Фиолетовый

Исходно мы вместе со следователем рассматриваем происшествие по записям с мониторов камер видеонаблюдения, под оком которых двух приятелей остановили двое других, из которых один, приблизившись к скейтеру, незаметно наносит смертельный удар, отступая от оседающего на пол подростка, затем бегом удаляясь с места преступления, где, оцепенев, застыл товарищ раненого, в том же оцепенении затем стоящий перед зеркалом, пока мать смывает кровь с его непослушных рук и бескровного лица. Картинка с экрана – это всё, что знаем мы и что нам положено знать по замыслу Баса Девоса, экспериментирующего автора картины, остановившего внимание на событии и состоянии главного героя, уравняв нас, зрителей, с теми, кто так или иначе сопровождает последующие шаги ошеломлённого Джесси, которому нечего ответить на упрёки компаньонов-тусовщиков, который не в силах совладать с собой и не может придти в себя, пытаясь продолжать жить, поскольку жизнь ведь, вроде бы, продолжается. Жизнь продолжается, она, случись даже ядерная война, продолжится существованием каких-нибудь простейших существ, выживших назло разумным, но что это будет за жизнь и можно ли это называть жизнью – так и после пережитого потрясения Джесси никак не может вернуться к прежней жизни, подкошенный смертью своего приятеля, молча неся в себе последствия того удара, от которого умер другой. Режиссёрский план состоит в транслировании психологического состояния любимыми им средствами визуальной выразительности, которыми Бас Давос стремится передать характеристики предельного напряжения, с которым незримо борется подавленный молодой человек, сам вряд ли способный сформулировать в словах беспокоящие его страхи и волнения, а посему затея заключается в том, чтобы попытаться передать внутреннюю нервозность главного героя, приливы крови к голове, учащённое сердцебиение, дрожь тела и слабость в ногах – всё, на что хватает свето-цветовой композиции, скрадывающей почти полную бессловесность посмертных отношений юноши с внешнем миром, продолжающего жить, кажется, в мире ином.