Король-рыбак

Я вообще не понимаю, как за четверть века этот фильм ни разу не попал в поле моего зрения?! Это же фильм Терри Гиллиама! Который «12 обезьян», который «Монти Пайтон и священный Грааль» и который, наконец, абсолютно сумасшедшие «Бразилия» и «Страх и ненависть в Лас-Вегасе»! А еще это – шикарный тандем актеров: Джефа «Большого Лебовски» Бриджеса (еще молодого и полного секса) и яркого Робина Уильямса. Фильм обласкан критикой и даже имеет неожиданного Оскара. Гиллиам снял «Короля-Рыбака» аж в 1991 году, но до весны этого года я даже не слышал об этом фильме. И, оказалось, что это далеко не самое безумное творение нестандартного режиссера. Циничный радиоведущий в разговоре со слушателем провоцирует того – и безумный парень устраивает в кафе бойню. Главный герой под гнетом чувства вины бросает работу и вообще в целом опускается как личность. Ему предстоит через многое пройти, чтобы простить себя и найти в себе новые смыслы для дальнейшей жизни. В целом, сценарий не особо удивителен. Здесь можно проследить все традиционные этапы фабулы про душевное исцеление падшего героя. Сначала нам демонстрируют сцены разложения личности. Потом появляется учитель/наставник, который указывает путь. Протагонист идет по этому пути, казалось, он уже находит новую дорогу. Но! Обязательно произойдет соскок, когда нам якобы должно показаться, что все пропало, что все зря. Но маленькая неприметная деталь обязательно, в лучших традициях чеховского ружья, выстрелит. И герой совершит Подвиг! Краеугольное событие, которое всё изменит и всех спасет. Реализм и убедительность этого события совершенно неважна – так было в духе 80-х. Мораль «Короля-рыбака» также проста и прозрачна. Ее прекрасно сформулировали в советском армянском мультфильме «Ух ты, говорящая рыба!» – «Делай добро и бросай его в воду». И простота идеи – тоже характерна для прямолинейного кинематографа 80-х. В итоге можно подумать, что удивительный Терри Гиллиам изменил себе и снял мейнстримный фильм. Если бы не обилие деталей – сюжетных, визуальных – которые оказались невероятно важны и радикально изменили фильм. И его фон и даже саму суть. Гиллиам увел свою картину из традиционного яркого солнечного аляпистого дискового видеоряда 80-х. Вместо этого мы попадаем в мрачный Нью-Йорк. Город трущоб, бомжей, грязи, боли и смерти. Мне запомнился один момент в фильме, в котором бывший радиоведущий Джек вел диалог с попрошайкой. Тот сидел в переходе со стаканом в руке, и десятки, сотни проносящихся мимо клерков кидали ему туда крохи своих доходов. А попрошайка их даже не замечал. Он спокойно сидел, вел беседу с Джеком, даже не оглядываясь на проходящих. Милостыню он воспринимал, как естественный порядок вещей. Также, как вдыхал кислород. И вдруг все эти белые воротнички, все эти наседки нью-йоркских небоскребов превратились для меня в эфемерный фон. Светлый верхний мир стал на одну полку с жужжанием мух или шумом машин. А грязное социальное дно, куда попал главный герой, стало миром Настоящей Жизни. Режиссер спустил своего героя с небоскребных высот радиостудии и поместил в серый сумрачный мир. Теперь мы можем смело говорить – мир будущего. Гиллиам с гениальностью художника-творца словно почувствовал приближение 90-х. Вспомните кино этого времени – обилие серо-бурых тонов, цинизма, боли и безнадежности. «Король-рыбак» стал фильмом-надгробием для 80-х и фильмом-порталом в 90-е. Несмотря на сюжетный скелет в старых светлых традициях, главный герой Джек вместо мудрого наставника (мастера боевых искусств, хитрого старца, наивного романтика и так далее) получает неукротимого безумца. Причем, в нем совместились роли и учителя и жертвы и объекта возможного исцеления для Джека. А найти путь к исцелению протагонист мог только, копаясь в себе. Убедительность фильму придает совершенно восхитительная игра актерского ансамбля. Джеф Бриджесс смог очень точно изобразить две стороны своего Джека: циничного и обретшего душевность. Робин Уильямс оторвался по полной – дать такому яркому актеру роль сумасшедшего – это как дать торт сладкоежке. Эмоциональность его зашкаливала, можно было не бояться переигрывать. Аманда Пламмер создала еще один фриковый образ – зажатой застенчивой девушки с обилием тараканов в голове. Даже на эпизодических ролях можно увидеть шедевры – например, Майкл Джитер – нищий усатый трансвестит (или кто он там). Этот образ – одновременно отвратительный и восхитительный – трудно забыть. Забавно, что при всей этой россыпи актерских талантов единственного Оскара отхватила Мерседес Рул. Актриса, которая ни до, ни после этой картины особо нигде не запомнилась. В «Короле Рыбаке» Мерседес отвечала за линию «лавстори». И отвечала достойно: мы по запчастям, потихонечку находили и собирали ее беззаветную любовь к Джеку, который ну никак не заслужил ее почти кошачье чувство. Пожалуй, за весь фильм в упрек Гиллиаму можно поставить только полнейший хэппиэнд. Хотя, во время просмотра я кожей чувствовалось, что создателям фильма хотелось сделать концовку помрачней. Но не решились. Ведь 90-е еще только начинались.

В конце ноября этого года Терри Гиллиам отмечает 80-летие, его фильмы, среди которых – коммерческие и авторские, радикальные и компромиссные, удачные и провальные, давно уже составляют неотъемлемую часть истории кино последней трети ХХ – начала XXI веков. Нас, безусловно, будут интересовать в первую очередь его некоммерческие проекты: «Бразилия», «Король-рыбак», «12 обезьян», «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», «Страна приливов», «Теорема Зеро» и «Человек, который убил дон Кихота». Однако, начнем мы наш анализ с, наверное, самой любимой синефилами картины Гиллиама «Король-рыбак» - во многом смыслового центра всей его фильмографии. Эта лента, легко вписывающаяся в целый спектр голливудского антипсихиатрического кино конца 80 – начала 90-х, начало которому положил еще Форман в «Полете над гнездом кукушки» (среди них – «Птаха» Алана Паркера, «Пробуждение» Пенни Маршалл, «Человек дождя» Барри Левинсона), согласно заложенному в них клише, рассматривает безумие как социально обусловленное событие, а самого сумасшедшего воспринимает как Другого, не деструктивного, и не опасного, а творчески одаренного и способного пробудить человечность и неординарность даже в самом бескрылом обывателе. Несмотря на то, что «Король-рыбак» - вполне трендовое кино своего времени, это невероятно живое и гуманное высказывание, облеченное в одежды мелодрамы о том, что наша социальная и психическая Норма зачастую просто прикрывает черствость и буржуазный деляческий эгоизм. Возвращаясь спустя почти двадцать лет после «Последнего киносеанса» Богдановича на главные роли Джефф Бриджес прекрасен в роли радиоведущего, спровоцировавшего трагедию и изменившего как собственную жизнь, так и жизнь окружающих. Трогательная история любви тихого безумца Перри (Робин Уильямс психологически отточено работает в этом образе) к «серой мышке» Лидии, которую всячески пестует герой Бриджеса Джек Лукас, становится под властью фантазийной режиссуры Гиллиама подлинной метафорой скромного счастья социальных аутсайдеров, маргиналов, так любимых американским независимым искусством (не только кино, но также литературы и театра: вспомним, для примера, «Над пропастью во ржи» или «Стеклянный зверинец»). Потому так важно, что в центре финансовой жизни Нью-Йорка – на Манхэттене, двое обаятельных маргиналов, один из которых – безумец, ищут Священный Грааль наперекор всем доводам разума и здравомыслия. Единственный недостаток таких картин, как «Король-рыбак» - в том, что они описывают безумие как веселую эскападу, в то время как это реальное страдание. С другой стороны, справедливости ради стоит сказать, что Гиллиам и его сценарист уделяют много внимания трагедии в жизни Перри: путем мастерских флешбеков и визуализации галлюцинаций героя (надо признать, что в этой картине фантазия Гиллима все же сдерживается рамками сценария, это не «Бразилия» и не «Страх и ненависть…»). Однако, в целом для Перри и Джека безумие – все же больше благословение, чем проклятие, это способ взорвать скучные клише обыденной жизни и полюбить ее непредсказуемость и спонтанность. «Король-рыбак» - один из самых вдохновляющих и жизнеутверждающих фильмов 90-х, своего рода манифест Гиллиама-режиссера, помещенный в рамки мелодрамы, которая, однако, не раздражает (здесь нет слащавости и сентиментальности, многие вещи прямо названы, на грани непристойности, а многие трогательные моменты, как например, первое свидание Перри и Лидии, способны по-настоящему зацепить зрителя), а скорее убеждает в том, что невозможно по-настоящему полюбить и почувствовать жизнь будучи застегнутым на все пуговицы яппи. Жизнь иррациональна, это поток фантазии и творчества, а значит ее витальная энергия способна спасти от скуки и предсказуемого будущего даже самого примитивного обывателя - в этом кредо невероятного выдумщика и визионера Терри Гиллиама, прямо высказанное именно в «Короле-рыбаке», а за несколько лет до этого прощупываемое еще в «Бразилии».

Первая мысль, которая пришла в голову после просмотра фильма, - название пьесы Островского 'Без вины виноватые'. Ах, как же точно сюда подходит это название! Что из себя представляет этот фильм? Необычный, неординарный.. спектакль? Комедия, драма.. фэнтэзи, может быть? Возможно, всё возможно. Но что же он представляет на самом деле? Давайте уберем весь антураж, и что останется? Суть. 'Прости меня!'. Преследуемый чувством вины за то, что он, по сути, не совершал, Джек уходит 'в себя'. Тогда как появляющийся на сцене чуть позже Пэрри, пытаясь справиться с тем же чувством, выходит 'из себя'. Джек хочет 'расплатиться' с виной, Пэрри - бежит от неё в поисках 'исцеления'. Но от чувства вины нельзя сбежать и с ним невозможно расплатиться. Через это и проходят главные герои, а Терри Гиллиам так необычно, так порой комично и парадоксально доносит до нас эту мысль. Я думаю, что фильм будет близок тем, кто понимает, как и от чего страдают главные герои, кто сам проходил через это либо попадал в похожие ситуации. И Джек, и Пэрри, в конце концов, решают свои проблемы. Но как это происходит? Как можно избавиться от этого черного и губящего чувства? Смотрите фильм. Ведь те, кто увидел антураж, не понял сути. Смотрите глубже. 'Я очень скучаю по ней. Это нормально? Теперь я могу по ней скучать?'

Трудно посмотреть «Короля-рыбака» и не влюбиться в исполняемый скверными дрожащими голосами мотив «I like New York in June», в эту беззаботную мелодию, несущую запахи китайских клецок и автомобильных выхлопов, сонную летнюю истому, память о том, как трава Центрального парка щекотала голую спину, а вверху, над темными кронами, медленно вращалось колесо вселенной, и бежали влекомые силой мысли облака. Но все это – позже, а пока умеренно роскошная жизнь популярного радио-ведущего Джека Лукаса проходит совсем под другие песни: в диапазоне от презрительно-вызывающих интонаций «Hit the road Jack» до самоутверждающе-ироничного пафоса «I've got the power». О, да, у него действительно есть сила - мощь циничного полуанонима, рабочий стол которого связан пуповиной проводов и незримой сетью радиоволн с каждым приемником (читай – с каждым мозгом) страны. При этом сам Джек экранирован нарциссизмом достаточно надежно, чтобы достучаться до него можно было разве что автоматной очередью. Однако иным специалистам по части убойных шуточек случается доживать и до такого. Пока ты пьешь чай из любимой чашки с мишкой и разглядываешь в зеркале свои недостаточно впалые щеки, произнесенные слова продолжают действовать: кто-то убивает, кто-то умирает, кто-то сходит с ума. На уровне сценария обоюдотерапевтический квест невольного инициатора массового убийства и юродивого мужа одной из жертв не вполне укладывается в рамки творчества Терри Гиллиама. Здесь присутствует мощное содержательно-эмоциональное ядро и сложная символика, обернутая вокруг христианской идеи перерождения покаянием, но при этом реализованы они через обилие прямых линий, бьющей в лоб морали, вызывающих скептическую усмешку чудес и очень по-голливудски понятого «добра». Даже знакомая тема поиска Грааля раскрывается в анти-пайтоновском ключе: не сатира, но драма, пусть и не лишенная юмора, не экспансия анархо-синдикалистов в Средневековье, но встречный крестовый поход воображаемых рыцарей и рыскающих по помойкам блаженных. Но все же, как Джек и Перри обречены друг на друга, так и сценарий ЛаГравенса удивительно легко вступает в симбиоз с творческой манерой Гиллиама. Они словно сплетаются корнями, взаимопрорастают до тех пор, пока даже самые манипулятивно-мелодраматичные места не начинают звучать удивительно безыскусно и искренне, а воинствующий сюрреализм не умиряет свою саркастическую остроту и грозную причудливость. Мертвая ветка вдруг выбрасывает листья, и рождается не то притча, не то сказка для тех, кто познал такие эфемерные вещи, как муки совести, одиночество вдвоем, предчувствие чуда или печаль о том, что ты не Кэтрин Хепберн. Конечно, было бы неверно обойти молчанием актерскую составляющую фильма, герои которого лукавы как змии, просты как голуби и несчастны как люди. Джефф Бриджес и Мерседес Руэль извлекают максимум из трагикомичной неидеальности своих персонажей, а Робин Уильямс, который, наверное, один единственный был способен живописать монументальность своей эрекции так, чтобы у любимой наворачивались на глаза слезы, и трепетало, истекая сладким нектаром, сердце, играет одну из лучших своих ролей. Но все-таки психология и мистика фильма, его зримая особость напрямую вырастают из альтернативной географии. Невольные дауншифтеры падают с социальной лестницы, увлекаемые неумелым обескураживающим переживанием вины или слепящей болью, лишившей периферического внутреннего зрения, поставившей на границе умершего рая херувима с огненным мечом. И на нижнем пролете неожиданно оказывается Нью-Йорк не «подвальный» с притонами, криминальными разборками и прочими приметами дна, не «ординарный» с муравьиной жизнью обывателей, которых пичкают новостями и расстреливают в Мак-Доналдсах, а «опричный» - парковыми аллеями уводящий куда-то на изнанку кожуры Большого Яблока, прочь от холодных вертикалей и обретших болезненную выпуклость силуэтов прохожих. Это место изгнания/спасения не несет в себе черт конструкта. Если в «Бразилии» Гиллиам, подобно другому сыну плотника, творил из ничего целый мир, то природа очевидного для глаз различия двух слоев Манхэттена неизменно ускользает. Красные рыцари и «маленький народец» несомненно являются плодом психического расстройства Перри, они ни на секунду не вводят в заблуждение. И все-таки этот дождь – не тот дождь, эти вывески – не те вывески, и, один раз увидев эту инность, уже невозможно игнорировать ее. Дальнозоркость успеха сменяется близорукостью страдания, в фокус неожиданно попадают вещи, прежде незамеченные: благоговейное утреннее молчание скверов, потайная жизнь уличных бистро, персональные пророчества на страницах брошенных газет. Опытный глаз легко находит брод через реку покорной плоти в подземных лабиринтах метрополитена, подмечает тропы, по которым ходят на водопой удивительные существа, вроде незаметной сотрудницы издательства, в которую можно влюбиться за одну неуклюжесть движений и жалобно-невинное звучание имени. Хаоса городской свалки, одного особняка в псевдоготическом стиле и кадров конной прогулки оказывается достаточно, чтобы разомкнуть границы реальности, претворив знакомые по десяткам фильмов локации в зачарованное место, где потерпевший поражение лорд пересказывает Ницше деревянной кукле, небо ласково улыбается усталым путникам, а небоскребы выступают из-за деревьев, точно пики дальних гор.

Популярный нью-йоркский радио-диджей Джек Лукас однажды чрезмерно вольным словесным пассажем провоцирует убийство сразу нескольких человек. Эта трагедия не только перечеркивает карьеру самого Лукаса, но ещё круче распоряжается судьбой Генри Сейгена, профессора-историка, молодую жену которого расстреливает обезумевший маньяк, перед тем как раз наслушавшийся либеральных речей Джека. Спустя три года пути Лукаса и Сейгена пересекаются: вконец опустившаяся бывшая радиозвезда встречает на городских задворках некоего Перри — полусумасшедшего клошара, несущего бред о чаше Грааля и преследуемого лишь им одним видимым Красным рыцарем. Под маниакальной одержимостью Сейгена-Перри непременно раздобыть священный сосуд скрывается потребность обрести (опять же согласно легенде) утраченную психическую устойчивость… Не исключая столь многозначную интерпретацию, Терри Гиллиам оставляет немало пространства и для более привычных смысловых маневров, предлагая в то же время лирическую драму о спасении заблудшей души. Осознавая свою причастность к судьбе Перри, Лукас, как косвенный виновник его несчастий, делает всё возможное, чтобы вернуть к нормальной жизни человека, ставшего ему необычайно близким, и поэтому ценой невероятных усилий помогает ему добыть Священный Грааль. После ориентированных на детскую аудиторию «Приключений барона Мюнхгаузена» Гиллиам снял свой первый взрослый фильм в США, вернув симпатии взыскательной синефильской публики и раскрыв новые грани своего необычного таланта. Он второй раз обратился к символике Грааля, важной для рыцарской культуры Средневековья. Она соединяла в себе вольную игру фантазии, рыцарско-приключенческий дух и христианскую сакраментальную мистику. Избрав жанр «современной городской сказки», Гиллиам несколько сместил акценты, превратив её в подобие урбанистического гротеска-кошмара. В итоге ему удалось адаптировать эту чисто британскую легенду к запросам более широкой аудитории. Специфика жанра, сочетающего условность miracle и мелодрамы, предопределила нарочитую комичность и восторженную оживлённость главных героев, потому-то по обыкновению экзальтированная игра Робина Уильямса оказалась здесь вполне уместной. За роль Перри он в третий раз номинировался на Oscar, однако статуэтка досталась только Мерседес Рул, сумевшей создать из «фоновой» роли любовницы Лукаса запоминающийся и яркий образ.

Первое, что привлекает в работах Терри Гиллиама – это соединение реальности и фантазии, полного абсурда, где нет логики и здравого смысла. Смотря его работы, ты либо на волне и впитываешь все, что показывают, либо, просто это не для тебя. Объяснению это не поддается, а если и поддается, то вы тогда сам Терри Гиллиам. Скажу честно, этот фильм я посмотрела только потому, что начала смотреть «Монти Пайтон», и поняла, что более гениального еще долго не придумают. Захотелось уже более осознано посмотреть самостоятельные работы Т. Гиллиама как режиссера. Сюжет повествует о ведущем радио шоу Джеке Лукасе, который не слишком высоко ставит своих слушателей, ему на них, просто, наплевать, а где-то он откровенно над ними смеется. Впрочем, это не делает его шоу менее популярным. Слушатели активно звонят и участвуют в беседе. Джек говорит им все, что думает, пока один из слушателей не принимает речи Джека слишком близко к сердцу. Случается трагедия, в которой Джек винит себя. Чувство вины настолько глубоко, что он бросает работу и глушит угрызения совести крепкими напитками. Основой сюжета служит легенда о Короле-рыбаке. Это режиссерская фантазия, где все сказка и выдумка. Поначалу, мне казалось, что финал слишком приторно - сладкий, и довольно предсказуемый. Мне никак не давало покоя одна мысль: как такое глубокое кино может закончиться вот так. Наверно, особенно, меня задел персонаж Мерседес Рул, который в финале ведет себя вообще не логично, абсолютно противоположно тому образу сильной женщины, который она воплощает. Это моя первая рецензия и, конечно, при ее написании, я не хочу делать выводы только, основываясь на своем мнении. В одной из рецензий, которых я прочла, этот фильм не рассматривался, как нечто комедийное. Ведь если вспомнить, где происходит действие (на улице), кто основные персонажи (бездомные, люди, которые опустились на самое дно), то уже весь фильм и его сюжетные линии начинают обретать разные прочтения. Сейчас ловлю себя на мысли, что когда я смотрела фильм, меня не отпускала мысль о другом фильме. Это «Планета Ка-Пэкс». Фильмы не похожи ни по жанру и ни по стилистике, разница между ними 10лет, однако 2 вещи в них, безусловно, одинаковы: персонаж Джеффа Бриджеса также является помощником и проводником, и второе – это уход от реальности. «Планета Ка-Пэкс» заканчивается в рамках своего жанра, таким образом, финал «Короля-рыбака» не столь однозначен и трактовок может быть сколь угодно много. И заканчивая эту рецензию, я понимаю, что фильм прекрасен и гармоничен: можно и посмеяться, и поплакать, он не заумный, но и не глупый. Он подойдет как для легкого просмотра, так и для тех, кто любит авторское кино, в котором можно найти кучу смыслов и аллюзий! Наверно, это одно из тысячи достоинств, которое и определило его успех. «…есть только один путь к сердцу зрителя это способность говорить собственным языком, не опасаясь неверного толкования и неверного восприятия зрителем картины.» А. Тарковский.

Король-рыбак история безмерно грустная, но в то же время способная подарить надежду отчаявшимся. Фильм показывает насколько важно в трудные для себя времена встретить человека, который сумеет тебя понять и принять таким какой ты есть. И по большому счёту неважно кто этот человек и как на всё это будут смотреть окружающие, главное что бы он помог преодолеть невзгоды. Казалось бы герой Джеффа Бриджесса вполне успешный ведущий быстро продвигающийся по карьерной лестнице, но одно неосторожное слово и вот он уже никто. Но дело даже не в том, что общество считает его виновным в трагедии, главное что он сам это осознаёт и ему очень сложно жить с подобным грузом. И именно когда он уже доходит до последней черты и появляется персонаж Робина Уильямса. Он сам пережил страшную потерю и отчасти сошёл с ума, но его доброта и непринуждённость способны творить чудеса. Он действительно счастлив в своём придуманном мире и ему не нужны материальные ценности, но и он нуждается в поддержке и понимании. По большому счёту эта история и посвящена тому как заботясь о других людях найти самого себя. Но при этом фильм всё время радует отсылками к классике, необычными ситуациями и исконно английским чувством юмора. Да и безумие в нём изображено с немалой долей уважения и сопереживания. Возможно у персонажа Робина Уильямса и не всё в порядке с сознанием, но с точки зрения морали он много чище любого из окружающих его людей. Терри Гиллиам снял на удивление глубокий и трогательный фильм, простыми средствами доносящий до нас важные идеи. 8 из 10