Герой невидимого фронта несуществующей войны
Чарли Чаплин, Бертольд Брехт, Поль Робсон, Джон Лоусон, Альберт Эйнштейн, Орсон Уэллс, Артур Миллер, Стэнли Крамер. Что общего между ними, кроме принадлежности к творческой элите и титулов гегемонов своей эпохи и истинных гениев? Все они пострадали от комиссии по расследованиям антиамериканской деятельности, были обвинены в коммунистическом заговоре, неуважению к конгрессу, объявлены врагами Америки и имели из-за этого большие проблемы. В 50-е их поливали грязью, называли предателями и 'красными ублюдками', перед актерами, режиссерами, сценаристами закрывались двери киностудий, певцам не давали гастролировать, книги писателей не публиковали, ученых снимали с должностей и лишали финансирования их проекты... Еще одна грязно-кровавая страничка в и без того запятнанной книге американской истории. Эпоха торжества параноидального сенатора Маккарти, расцвет комитета по антиамериканской деятельности, 'охота на ведьм'. Аресты, ссылки, судебные процессы, 'черные автомобили', прослушивание телефонов, создание ФБР, всеобщая паранойя, повсеместно мерещащийся коммунистический заговор, предательства, доносы... Казалось, вся жизнь была подчинена одной цели - выявить и предать суду коммунистов и симпатизирующих им, 'очистить нацию', хотя на деле Америке до сих пор не отмыться как раз от таких деятелей, как Джозеф Маккарти или Эдгар Гувер. Время, когда предательство, донос, лицемерие, подхалимаж, ложь поощрялись и вознаграждались, а честность, благородство, верность своим идеалам, свобода слова в 'свободной' и 'демократичной' Америке считались опасными и порочными. Жалкое и смутное время, когда ни талант, ни признание, ни заслуги перед своей страной не могли помочь человеку, если он вдруг оказывался под идиотскими терминами 'неблагонадежный', 'инакомыслящий', если он имел несчастье сочувствовать тому, кому считал нужным, и думать то, что хотел. Ничто не играло роли, кроме политических и идеологических пристрастий, а одно слово холодного и тупого чурбана из комиссии могло лишить талантливого человека возможности творить и жить нормальной жизнью. Когда никто не мог тебе помочь, потому что все боялись. Подать руку 'неблагонадежному' и то было опасно. Даже таким гигантам, как Чаплин и Эйнштейн, пришлось свернуть в США свою деятельность и бежать, а ведь они были миллионерами, независимыми и обожаемыми народом людьми, символами в своих областях! Что же говорить про сотни, тысячи других, поменьше, которым было действительно необходимо, чтоб их книги печатались, или их снимали, потому что от этого зависело благополучие их семей. И шли на сделки с совестью, всячески выкручиваясь, оправдываясь в том, в чем по Конституции оправдываться не должны! Лгали, изворачивались, лебезили, увертывались, как насикавшие на ковер щенки, - взрослые, талантливые, внутренне добрые...попавшие в западню. Читать об этом времени мерзко. А смотреть и того хуже. Все твое существо восстает против показанного на экране, сжимаются кулаки, хочется подойти и лично набить морду этим скотам из 'комиссии' - сытым, самодовольным, бездарным государственным машинам, копающимся в нижнем белье и делающим это с удовольствием. Бескровные садисты. Страшные и жалкие. Тупые и беспощадные. Делающие все, чтобы сломить человека. Тем немногим, кто сопротивлялся и не боялся говорить правду, приходилось туго. Большинство из создателей этого шедевра, включая режиссера Мартина Ритта, сценариста Уолтера Бёрнштейна, актеров Зеро Мостела и Хершела Бернарди, на своей шкуре почувствовали, что такое 'черный список'. Всем им в 50-х перекрыли кислород. Бёрнштейна объявили разведчиком КГБ, Ритт был вынужден приостановить успешную кинокарьеру и уйти в театр, великому Мостелу запретили появляться на экране на 8 (!) лет, до 1959, да и вообще не вернулся бы актер в кино, если б не заступничество Элиа Казана. Да и фамилия писателя, за которого выдает себя главный герой недвусмысленно намекает на великого драматурга Миллера, тоже оказавшегося в списке. Этот фильм снят, что называется, о наболевшем и от души людьми, которые знают о рассказанном не по наслышке. И им хватило мужества вспомнить свои 'черные годы' и рассказать о них спустя четверть века с иронией. Я восхищаюсь этими людьми, которых не смогли сломить никакие комиссии! Дружная творческая еврейская команда 'непокоренных' пополнилась в 1975 еще одним талантливым евреем - Вуди Алленом, который к тому времени был знаменит, как режиссер, драматург, актер. Благо, будучи младше на поколение, Аллен избежал репрессий, но зная его творчество, думаю, что начни он писать на 10 лет раньше - то точно бы не избежал! Не зря же его позвали Бернштайн и Ритт. Результатом их работы стал потрясающий фильм 'Фронт', названный у нас 'Подставным лицом' и достаточно широко известный в СССР в качестве сатиры на американскую действительность. Правда, в СССР было в то же время немногим лучше, но тем-то и хорош фильм - он вовсе не зацикливается на проблемах американских - он поднимает проблему до всемирного 'художник и человек в обществе попрания человеческих прав'. Фильм сложно назвать комедией, хотя авторы смотрят на свое прошлое без злобы, но, как я уже говорил, временами сжимаются кулаки, а временами подкатывает комок. Это очень горькая пилюля, если ее разжевать, а не глотать в оболочке из комедии - а разжевать необходимо. Просто, чтобы почувствовать, каково это - уметь, хотеть и не мочь творить, юлить и унижаться, не понимая ни смысла, ни надобности обвинений, опускаться на дно, ища любую возможность - даже ценой потери имени - дать выход творчеству. Чтобы не причитать о величии американской демократии, чтобы немножко понять положение сил в те годы и как можно и нужно остаться человеком даже в самых невыгодных обстоятельствах. Маленький и тщедушный обыватель, которого блестяще сыграл Вуди Аллен, сначала снимает сливки со своей новой 'профессии', но, видя происходящее вокруг, начинает искренне сочувствовать и ненавидеть, и в итоге, он, ничтожный и слабый, побеждает всемогущую комиссию, делает то, чего не могли сделать многие великие. И в этот момент вера в человека возрастает многократно: если уж на такой ноте смогли закончить фильм люди, долгие годы проведшие в творческом изгнании, то действительно есть в человеке сила, которую не сломит ни одна комиссия. Достоинство, честь, нонконформизм, человечность - вот имя этой силе. Зеро Мостел, который, по его же словам, был в 50-х на пороге самоубийства, сыграл трагическую роль загнанного в угол и растоптанного, униженного актера. И остальные были очень точны и правдивы в своих ролях. Да, этот фильм нереально было бы реализовать в 50-е, да, он все-таки был снят, но остается открытым вопрос - действительно ли освободилось общество от 'двойной морали' и маккартизма во всех его проявлениях. И не только западное, но и наше. Но на этот вопрос отвечать нам. А этот фильм, несмотря на легкий аромат комедии, наполнен духом истинной свободы, справедливости, борьбы и непокорности. Не кино. Поводырь для слепых. 10 из 10
АП
Александр Попов
Кинокритик
Позитивный отзыв
Маленький большой человек
Еще одна удачная, наряду с «Сыграй это еще раз, Сэм», актерская работа Вуди Аллена в фильме другого режиссера, но на этот раз он не был даже автором сценария. Картина получилась острой: еще бы в ее создании участвовало множество кинематографистов, в свое время попавших в «черный список», как сочувствующие «левым», а значит они знали, о чем их фильм. «Подставное лицо» Миртина Ритта – драма с элементами комедии, главной целью которой было показать мужество «маленького» человека, бросившего вызов системе подавления инакомыслия, что делает его очень актуальным везде, где преследуется свобода слова. Вуди Аллен хоть и играет здесь не интеллектуала, но чрезвычайно убедителен в роли скромного в своих дарованиях человека, не боящегося сохранять свое достоинство в атмосфере всеобщего страха. По этой причине выбор его на главную роль был весьма удачен. Однако, и линии других персонажей, в том числе и трагическая линия Хэгги в блестящем иронически-бурлескном исполнении Зеро Мостела добавляют фильму очков, превращая ленту Ритта в кинороман, где все герои равноценны. «Подставное лицо» рассказывает о постепенном пробуждении совести у человека, далекого от политики, но постоянно сталкивающегося с несправедливостью, оттого его финальный жест, пусть и бессмысленный и ничего не дающий, становится метафорой отстаивания своего и чужого достоинства. Таким образом, то что Говард Принс представляет собой опальных телесценаристов становится аллегорией политического и идеологического представительства – он, как от их, так и от своего имени совершает жест неповиновения несправедливой власти. Вуди Аллен в этой ленте еще раз продемонстрировал свою способность играть серьезные драматические роли, правда не без комического налета (столь забавен его персонаж сам по себе, столь он мил и трогателен), быть может, именно роль в «Подставном лице» окончательно убедила Аллена в необходимости в его собственном кино переходить от бурлеска и безобидного хохмачества к чему-то более серьезному. В фильме Ритта довольно симпатична и любовная линия, поданная не без уверенности в том, что у влюбленных для полного счастья необходима и идеологическая совместимость. В своих режиссерских работах, начиная с «Энни Холл», Вуди Аллен всегда описывал быт, повседневность, драмы и заботы американских интеллектуалов, известных своими «левыми» симпатиями. Он всегда подтрунивал над взглядами своих героев, но для него было важно прежде всего показать их бытовую неприспособленность к жизни, однако, в фильме Ритта он позволяет себе в своей роли, самой манерой своего исполнения, своей пластикой, мимикой, интонацией недвусмысленно высказаться против любого преследования инакомыслия, удушения свободы слова и тоталитарных политических тенденций. Снятый «левыми» и для «левых» фильм Ритта может быть воспринят и как кино об СССР и современной России, где также живут «маленькие» люди, интеллигенты и интеллектуалы, далекие от цинизма и аморальности, чтущие ценность дружбы и любви, и главное – способные тогда, когда потребует случай, выступить против несправедливости, защитив свое и чужое достоинство. Смотрите «Подставное лицо» Мартина Ритта и учитесь у героя Вуди Аллена мужеству духа, хоть и скрытому за непрезентабельной оболочкой.
АL
Антон Щерба LLLepba
Кинокритик
Позитивный отзыв
Вспышка с фронта
В первую очередь меня удивило, что в природе вообще существуют фильмы, где Вуди Аллен только актёр, а не режиссёр. А тут он ещё и играет чувака неспособного писать сценарии, который играет чувака способного их писать. Немного напрягло, что главный персонаж в своих принимаемых решениях меняется только на последних секундах. Чего не скажешь про его пластику, походку и в целом манеры, когда в течение одной бодрой песни на фоне у Говарда вдруг появляются деньги, костюмы, квартира. Такая нарезка заметно встряхивает и придаёт свежести фильму, до этого делающему упор на диалогах. Понимаешь, что здесь уже вся наглая сущность персонажа выходит наружу, когда он на стол продюсеру приносит сценарий в той же папке, в которой только что на улице получил её от настоящего автора, а на папке крупными буквами написано «Личное». И тут же, как наказание героя, сцена, где Говарда посадили за печатную машинку. Тут уже не только главного героя застали врасплох, а я сам засомневался: а правильно ли он заправляет этот чистый лист в машинку. Эффект полного погружения. Ведь по сути Говард, как и я сам, впервые видит перед собой это чудо техники. Самое близкое к печатной машинке, с чем он раньше имел дело — только кассовый аппарат, куда он в начале фильма помещал наличные. Так и здесь максимум, что он может — это вставить бумажку. Дальше — творческий кризис. Тут даже имя главного героя становится говорящим. Только теперь уже не Howard, а «How art?» сидит и не понимает, как творить? С фамилией Принс тоже был забавный момент. В одной сцене Говард размышляет, что возможно Флоренс ждала рыцаря в сияющих доспехах. В русских субтитрах это перевели как «прекрасный ПРИНЦ». Почему это не обыграли в оригинале — загадка. Сюрреалистичная концовка с застывшими в стоп-кадре членами комиссии на фоне уходящего Говарда, смачно пославшего их куда подальше, создаёт эффект близкий к финалам тарантиновских «Однажды в Голливуде» и «Бесславных ублюдков» с опьяняющим чувством торжества исторической справедливости. И каплю горечи добавляет осознание, что в жизни всё далеко не так радужно и лихо заканчивалось и заканчивается. А финальные титры с датами внесения создателей фильма в Чёрный список намекают, что это было ещё и крепкое, пусть и отложенное, послание лично от них собравшимся за длинным столом федералам. Ну и будущим поколениям урок. На момент съёмок многие молодые люди уже не помнили про существование Чёрных списков. Об этом особенно переживал актёр Зеро Мостел, сыгравший тут главную жертву этой системы. В параноидальной стороне этой истории, со слежкой и наблюдением мне понравился момент в книжном магазине. Агента на фоне я заметил только в самом конце разговора, а он стоял в кадре всю сцену. Здесь на мастерское управление зрительским вниманием работает и фокус от оператора, и увлекательность самого диалога, и то, как по-живому его отыгрывают актёры. Фильм ругают за недостаточное раскрытие темы маккартизма. Я увидел тут именно влияние такой системы на маленького человека со стороны и то, как система травли неугодных кормится за счёт таких маленьких людей. Парадокс в том, что Говард вроде бы и помогает жертвам Чёрного списка, а по сути его вполне устраивает такое положение дел в индустрии. Ведь пока есть Чёрный список сценаристов, он сможет на этих сценаристах заработать. А сам принцип «Назови одно имя — и спи спокойно» больше напоминает какую-то финансовую пирамиду. Вот только эта пирамида в итоге отнимает не только заработок, но и человеческие жизни. 8 из 10
КОММЕНТАРИИ