День рождения Сидни Люмета

'Хороший фильм' - этой фразой заканчивается эта история. История очень светлая, трогательная и искренняя. История одиночества и взросления через боль, разочарование, предательство и любовь близкого человека. Тот редкий фильм, сила эмоционального воздействия на зрителя которого на десять из десяти баллов. Дато живет в маленьком поселке Краснодарского края в начале нулевых, в эмоциональной и бытовой нищете окружения. Казалось бы короткая жизнь и смерть от лезвия ножа в пьяной драке Дато была предопределена. Если бы не искренность и чистота главного героя, которую непостижимым образом ему удалось пронести через весь фильм и испытания, уготованные ему режиссером и сценаристом фильма Раулем Гейдаровым. Тут действительно возникает вопрос - каким образом? Что такого было в этом ребенке, чтобы став семнадцатилетним парнем он сумел пронести эту чистоту, несмотря ни на что? А была любовь. Была любовь его бабушки. Невидимая, переданная через фразы типа - 'убери за курами'. Через вкусную еду. Чувство, переданное не словами а скромными бытовыми рутинными поступками. К главному герою подключаешься почти сразу. Еще до начальных титров. Артем Кошман великолепен в главной роли. Это фильм - песня, фильм - музыка, фильм, который гарантирует - равнодушным к нему после просмотра Вы не останетесь. Это тот самый фильм, который делает наш мир чуточку добрее и лучше. Огромная благодарность группе за это!

Сила искусства - когда выходишь из зрительного зала и нет ни малейшего желания грубить, ругаться, материться (даже мысленно). Душа очистилась, и ты бережно несешь в себе это хрупкое состояние. Для меня это фильм про мою бабушку, она точно такая же, как у главного героя, во всех деталях. Хоть и не грузинская, а какая разница. В очередной раз бьет в лицо простая истина: не оставляйте детей одних, они тогда уходят не туда. Ищут авторитетов хоть каких, в плохих компаниях им больше всего рады. Как мало надо: просто поверить, поддержать, помочь, чем ты можешь своему родному человеку. Отпустить в большой мир. Говорить с ними, слушать. Режиссер Рауль Гейдаров бьет наповал своей искренностью и где-то наивностью. Так трогает фраза «а я вырасту и сниму про тебя кино, бебиа (бабушка)», когда ты уже смотришь этот автобиографичный фильм. А главный актер Артём Кошман в очередной раз достал новые краски, всегда такой разный опять был новым, непохожим на своих других киногероев. Верю в Артёма как его бабушка. Всегда смотрю проекты с его участием с уверенностью в том, что он не подведёт. Хоть я и плакала в конце, но шансов посмеяться при просмотре будет много. Фильм пронизан добрым юмором и грузинской харизмой. Всем смотреть и греться в эту морозную зиму.

Конец 2000-х, глухой посёлок на юге России. Семнадцатилетний Дато мечтает поступить на режиссуру в Петербург. Он родился в один день с Сидни Люметом, и, видимо, этого ему хватает для подогрева мечты. А дальше любимая бабушка, с которой он живёт, посёлок и жизнь, которая всё время бьёт по самому сокровенному. Рауль Гейдаров снял дебютный фильм про себя — буквально. Он из таких же мест, с такой же несбыточной на первый взгляд мечтой, и по первому образованию бурильщик. Поэтому кино не похоже на обычную историю о мечте. Здесь нет пафоса, вдохновляющих монологов и момента, когда всё наконец складывается. Просто жизнь, которую явно не придумали. Это слышно в каждой сцене. Артём Кошман в роли Дато не страдает напоказ. Он искренен, злится, теряется, смеётся, иногда ведёт себя по-дурацки, говорит что-то не то. В общем, ведёт себя как нормальный подросток. Но не меньше работает и всё окружение. Второплановые персонажи существуют в кадре так, будто камеры нет. Особенно это касается маргинального мира, который появляется на периферии — он не живописный и не стилизованный, а просто неприятно узнаваемый, с той бытовой достоверностью, от которой хочется отодвинуться. Постепенно понимаешь, что путь к мечте для Дато проходит через принятие того, от чего хочется сбежать. Тёплое, негромкое кино, которое не пытается казаться важнее, чем оно есть, и именно поэтому остаётся. Для дебюта — очень уверенно.

Главными приёмами фильма становятся контрасты и эхо-повторы, ситуации-отражения. Мы слышим «Сюиту №7» Георга Фридриха Генделя и тут же видим руки, извлекающие эти звуки – грубые, мужские ладони в наколках. Этим ладоням доступна истина о том, что только в музыке главный объект – бесконечное. Мы слышим, как Дато вслух читает строчки из Лермонтова: «И скучно и грустно, и некому руку подать // В минуты душевной невзгоды...». И затем, благодаря переходу камеры, мы видим мир от лица семнадцатилетнего мальчика – простор и горы вокруг. И тут же к привычному, маленькому, одомашненному мирку возвращает и тянет возмущённый голос бабушки: «Дато, иди го*но убери». Видно, что Дато искренне любит бебию, но иногда не может удержаться от иронии: он клеит коллаж, прикрепляет к бабушкиной фотографии усы и подписывает: «Моя бабушка – это Сталин в расцвете сил». Диктатор уже всё решил: внук станет бурильщиком. А сам Дато, когда мама позвонит по телефону, шепнёт, чтобы никто больше не слышал, – я хочу быть кинорежиссёром... Как выглядит его маленький мирок в деталях? Так, что многие из нас узнают его. Ковры на стенах, нарды, бельё на верёвках, старый проводной телефон, противень с домашней выпечкой, эмалированные кастрюльки с цветочными орнаментами, семечки за вечерним кинопросмотром, лишь две авторитетные книги в доме – Библия и сонник (и непонятно, какой из них верить). Кажется, что диктатор и семнадцатилетний внук живут в разных пространствах. Бебия предпочитает комедию «Мимино» Георгия Данелии, Дато – в восторге от «Двенадцати разгневанных мужчин» Сидни Люмета. Но когда они вместе убирают могилу, их миры соприкасаются, ведь само слово «культура» в переводе с латинского означает «возделывание почвы». И начинается всё именно с маленького мирка: бликующее сквозь пальцы солнце, абрикосы в банке, бегущая курица, в следующее мгновение – рука на пианино, бисерное дерево с семейными портретами, ещё мгновение – и рука бабушки, которая месит тесто. Дато смотрит через гранёный стакан и говорит, что снимает кино. Когда мама, Анна, подарит камеру, бебия отнесётся к этому с пренебрежением: мол, есть дела поважнее – уроки доделать, курятник убрать... А мама говорит, что бабушка кроме этого ничего и не видела. Да и не любила она никогда. Главный герой, как лермонтовский Мцыри, решается на побег. Но если Мцыри ждал восторг от полноты жизненных ощущений, то Дато столкнулся с разочарованием. С мягким домашним хачапури контрастирует жёсткое мясо с острой аджикой. Дато отзеркаливает материнские слова: «Ты не умеешь любить», и уезжает. В родном посёлке он идёт гулять, смотрит через гранёный стакан, пьёт из него водку, но потом не отставляет в сторону, а снова смотрит через стакан. Фильм по-своему полифоничен. Здесь сливаются воедино композиция Генделя, процитированный вслух Лермонтов, «Тополиный пух» группы «Иванушки International», «Не плачь, Алиса!» Андрея Державина и «Жёлтые тюльпаны» Наташи Королёвой. Складывается причудливый русский культурный код, где возвышенное и далёкое переплетается с попсовым и наивно-сентиментальным. Разные голоса можно услышать и в разных домах. Если дома у бабушки фоном звучит «Поле чудес», то дома у Алика, отсидевшего в тюрьме, идёт передача о животных. Мама в этот момент раскладывает на столе украденное, а голос как бы комментирует: «Гиены умеют считать». Как полифонично звучат голоса, так же калейдоскопично складываются и картинки. За детскими, игривыми коллажными изображениями обнаруживается коллажность самой жизни, открывающейся слой за слоем. Оказывается, что бебия и внук нужны друг другу. Весь мир вокруг Дато – с одной стороны, маленький и замкнутый в себе, с устоявшимися обычаями и законами, а с другой – настолько безграничный и необъятный, что рассыпается сразу на несколько пространств: горы, море, город матери, Грузия, Петербург. Этот мир настолько многогранный, что его теперь не разглядишь через привычное донышко гранёного стакана – нужна камера. Срочно нужен настоящий киноглаз.