Грабитель с крыши

Обратил внимание на фильм в первую очередь из-за его броского и очевидно несерьезного постера и, прочитав незатейливую аннотацию на Кинопоиск, подумал, что это какая-то откровенная комедия. Однако фильм оказался далеко не так прост, и при попытке сформулировать «что это было?» вопросов у меня получилось больше, чем ответов. В частности, выяснилось, что это очередная история, снятая очень сильно по мотивам реальных событий, что само по себе ни хорошо, ни плохо. Традиционно, чтобы подобный сюжет в принципе мог заработать, в него добавили множество «художественных костылей», которые в данном случае преследуют одну цель — слепить из истории откровенного уголовника нечто глубокое, где всё оказывается «не так просто». И именно с этим связана моя главная, субъективная претензия к фильму. Считаю её субъективной, поскольку она вытекает из базового различия в восприятии подобных джентльменов удачи на условном постсоветском пространстве и по ту сторону Атлантики. Разумеется, романтизация криминала цветет и пахнет везде, однако делает она это в разных местах с существенными отличиями. Если говорить о реалиях глобального Нового Света, то, видимо, в силу исторического контекста, с романтизацией и оправданием криминала у них там дела обстоят принципиально иначе. Конкретно эта история является еще одной наглядной иллюстрацией такой парадигмы, где разного рода Бонни и Клайды, Пабло Эскобары, доны Корлеоне и прочие «выдающиеся» личности являются неотъемлемой частью народного фольклора. Собственно, в этой части о каком-то «объективном» взгляде можно не заикаться. Если вам откликаются истории про то, как недалекий, но харизматичный персонаж, движимый принципом «вижу цель — не вижу препятствий», свернул на кривую дорожку, но в душе остался добряком, которого стоит пожалеть, — эту претензию можно смело игнорировать и наслаждаться очередной почти тру-крайм историей, воспроизведенной почти с документальной точностью (разумеется, как всегда, нет, но бог с ним). Если же ваш морально-этический компас начинает сбоить от такой экспозиции, то переходим от содержания к структуре, с которой связана вторая, возможно, тоже субъективная претензия. О том, что в архитектуру сюжета добавлена тонна художественной отсебятины для разнообразия и нагнетания «неоднозначности», даже не заикаюсь. Но тут на фактически базовом структурном уровне тоже происходит откровенная ерунда. Обычно драмеди, являясь гибридом плохо совместимых жанров, берет у одного движок, а у другого — персонажей; принудительный синтез которых как раз и рождает уникальную атмосферу, где начинает работать то, что по идее работать не должно. В случае этого фильма элементы комедии и драмы скорее не синтезируются, а механически чередуются, как будто кто-то постоянно переключает каналы. Вступление тут — это стопроцентная комедия. Но как только действие переходит во второй акт, вся эта комедийная экспозиция резко замещается на полноценную драму с эволюцией персонажей, акцентами на глубине их переживаний и разведением уровней конфликта. Решение само по себе странное, но не уникальное. Однако выясняется, что переходы между фазами истории по-прежнему осуществляются чисто комедийными элементами, которые на фоне полноценной драматургии лично у моего подсознания вызывали вопросы, а не видимо задуманное «хи-хи-хи». Скажу больше — в результате подобных качелей у меня создалось стойкое впечатление, что параллельно смотрю два разных фильма. В одном герой Ченнинга Татума в откровенно комедийном образе с постера отыгрывает недалекого, но обаятельного простака, чья жизнь течет по более чем приемлемому для комедии принципу «просто так получилось». Параллельно же развивается история драматического персонажа в исполнении того же Татума, который идет по классическому пути героя-драмы: с тремя уровнями конфликта, борьбой осознанного и неосознанного желания, метафорической смертью в кульминации и так далее. Однако из-за постоянной перебивки этого слоя комедией, ни погрузиться в него толком, ни, тем более, поверить — так и не получается. Справедливости ради, каждая из этих линий сама по себе имеет всё необходимое для полноценной работы. Однако именно их сочетание вызывает своего рода коллапс обеих. Поэтому лично у меня к концу в голове крутился только один вопрос: «Зачем?!». Глобально, основа этого фильма — это не тот материал, на котором обычно строятся глубокие и многослойные истории. Зачем было городить подобный гибрид, если можно было сделать нормальное, качественное, полноценное жанровое кино на основе конкретного реального персонажа? То, что именно и как он натворил, просто напрашивается на нормальную, полноценную комедию, где неунывающий и нерефлексирующий герой с шутками и прибаутками переживает нелепое приключение, попутно веселя зрителя. Для драмы материал, конечно, выглядит простоватым, но, в принципе, можно было заморочиться и оформить драму с элементами комедии, герой которой, будучи неочевидно самым ментально одаренным товарищем, в какой-то момент, не подумав, свернул не туда. Далее судьба дала ему шанс подумать еще раз, и, попав в нелепую ситуацию, он, параллельно с буквальным приключением, наводит порядок в своей голове, претерпевает эволюцию и к концу предстает другим человеком, которому даже начинаешь немного сопереживать. В том же виде, как есть, по крайней мере для меня, фильм стал очередной иллюстрацией поговорки про «два стула». Да, формально отдельные элементы работают, некоторые — даже неплохо. Однако ввиду своей базовой несовместимости они отказываются складываться в единое и целостное впечатление. Учитывая, что к проекту причастны далеко не самые бездарные люди, могу предположить, что на этапе планирования задумывался некий уникальный гибрид жанров. И, возможно, при определенном настрое и более «либеральном» отношении к подобным персонажам, он даже в получившемся виде способен произвести «вау»-эффект. По этой причине, а еще из уважения к экспериментальным работам и за общий высокий уровень исполнения, от меня — «выше среднего». 6 из 10

Дерек Сиенфрэнс комедий почти не снимал, а вот криминала и драм - на целую фильмографию. Чаще всего с молодым Гослингом, но иногда уходил в истории о преодолении мужской тоски и даже получал за эти сценарии номинации на 'Оскар' ('Звук металла'). В 'Грабителе' он берет джекпот работой кастинг-директора. Здесь вам и Ченнинг Татум в каноничном для себя амплуа смешной ходячей мускулатуры, которую потрепали где-нибудь в Афганистане, и хорошая девчонка средних лет Кирстен Данст, и соски Джуно Темпл, и торопливая семенящая походка Питера Динклейджа, и Лакит Стэнфилд с Беном Мендельсоном в эпизодах В союзниках у актерской солянки история, основанная на реальной. Джефф Манчестер обворовывал рестораны быстрого питания, проникая в них с крыши, за что и получил прозвище Roofman. После 45 попыток его поймали, посадили на 40 лет, он сбежал и полгода прятался в сетевом магазине игрушек. Попутно завел роман с Данст, покорил двух ее дочек, местную христианскую госпел-общину да и вообще всех, кого встречал. Джефф - вообще не преступник в каноничном смысле, он ребенок в прокаченном теле, который не знает, как жить иначе. И весь фильм нам навязывают скорее сочувствие, чем остросюжетность или интригу 'Грабитель' - кино про инфантилизм. Пусть и не в его терминальной стадии, но точно в крайних ситуациях. Мы привыкли, что большим ребенком может быть кто угодно, но точно не отъявленный преступник. Сиенфрэнс так увлекается раскрытием протагониста, что, в целом, губит свою же идею. Столь величественный для би-муви каст оказывается придавлен отсутствием каких-то характерных черт. Открыточные персонажи существуют лишь, чтобы двигать сюжет для героя Татума. Черный друг с глазами Стэнфилда нужен для 2-3 сугубо производственных диалогов. Вечно обнаженная Джуно Темпл для того же, плюс еще немного для секундного отвлечения зрителя от телефона 'Грабитель' - рождественская сказка. Реализмом тут вроде как и пропитаны почти все слои, но если вглядеться - им и не пахнет. Как любой праздничный день, это попытка пожить иначе. Нормальная жизнь не то, что скучна, но нормально прожить ее, извините за каламбур, тот еще квест. Поэтому фильм тягуч то ли как тетива, то ли как микстура от кашля. Это магия Рождества с его тусклым светом и обязательными ритуалами. Это не про второй шанс, заботливый титр намекнет нам, что героиня Данст не так уж и важна, да и сбегал Джефф из тюрьмы еще не раз. Тут рассказывают про неоднозначность зла. Про чудо. Вор не обязательно злодей, как и злодей - вор У Татума при этом удаются некоторые сцены с шекспировским размахом. Они кажутся и смешными, и драматичными одновременно. При этом не важно, катается ли его герой на роликовых кроссовках по ночному залу магазина, карабкается ли обнаженным по стенам или любит Данст в теплой постели. Обаяние и маскулинность идут параллельно желанию спать в пижаме со Спайдерменом. Этот парадокс 'Грабитель' улавливает на уровне отдельных кадров. Но так ли много нужно режиссеру, чтобы до конца добить мысль о мире больших дядь, которым нельзя быть самими собой Мускулы притупляют мечты, а халявный М&Ms - чувство опасности. Примерно к середине фильма, который, к слову, мог бы быть наполовину короче, от метафоры устает даже режиссер. История настолько автоматически шагает к собственному концу, что его лучше не досматривать, а дофантазировать. В титрах пойдут реальные фотографии и интервью, речитативом зачтут мораль о том, что every man has a right for... Ну и что говорить, happy end как всегда наступит там, где его совсем не ждешь Как итог, 'Грабитель с крыши' - это классический эффект барбариски. Эндорфины на старте постепенно обнуляются ощущением, что дожевывать набившую оскомину конфетку придется до конца. Выплюнуть на середине как-то неуважительно к этой беспонтовой сосалке, да и эйфорию начала мы ценим всегда больше финала. Так же и с кино. Особенно с тем, где в момент кульминации играет великая Don't Speak от No Doubt