Роман Полански о м\патриархате в фильме 'Венера в мехах'
Театрализованное кино по одноимённой пьесе американского драматурга Дэвида Айвза, которая, в свою очередь, основана на знаменитой повести Леопольда фон Захер-Мазоха - с первых минут захватывает внимание и реальное время превращается в невидимку, в нежданного гостя, на которого по сути плевать. Эммануель Сенье в кадре означает лишь одно - уровень харизмы, наполненности персонажа гарантировано высок! Причем становится интересно, какова Сенье на самом деле, как человек, как женщина настоящего мастодонта кино? Ведь в этом фильме она фактически играет две роли сразу, и роли эти полярны: средненькая актриса, выглядящая так вульгарно и комично, но в сочетании с красотой самой Сенье - получается коктейль неожиданных противоречий, которые в итоговом образе притягивают своей диковатостью, неуклюжестью и настырностью. А второй персонаж Сенье - это сначала госпожа, а в конце фильма и вовсе богиня, нерасторопно рассекающая театральную сцену пылающими волнами томной харизмы. Взгляды из-под полу закрытых глаз, взъерошенные волосы, кожаный лакированный костюм, ошейник, неприлично низко опущенные чулки. Ванда продуманный игрок. Каждое её слово, каждое действие столь уверенно преподносятся ей самой, что замученному кастингами режиссеру ничего не остается, кроме как добровольно и с неожиданно сменившейся нежностью сдаться Ванде. Тома даже для зрителя является не больше, чем игрушкой, дополнением. Он скорее ещё одна декорация на сцене, претендующая на важность, а по сути давно забытое кем-то нечто. По мере того, как Ванда втягивает нас в свою игру, Тома меняется. Он принимает правила почти беспрекословно, на полном серьёзе он проживает то, что сам написал благодаря той энергии, той жгучей чувственности, которую излучает Ванда. Кстати, она умело и обаятельно подводит режиссера к тому, что он и его невеста жалкие снобы, что они лишь претендуют на интеллектуальность, на важность ментального здоровья, но на самом деле вся их жизнь, успехи, работа - это побочные от знатного происхождения вещи. Режиссера Ванда упрекает в том, что он писал слепо, бездумно, почти глупо, поскольку сам не прожил то, о чем говорит. Это и есть замшелая брешь пьесы: в ней нет настоящей чувственности, но её можно привнести апломбом цельной личности, что Ванда и делает на протяжении всего фильма. Данный фильм являет собой цельное, умеренно насыщенное, одновременно комическое и трагическое произведение, которое в фильмографии Полански занимает особое место, хотя эта работа безусловно пересекается некоторыми мезансценами с предыдущими картинами мастера. 9 из 10
Венера в мехах
Роман Полански по праву является одним из самых выдающихся режиссеров в истории мирового кинематографа, чьё творчество оказало глобальное влияние на многих авторов и оставило заметный вклад в мире киноискусства. Удивительно, но даже в 80 летнем возрасте знаменитый постановщик не растерял свой творческий запал и своеобразный азарт. Это отчетливо демонстрируется в данной ленте. В этом фильме Роман Полански не только показывает то, что на пенсию ему рано, но и в очередной раз подтверждает, что он разноплановый автор. Режиссер, который способен работать абсолютно в любом жанровом направлении. Картина является экранизацией пьесы американского драматурга Дэвида Айвза, которая, в свою очередь, основана на знаменитой повести австрийского писателя Леопольда фон Захер-Мазоха «Венера в мехах». Действие разворачивается в помещении небольшого театра, где режиссер - постановщик занимается прослушиванием претенденток на главную женскую роль. Однако перед его уходом, в театр заявляется вульгарная женщина, которая убеждена, что это идеальная для неё роль. Простой диалог двух человек превращается в круговорот страстей, желаний и настоящих потрясений, постепенно стирая границы между театральной репетицией и реальностью. Как и в своей предыдущей работе, великолепной камерной трагикомедии «Резня», все события происходят исключительно в одной локации, а действие представлено в виде диалогов всего двух персонажей. Артхаусный сплав драмы и черной комедии с эротическим налетом. Картина обладает интересной атмосферой, она разворачивается в легкой и непринужденной манере, но постепенно градус повышается, в воздухе витает напряжение, что в итоге выливается в очень необычный финал, отдавая духом сюрреализма и какой-то мистикой. Во всяком случае после просмотра есть над чем подумать. Также в ленте есть своеобразные отсылки к творчеству режиссера, особенно интересным мне показался тонкий реверанс в сторону фильма «Жилец». Однако важно понимать, что столь радикальное авторское кино подойдёт далеко не всем. Я очень хорошо отношусь к творчеству Романа Полански, но данная работа меня не зацепила. Уж очень специфичным получилось кино. Здесь есть все составляющие успеха, работа оператора и музыкальное сопровождение, умные диалоги и отличные актерские партии, но в общем плане это дело вкуса. Главные и единственные роли исполнили Эмманюэль Сенье и Матьё Амальрик. Первая исполнила свою роль просто блестяще, показав великолепную харизму и умение тонко переходить от состояния глупой девицы до властной госпожи с мастерским перевоплощением. Её бешеная энергетика и сексуальная раскрепощенность завораживает и главного героя, и зрителя. Второй же предстал в образе сложного театрального режиссера, в какой-то степени его герой является версией самого режиссера, это заметно даже в прическе. Прекрасный актерский дуэт мастерски разыгрывает психологическую дуэль. Венера в мехах это маленький независимый фильм от одного из признанных мастеров мирового кинематографа. Драма, трагедия и комедия в одном авторском флаконе, поднимающая темы феминизма, взаимоотношений между мужчиной и женщиной, а также в сатирической манере исследующая театральную среду. Мне данная картина показалась интересной, но не очень понравилась, просто не мой формат. Однако в любом случае почитателям творчества режиссера пропускать её не стоит. 6 из 10
Художник так видит!
Что сказать, давно я так не смеялся. Любите ли вы театр? Даже если нет, все равно посмотрите этот фильм. А уж если любите, то вы просто обязаны это сделать! Тема, которую избрал маститый режиссер, внешне выглядит, как бы это сказать, скользкой. Легко скатиться в скулосводящий фрейдизм, а того хуже, просто пошлость. Но вместо этого месье Полански потчует нас камерным, ироническим и уморительно смешным зрелищем. На дворе у нас, как известно, двадцать первый век и постмодернизм, и поэтому занудное классическое повествование Захер-Мазоха преломляется сразу через две призмы авторского видения - маленького затюканного режиссера, постановщика пьесы, а впоследствии - и явившейся на просмотр вульгарной и развязной актрисы по имени Ванда Журден. Да, ХУДОЖНИК ТАК ВИДИТ! Вместе они творят новое, не побоюсь этого слова, авангардное прочтение классической пьесы! Декорации так себе - изрядно обшарпанная сцена, забытый с прошлого спектакля огромный возвышающийся фаллический кактус (он, разумеется, символизирует, а как вы думали!) и даже меха условно исполняет вязаный шарфик 'мейд ин олимп' - но какое это имеет значение для увлеченных творческих людей?! Очень скоро диалоги пьесы начинают сливаться с диалогами главных героев, по едкости живо напоминая фильмы Вуди Аллена. Игра актеров великолепна, а эти маленькие детали вроде 'полета валькирий' на мобиле режиссера... Полански может в сатиру, господа! Ванда решительно берет в свои руки творческий процесс, а заодно и режиссера, легко трансформируясь из побитой жизнью средненькой актрисы в богиню, жрицу, доминатрикс - и обратно. Финальная сцена заслуживает отдельных продолжительных аплодисментов - вот оно, высокое искусство театра, катарсис, занавес, ЗАНАВЕС!.. --- Великолепный камерный сатирический бенефис. Браво!
Прикосновение нервного меха
Эммануэль Сенье сама по себе уже является источником особого очарования. С момента выхода «Горькой Луны» прошёл двадцать один год, иных за такой срок уже и не узнать. Но удивительное дело, её образ не менее волнителен, и по-прежнему в глазах героини искрится дьявольское мастерство соблазна, невинность и женское лукавство. О том, что актрисе почти 50, после первых двадцати минут просмотра просто забываешь: богини, в конце концов, возраста не имеют. Матьё Амальрик составляет достойную пару Эммануэль и играет более чем убедительно во всех ипостасях, проходя в процессе повествования полный путь от организатора гладиаторских боёв на арене чувств до безвольного пресмыкающегося. Туда ему и дорога. Фильм захватывает с первой же минуты… да что там, его просто невозможно прервать. Сюжет даже не берусь пересказывать, он достоин вдумчивого и пошагового обсуждения, и, помимо собственно экранизации пьесы Дэвида Айвза по повести Леопольда фон Захер-Мазоха, тут немало знаков и отсылок к событиям от начала эры до современности. Изысканным удовольствием для ценителя будет находить и раскусывать эти орешки самостоятельно. Эмоциональный накал таков, что не всякий фильм даже самого Полански способен его повторить. Вечная борьба всепоглощающей страсти с общественной моралью и ханжеством достойна самой неожиданной развязки. Но порой просто хочется закричать: Хватит стоять и смотреть на то, чего ты так давно желаешь! Бери же и наслаждайся вволю! Фильм точно не для всех, частично это из-за некоторой наигранности и театральности – эти правила придётся принять: в данном случае гипербола является основой; исключив её, фильм лишится своей магии. Поэтому к «Венере в мехах» нужно идти в особый день и с особым настроением, по красному ковру с бутылкой шампанского, держа за руку юную куртизанку. А во время сеанса - отключить все мобильные телефоны, ибо даже того, что есть в фильме, слишком много. 9 из 10
Чувственность как трансцендентное
«Венера в мехах» (2013) фильм Романа Полански. Сюжет фильма может уместиться в одном предложении: режиссер Тома Новачек репетирует свою пьесу с актрисой Вандой Журден. Трактовки фильма предлагают различные пути реконструкции: биографических подробностей, сценария, литературных источников. Но можно взять фильм в скобки, подвесив в неопределенности происходящего. Хочется предположить, что зритель в эти скобки идет, поскольку вхождение в фильмическое пространство начинается с постепенного открытия дверей, за которыми следуют еще одни двери и еще одни. Степень удаления обеспечена множественной рамкой, рамкой которая от повседневности очень плотно закрывает происходящее. Но вместе с тем: старый театр, уставший режиссер, дождь, сломанный каблук, пропущенное время, семейные обязательства, как постепенно всплывающие обстоятельства жизни двух героев – обычный репертуар сопротивления повседневного, где ничего не происходит. Приготовления героини к чтению своей роли, бутафорство образа: накладных ресниц, дешевой помады, актерской скороговорки, несуразности одежды, - заостряют комичность происходящего, его предельную прозаичность и тривиальность. То, что начинает происходить – это история, которая в рамках повседневности случиться не может. Никогда. И хочется думать о ней как об истории желания. Желания, как того, что оказывается возможным только в очень хрупких координатах не редуцируемых до ясных причин. Можно ли рассматривать происходящее в фильме как процесс обретения? Утраты? Дезавуирования ? Припоминания? Представляется, что основной герой фильма – это чувственность и ее трансформация (а может быть трансгрессия), и она множественна. Герои не знают, куда приведет их желание. Но плотная рамка условности позволяет пройти в нем до конца. Внутри фильма она обеспечена перебоями ритма, банальность граничит с возвышенным, прекрасное с прозаичным, рабочие уточнения с тем, что уже начинает случаться. Именно перебой, двусмысленность и неопределенность позволяют удерживать этот феномен – чувственности как трансцендентного, не редуцируемого к причинам, биографии, социальности, воспитанию, и измеряемого, исключительно, интенсивностью. Мы не знаем играет Ванда или она этим является. Аффективная плотность свидетельствует о том, что является, но является в этом зазоре между то ли пьесой, то ли жизнью, то ли репетицией, то ли непосредственно случающимся. Основное происходящее случается между, это и не режиссер, и не актриса, и не герои, и не отсылка к литературе. Взятие в скобки всех определенностей оставляет возможность чистого события. Мы могли бы предположить, что существуют феномены достоверность которых возможна только в предельной степени условности. И желание один из подобных. Как только обретаются земные координаты – все грозит превратится в пошлость, в фарс, в комедию, во все, что угодно. Полански предлагает зрителю каким–то образом подумать о желании. И том, хрупком пространстве, где оно оказывается возможным. Беккетовском «где и были, если были».
Про богиню
Общее впечатление: Фильм — это театральная постановка. Одна локация, два актера, и ничего больше. Но не смотря на то, что герои никуда не уходят, смотрится это только в плюс, атмосферность зашкаливает, а камерность придает особый шик! Чтобы вам было проще опереться на сюжет, я вам расскажу что к чему. Театральная постановка основана на пьесе «Венера в мехах» Леопольда фон Захера-Мазоха, именно благодаря повести Захера-Мазоха склонность получать удовольствие, испытывая унижения и насилие получила название мазохизма. И кстати, было бы неплохо ознакомиться с повестью) Украшение ленты — Эммануэль Сенье (Ванда Журден), каждый раз когда я смотрю на Эммануэль, я понимаю, что в ней нашел Роман. По совместительству Сенье не только жена Полански, но и его муза, а для творческого человека — это главное. Найти свою жилку и черпать из нее вдохновенье, что в принципе у Романа получается неплохо. В ленте Эммануэль играет развязную, вульгарную девушку, которая нарядившись в садо-мазо пришла на пробы в театр, дабы получить заветную роль. Зная весь текст наперед, Ванда готова показать на что она способна, только не теряйте головы!) Еще одна важная роль принадлежит Матьё Амальрику — Тома. Актер играет режиссера, весь день Тома проводил прослушивания, выбирая актрису для пьесы по знаменитому роману Леопольда фон Захера-Мазоха «Венера в мехах». Режиссер в отчаянии, но тут появляется она… ) И вроде все что в ней, ему не мило, он никогда с такой не сталкивался, огненной женщиной, роковой. Которая не только знает его мысли наперед, но и готова подыграть, настоящий сгусток энергии, взбаламошенная и такая непостижимая) Смотреть на тандем этих двоих профессионалов увлекательно, я 100 лет не была в театре, и благодарна Полански за то, что он смог перенести дух театра в кино, я будто зритель, сижу тихонько в кресле и подсматриваю за перипетиями двоих. Чем больше они открываются друг другу, тем интереснее наблюдать. И кажется пути назад нет, о, точно нет. Театральная постановка перенесет вас в реальность, границы смоются и вы сами не увидите, как игра перескачет в нечто большее. А какие диалоги! Ну великолепно же! Ирония, сарказм, острота — некоторые эпизоды заставляют не просто улыбаться, а удивляться и хохотать. Восхитительно сыграно, браво Полански, ты умеешь захватывать! 9 из 10
TT
Tyrell_Corporation
Кинокритик
Позитивный отзыв
Стихия против концептуальности
Говорят, искусство проявляет себя в многообразии интерпретаций: оно не является ответом на вопросы, а скорее порождает смыслы. И каждый зритель, заглядывая себе в душу, находит свой собственный ответ о том, что он увидел. Форма спектакля внутри спектакля лежит на поверхности. Однако чувствуется иерархия миров: казалось бы, главная задача героев — репетиция постановки, но не тут-то было. Герои выныривают из своих ролей, соскакивая с написанных строк на полуслове, чтобы высказать друг другу то, что им мешает или движет, что они чувствуют или хотели бы чувствовать. Реальность и актерская игра бесшовно переплетаются, однако, написанное в сценарии — лишь побуждение для личных открытий и переживаний, которые герои выносят на суд друг другу. В самом начале картины мы видим режиссера Тома, раздраженно объясняющего по телефону, что все актрисы, которые приходят на прослушивание, не стоят его внимания, потому что одеты как проститутки и не владеют грамотной речью. Героиня Сенье, будто дожидаясь этих слов, буквально вваливается в театр, воплощая все, что он только что сказал. Преисполнившись чувства превосходства над актрисой, режиссер теряет контроль над происходящим и соглашается подыграть ей в качестве актера. Еще минуту назад будучи постановщиком и имея полную власть в своих руках, Тома обнаруживает себя на одном уровне с героиней Сенье, что дает ей преимущество. Интересно поразмышлять, действительно ли ее героиня по сценарию обладала такими недюжими актерскими навыками, или это сделано специально, как некий эффект восприятия Тома? Ведь он вмиг стал таким же, как она — беззащитным перед властью текста, мнением аудитории, оценками его игры со стороны. Стал нервничать, сомневаться, не находя себе места среди декораций. Тома наблюдает, как героиня Сенье из легкомысленной, необразованной блондинки перевоплощается в серьезную драматическую актрису, желающую не только «отработать материал», но и понять, насколько он ей близок. Это сводит его с ума, ведь в его понимании в произведении Мазоха не только все очевидно, но и прекрасно, возвышенно. Его интересует не столько сама тема «садо-мазо», сколько накал чувств, готовность отказаться от собственной личности, чтобы получить гораздо больше — всеобъемлющую трансцендентность любви. Сенье, изумительно переключаясь между своими ипостасями, кажется, имеет гораздо бОльшую власть, поскольку для нее сам вопрос не стоит в том, чтобы жертвовать своей личностью. Очевидно, это понятие она как актриса воспринимает условно, вмиг психологически сбрасывая «кожу» и мутируя в полную противоположность, не утруждая себя философскими размышлениями. Для Тома эта пьеса — словно крестовый поход, он держится за ее смысл, оказываясь вовлеченным в крайности, заключенные в ней. Он боготворит женщину, но это означает, что она — лишь объект. Он страдает в своей любви — но это означает, что женщина — тиран. А может быть женщина — и есть трансцендентность, чистая стихия, свободная и хаотичная в своей власти и силе, что бы мужчина ни думал о ней? 10 из 10
Дуалистический спектакль
Необычная и высокоискусная постановка Романа Полански, который показал театр в кино или кино в театре, или историю внутри истории? В любом случае, связь с реальностью пропадает, оставляя только действующих героев и на сцене, и на экране, и на экране во время сцены. Перед нами отчаявшийся постановщик Тома, который пытается найти актрису для своей пьесы. Кадры приветствуют нас в театре, бросая сюжетные продвижения на сцену, а попытки достичь своей цели оставляют кадрами пустого зала. Актёр Матьё Амальрик достаточно хорошо производит впечатление отчаявшегося постановщика, который остаётся один на один со своими неудачами. Но опоздавшая на прослушивание артистка в исполнении Эмманюэль Сенье меняет весь сюжет по своему характеру. Первый акт раскрывает персонажей как противоположностей, как статус «режиссёр» и «актриса», стирая грани между равенством полов. Личные доводы и переживания плавно перетекают на репетиции «Венеры в мехах». Леопольд фон Захер-Мазох написал этот роман в 1870 году, получив много постановок в театрах, эротических экранизаций в конце 60-х и как поклонников, так и противников этого чтива. Данная тема не оставляет современное поколение, представляясь перед нами в новых амплуа. Версия 2013 года даёт зрителю игру во время игры. Пока автор и исполнитель второстепенной роли пытается указать, что ему нужно от Венеры, актриса завладевает положением. Мы узнаём пьесу за игрой двух людей, пока сцена плавно не переходит в реальность. Жена режиссёра Романа Полански – Эмманюэль Сенье великолепно изображает заинтересовать и важность роли Венеры для постановщика. А вот Матьё Амальрик пытается выудить свой подтекст в романе 19 века. Впечатление от подготовки к роли женщины передаётся на зрителя. Стирание границ продемонстрировано весьма точно, ведь только мы погружаемся в роли актёров пьесы, как они возвращают нас в мир Романа Полански, как бы говоря, что они на сцене и всё это роли в театре. Переход от увлечения к одержимости путает: где герои произведения, а где актёры. Экстравагантно авторы обходят все эротические детали романа, как бы делая акцент на них, но оставляя в воображение дальнейшую физиологическую связь. Благодаря постановке можно узнать сюжет и смысл книги, но вот личная заинтересованность Матьё всплывает позже, позволяя роковой женщине захлопнуть ловушку. Это строгая, расчетливая и доминирующая героиня способна перевернуть смысл романа, заложенный ещё Леопольдом фон Захер-Мазохом, бросая вызов современному поколению. В конце концов, каждый читатель вправе понимать и принимать роман так, как он его визуализировал и осознал. Скрытые смыслы и эротический подтекст радуют мужчин, раскрывают понимание ими (да, Матьё тут начинает говорить за весь мужской пол), а ущемление женщины, принуждение и, ни дай Бог, неравенство с мужчиной отражаются жарким огнём в глазах актрисы. Раскрываются истинные мотивы прихода на пробы, в то время, ты ещё не можешь понять: это ещё образ или реальный конфликт, но финальная сцена полностью переворачивает понимание фильма и в целом осознание работы Полански. Кульминация до того непредсказуемая, что ты начинаешь осознавать: а это когда игра перешла в реальность, ведь всё было так выточено, прокомментировано и скрыто юмором, что остаётся только восхищаться исполнением и иной адаптацией романа от Романа (каламбур уместен).
Бог наказал его, отдав в руки женщине
Роман Полански гений. Просто невообразимо, насколько гениален этот человек, ведь несмотря на такое небольшое количество актеров и всего одну локацию, он заставляет вас со страстью смотреть этот фильм до конца, не отрывая своего взгляда. Два актера, место действия - сцена. Актеры, играющие актеров театра. Ванда сначала предстает перед нами в образе глупой и вульгарной дамы, но на самом деле она просто чертовски умна. Наблюдение за ее действиями доставляет удовольствие, Эмманюэль сыграла так хорошо, будто и не играла вовсе, а родилась в этом образе. Она удивительным образом ломает Тома, заставляет его прогнуться под ее властность, выставляя наружу его извращенную натуру. Ее ирония, красота, ум, умение манипулировать буквально влюбляют в себя, порой даже заставляя вырваться наружу собственного извращенца. Но и главного героя обходить стороной не хочется. Амальрик Матьё в мельчайших деталях представил нам своего персонажа, показывая все стадии его отношения с Вандой. Он возмущен, переполнен ненавистью от ее глупых речей, но она же является его Госпожой. Ванда, войдя в его жизнь как образ всего того, что так ненавидит Тома, морально рушит его, вытаскивая его из-под купола моральных устоев, выпуская на свободу мазохиста, а в конце, возбудив в нем страсть, она, как настоящая Богиня, исчезает, оставив его наедине со своими грехами. Грандиозный фильм, изумительная пьесы Дэвида Айвза и гениальная интерпретация Романа Полански. 10 из 10
esveragora
Прежде хочу сказать что, это фильм и только фильм а как подошел к сложнейшему вопросу Поланский, это его достойный выбор. Труднее всего раскрыть себя в замкнутом помещении да еще вдвоем так что, достойного зрителя держать в руки. Для этого требуется великолепное мастерство и они оба, с Поланским были счастливы. Это безусловно чувствуется. Вот немного концовка смущает, особенно последнее поведение Ванди и отнюдь не Эмманюэль. Личное мнение - к великому сожалению, здесь мастер проиграл, упустил тонкость момента в превращении Ванди в не что подобное. Ванда крутится на сцене вульгарно. Как не состоявшая чертовка с метлой. Требуется выход за рамки происходящего. Увы сцена слишком коротка для этого. (Эффект Гарри Поттера? Тому подобное, более изящно, ведь винтаж круче. Но увы, опять же, это сцена и требуется что то иное. ) Создается чувство несостоятельности. Антихрист тоже имеет свое вдохновение и в этом кроется его притяжение. Думаю, передать это, очень сложно или специально избегают такое соприкосновение. А кто передаст, это изящное зло, тот всегда будет великим. Невольно вспоминается великий Гете. Но, но и есть но. Несмотря на это, я часто, всегда с стрепетом возвращаюсь к этому творению, авось случится чудо. Может здесь кроется, то самое необыкновенное. P.S. Еще одно сожаление, пролетели годы а великолепная ЭММАНУЕЛЬ осталась не полностью открытым, действительно жал.
КОММЕНТАРИИ