Сэма Левинсона оказался чем-то гораздо большим. Это фильм-крик, фильм-исповедь, фильм-паническая атака, растянутая на восемь часов экранного времени. Каждое поколение получает свой портрет молодости. У поколения шестидесятых были «Беспечный ездок» и «Выпускник», у поколения девяностых — «На игле» и «Детки» Ларри Кларка. Для молодых людей конца 2010-х таким портретом стала «Эйфория». Название сериала обманчиво. Эйфории здесь почти нет. Она существует лишь как краткий всплеск перед очередным эмоциональным падением. Любовь оборачивается зависимостью. Секс — отвержением и одиночеством. Популярность — тревогой. Свобода — растерянностью. Главная героиня Ру Беннет в исполнении Зендаи — один из самых убедительных персонажей современного телевидения. Она не борется с зависимостью в привычном кинематографическом смысле. Она существует внутри неё. Наркотики для Ру — не источник удовольствия, а способ хотя бы ненадолго заглушить внутренний шум. Этот шум слышен практически в каждом герое сериала. Нейт (Джейкоб Элорди) прячет страх и неуверенность подростка за маской агрессии. Кэсси (Сидни Суини) отчаянно ищет любовь через мужское одобрение. Кэт (Барби Феррейра) пытается построить новую личность в интернете. Джулс (Хантер Шефер) бежит от себя и одновременно ищет себя. Никто из них не знает, кто он такой на самом деле. Левинсон показывает поколение, выросшее в мире, где исчезли большие идеи и большие надежды. Эти подростки знают всё о сексе, но почти ничего о близости. Они умеют создавать идеальные цифровые образы, но не понимают собственных чувств. Они постоянно находятся на связи с одноклассниками и одновременно бесконечно одиноки. Самое интересное, что сериал практически лишён привычного взрослого взгляда. Родители здесь существуют где-то на периферии повествования. Они не злодеи и не спасители. Просто люди, которые давно потеряли возможность влиять на происходящее. Молодые герои предоставлены самим себе и вынуждены искать ответы на вопросы, которых никто им не объяснил. Визуально «Эйфория» напоминает одновременно музыкальный клип, ночной кошмар и подростковый визуальный дневник. Камера парит между героями, неоновый свет превращает обычные комнаты в пространство сна, а музыка становится ещё одним персонажем истории. Иногда кажется, что сериал снят не о подростках, а о состоянии сознания. Однако за всей этой красотой скрывается удивительная честность. Левинсон не романтизирует своих героев. Он понимает их и сочувствует им, но не оправдывает. Именно поэтому сериал работает. Зритель видит не символы и не социальные проблемы, а живых людей, которые отчаянно пытаются справиться с собственной болью. Многие критиковали «Эйфорию» за чрезмерность. И действительно, здесь всё на максимуме: эмоции, страдания, конфликты, визуальные решения. Но именно эта чрезмерность становится художественным методом. Для подростка первая любовь действительно похожа на конец света, а расставание ощущается как катастрофа. Левинсон не смотрит на своих персонажей сверху вниз. Он позволяет нам увидеть мир их глазами. В итоге «Эйфория» оказывается сериалом не о наркотиках, сексе или социальных сетях. Она о человеческом одиночестве. О невозможности быть понятым. О безуспешной попытке найти человека, который заполнит внутреннюю пустоту. И о болезненном открытии, что эту пустоту невозможно заполнить кем-то другим. Первый сезон «Эйфории» стал событием не потому, что показал современную молодёжь. Таких попыток было немало. Он стал событием потому, что сумел показать универсальную человеческую уязвимость. Подростки на экране оказываются взрослее многих взрослых, а их страхи и желания узнаваемы независимо от возраста зрителя. Под ярким макияжем, неоном и громкой музыкой скрывается старая как мир история: человеку нужен человек. И чем громче герои кричат о своей независимости, тем отчаяннее звучит эта простая просьба о человеческой любви. 8 из 10

3 сезон Эйфории меньше всего напоминает трип 2го, скорее жесткое похмелье. Необязательный, но жирный эпилог. Все такой же визуально красивый по свету, цвету, операторской работе, пусть и куда менее изобретательный в подаче материала и куда более традиционный в плане темы. Периодически Левинсон играет в вестерн, криминальную драму в стиле Славных парней Скорсезе, Шоугелз Верховена, постепенно приходя к агиографии со множеством библейских отсылок: змеи, горящие кусты, тайная вечеря. «Драгоценна пред Господом смерть святых Его.» (Пс. 115). Хотя сезон скорее иллюстрирует Псалом 36:20. Правда герои Левинсона скорее напоминают героев Фланнери О`Коннор, благодать у него действует через несовершенного человека. Однажды выступая перед публичным чтением рассказа «Хорошего человека нелегко», Ф. О`Коннор сказала: «Я обнаружила, что жестокость странным образом способна возвращать моих персонажей к реальности и готовить их к принятию своего момента благодати. Они до того твердолобы, что почти ничто другое на них не подействует». О том и все повествование - о действии благодати на персонажа, который не горит желанием ее принять. Ведь бывает так, что святой дух нисходит не жарким пламенем с раскаленного добела неба, а неотвратимой леденящей стынью.