Приключение

Где жизни теченье сливалось С течением небытия, Где время для нас обрывалось, Однажды сошлись ты и я. Это строки из стихотворения Р. Тагора «Встреча». Я хотела, чтобы они стали эпиграфом к моему отзыву. Мне вообще ближе восточный образ мыслей и ведение красоты, восточное искусство и кино. Но фильмы М. Антониони я очень люблю, правда, только с Моникой Витти и еще 'Фотоувеличение'. Фильм «Приключение» - один из моих самых любимых. И награжден он по праву, потому что в европейском кино очень редко снимались красивые фильмы, в которых любовь была бы показана в высоком символическом смысле, поднята над обыденностью. Сразу извинись, что не смогла написать кратко, но надеюсь, что кого-то заинтересуют мои размышления о фильме. Начало фильма - показана любовная связь Сандро и Анны. С Анной Сандро прост: он не пускает Анну в свой внутренний мир, ограничивает и упрощает свои отношения, главное для него - физическая близость. Он хочет просто жениться на Анне и все, а желание Анны разобраться в их чувствах его раздражает, и скорее всего, именно поэтому, Анна хочет исчезнуть и потом все-таки исчезает... Самая важная тема фильма - рождение нового чувства к Клаудии. Красиво сняты сцены внутреннего сближения Клаудии и Сандро на фоне необыкновенной природы. Словно они вдруг оказались вдвоем на острове в океане жизни. А Клаудия своей необычной красотой, в этом окружении символов и образов природы, напоминает древнюю богиню. Они как бы приподняты надо всем и существуют вне времени. В фильме есть кадры, запечатлевшие смерч над морем, так же вихрь судьбы сталкивает Сандро и Клаудию, объединяя их в едином потоке. Наступает прозрение: они не могут сопротивляться нахлынувшему чувству, и связаны теперь прочно не только Любовью, но и чувством общей Вины перед Анной. Клавдия девушка необыкновенная, притягательная, влекущая и непостижимая. Клаудия принадлежит к той редкой категории женщин, любовь к которым проникает глубоко в душу, встряхивает человека, как яркий свет, как откровение. Какая прекрасная сцена на крыше храма. Снова двое приподняты над миром, они наедине друг с другом, в окружении уже рукотворной красоты. Сандро откровенен с Клаудией, такое возможно лишь между близкими людьми. И Клаудия его понимает, она любит его и пытается вселить в него веру в себя как в творца. Красиво заканчивается сцена: Клаудия стоит на возвышении и освещена светом, Сандро подходит к ней и смотрит вверх, на лицо Клаудии, в своей любви она выше его и может вдохновить его, дать новые силы. Но что-то мешает Сандро, неуверенность и беспокойство не покидают его. В сцене с молодым архитектором нам приоткрываются причины: « Мне тоже было 23 года», - говорит ему Сандро. И там, в далеком прошлом, остались его дерзкие мечты, юношеское стремление к победам, к самоутверждению, к творчеству. Что же так «придавило» Сандро? Прожитые годы и компромиссы с самим собой, со своей совестью, желание заработать больше денег и более легким путем. А может быть, сама жизнь, в которой требовалось скорее приспособление к обстоятельствам, простое исполнение того, что требует заказчик, вернее, хозяин, а не творческое созидание, не искусство. Обыденность поглотила Сандро. С Клаудией Сандро другой, затронуты и пошатнулись уже ставшие привычными жизненные установки, любовь этой необычной девушки обостряет чувство горечи и опустошенности в душе Сандро. Смятение чувств заставляет Сандро искать выход в физической близости с Клаудией (это проще, привычнее), а ее этот грубый порыв пугает, словно она вдруг столкнулась с совсем незнакомым ей человеком. Клаудия так же, как еще недавно Анна, хочет разобраться в своих чувствах и чувствах Сандро к ней. Но и ее ждет удар. Предательство Сандро. Сандро пошел по «проторенной дороге», в сексе пытается заглушить свои сомнения, снова обрести равновесие. Что это? Болезнь века: болезнь чувств? Будут ли Сандро и Клаудия вместе? Наверное, да. В финале фильма Клаудия, прощает своего любимого. Последние кадры фильма необыкновенно красиво сняты, каждая деталь имеет большое символическое значение. Прекрасно, что нет слов, слова не нужны, рука Клаудии медленно движется и касается головы Сандро… Сейчас другое время, и кино другое: все проще, все примитивнее. В фильме Антониони показал, как человек (архитектор Сандро) не способен любить: ощущать не столько физическую потребность в близости и желание вступить в брак (обеим героиням, каждой в свое время, он делает это предложение), а именно внутреннюю, духовную близость. Ту связь, что питает человека такой жизненной силой, которая необходима для самосовершенствования, для ощущения своей правоты, для счастья самовыражения. Ведь только любовь дает человеку такую возможность – выйти за пределы своего «я», слиться с любимым человеком, и через это слияние осуществить смысл своего существования. Это горький, правдивый фильм. Но снят он необыкновенно красиво, поэтично. Поэтому я и начала свой отзыв отрывком из стихотворения великого поэта и мыслителя Р. Тагора. Я простая зрительница, не искусствовед, поэтому написала свое, личное мнение о фильме великого итальянского режиссера М. Антониони 'Приключение'.

Знаменитый фестивальный скандал с «Приключением» - освистание, неприятие, отторжение. Что же нового сделал в этом фильме Антониони, чтобы вызвать такую реакцию? Во-первых, это, конечно, сюжетная ловушка так называемого «ложного детектива» (понятие, что очевидно, появилось лишь впоследствии), обманывающего зрительские ожидания. Во-вторых, вязкий ритм почти двух-с-половиной часового повествования, в котором решительно ничего не происходит кроме психологических метаний героев. Это на тот момент было первое в чистом виде интроспективное, интровертивное кино, которое еще никто не решался снимать. В-третьих, не в последнюю очередь в еще пуританском 1960-м году зрителей раздражала и казалась в новинку очевидная эротическая заряженность атмосферы фильма. Сумма этих трех факторов вкупе с длинными планами, снятыми при минимальном монтаже, что всегда утяжеляет восприятие, и обеспечила неприятие «Приключения». Однако, при разборе этой действительно великой картины, выдающейся и по замыслу, и по исполнению, стоит взять во внимание амбивалентность тезиса Делеза об Антониони как критике морали. С одной стороны, потому, что поступки героев «Приключения» активно расходятся с их словами и мыслями, они изворачиваются, ища возможность изменить друг другу на каждом шагу, то есть мы видим несовпадение привычной морали поведению людей. С другой стороны, по своим выводам из изображенного на экране, Антониони выглядит скорее поборником именно традиционной морали и обличителем современных ему нравов. Как и Бертолуччи, спустя двенадцать лет в «Последнем танго в Париже», Антониони хочет показать тупик полигамии, но делает это ненавязчиво, скрыто от зрителя, подспудно, заставляя видеоматериал автоматически доказывать запрятанные в него тезисы. «Приключение» - в этом смысле грандиозный обман зрителя. Не только в плане сюжетной ловушки с исчезновением девушки, которая на получает хода, но и в плане того, что режиссер постоянно показывает персонажей-хамелеонов, изворачивающихся, меняющихся от сцены к сцене до неузнаваемости (Моника Витти достигает здесь особой виртуозности: вот глаза ее героини смеются, она счастлива, а через минуту холодна и грустна). Масштабность художественный задач, стоявших перед Антониони в «Приключении», потребовали от него сложного эстетического инструментария. Сценарий, написанный в соавторстве с Тонино Гуэррой, напоминает реку со множеством боковых рукавов, речушек, подземных источников. Здесь каждая деталь значима и может отозваться спустя десятки минут уже на новом витке (как например, эпизод с преследованием писательницы толпой возбужденных мужчин), образ может стать кочевым, дрейфуя от сцены к сцене, постепенно разрастаясь в метафору (как например, символика мужского взгляда на женщину – сквозная в фильме). Фильм с таким незатейливым в общем-то названием становится масштабным приключением зрителя в недра кинематографии, собственно кинематографической художественности. Можно сказать в этом смысле, что это фильм о взгляде, об изображении (это было развито позднее в «Фотоувеличении», где изображение уже лжет), о силе образности, прежде всего сексуальной. «Приключение» - о том, что притягивает друг к другу людей и о том, что их друг от друга отталкивает, он – о ненасытности мужского видения, рыскающего по женщинам, смотрящего на них и неспособного удовлетвориться чем-то одним (отсюда – измены и трагедия полигамии). Порой возникает ощущение, что мы видим героев глазами пропавшей Анны, осуждающей их за мимолетную связь. Героиня пропала, будто вышла по ту сторону экрана, стала зрителем, как и мы, а сам зрительский взгляд становится метафорой иного видения из другого измерения. Если рассматривать фильм с этой позиции, до в финале мы видим, что Антониони – всецело на стороне Клаудии с ее рефлексивными метаниями, а не на стороне аморального Сандро. Герои «Приключения» (при том не только главные, но и почти все) готовы на любую амурную интрижку, любую авантюру их уже ничего не сдерживает – старая мораль мертва, мы, считает Антониони, действительно на пороге новых ценностей (симптоматично, что он снимает свой фильм накануне 1960-х, перевернувших привычные представления о нравственности). Однако, уже тогда он предвидит, что эти ценности не принесут человеку счастья, еще больше запутав его в лабиринте собственного эгоцентризма и гедонизма. Любовь, секс – то, что должно сближать, лишь увеличит между людьми незримую дистанцию.

В Каннах в 60-ом году фильм Антониони был освистан зрителями. С течением времени многими критиками и влиятельными люди мира кино был признан одним из величайших фильмов в истории кино. Первую роль у мастера в фильме исполнила великолепная Моника Витти. В последствие ставшая музой режиссера. Сюжет фильма не блещет хитросплетениями и на удивление прост, но потрясающий киноязык Антониони цепляет и заставляет смаковать каждый кадр фильма. Компания итальянской молодежи плывет для отдыха на остров. Но счастливому отдыху приходит конец когда исчезает одна из девушек. Тут было место и любовным страстям между героями и даже акуле. Но так даже сам Антониони не говорит что же на самом деле случилось с Анной. Да это уже становится не так важно когда на первый план выходят взаимоотношения Клаудии и Сандро. Тема же фильма имеет очень печальный и грустный осадок-полного опустошения внутри героев. Чем то фильм напоминает некоторые работы Феллини. Но славу богу Антониони не убил человечность внутри героини Витти легкой наживой и доступным сексом.

— Бууу, — кричали зрители, когда итальянский режиссёр Микеланджело Антониони демонстрировал свой фильм «Приключение» (L’Avventura) на Каннском фестивале в 1960 году. Исполнительница главной роли Моника Витти расплакалась и они с Антониони сбежали с показа. Своё признание фильм всё же получил — «Приз жюри» — третья по значимости награда фестиваля после «Золотой пальмовой ветви» и Гран-при. Но даже в режиссёрской среде Микеланджело Антониони воспринимали по-разному. Одни считали его работы шедеврами, а другие — тягомотиной. Ведь если Антониони хочет показать, как кто-то идёт по лестнице — он продемонстрирует это от начала и до конца. Стэнли Кубрик считал фильм «La Notte» своим любимым, хвалил Антониони и Мартин Скорсезе. А вот Ингмар Бергман был уверен, что кроме двух фильмов у итальянского режиссёра смотреть больше нечего и не понимал, почему его так любят. Снимать подобные фильмы — это не работать в Голливуде. У режиссёра постоянно кончались деньги. Первая часть «Приключения» снималась на острове Lisca Bianca, недалеко от Сицилии. Это была работа в тяжёлых условиях — холод, проблемы с перевозкой оборудования и даже перебои с едой. В какой-то момент актёрам, вообще, пришлось играть без гарантий оплаты. Сицилийские съёмки тоже шли туго. Сцены, которые планировалось снять за несколько часов, растягивались на несколько дней. В общем, это была тяжёлая работа, а одна из актрис, вообще, оказалась в больнице из-за переохлаждения. Главная особенность фильма в том, что Антониони пытается сломать привычный канон. Ведь как делают фильмы — в них есть сюжет, сцены идут одна за другой — задача режиссёра, чтобы зритель не заскучал. У итальянца зритель откровенно скучает. Сюжет тут нарисован пунктиром: группа людей приезжает на остров, чтобы отдохнуть, но одна из женщин, Анна, пропадает. Её будут искать Сандро и Клаудия. Вдвоём они отправятся по Сицилии, будут блуждать в её самых заброшенных уголках — навигаторов тогда ещё не было, как и чемоданов на колёсиках. Подумать только, колёсики появились лишь в 70-х. Зритель вместе с Сандро и Клаудией на протяжении двух с половиной часов будет созерцать сицилийскую природу, города и странноватых жителей. Постепенно окажется, что Анна не особо-то и нужна. К концу фильма никто из зрителей и не вспомнит, как она выглядела. Сегодня мы избалованы фильмами, которые насыщены сюжетом. Смотреть бессюжетное кино — настоящее испытание. Нужно ли его проходить? Я в этом не уверен. Если вы увлекаетесь кинематографом и хотите изучить работу, которой вдохновлялись многие режиссёры — тогда смотрите. Но если вы раздумываете, как бы весело провести вечер — «Приключение» вас лишь усыпит. Надо ли говорить, что это только первая часть «трилогии отчуждения». За «Приключением» следует ещё два фильма: «Ночь» и «Затмение». Антониони, хоть и был сторонником итальянского неореализма — жанра, в котором режиссёры старались показывать жизнь без прикрас, с бедностью и страданиями, всё же работает в своём стиле. Герои у него — сплошь средний класс, да и не похожи они на нуждающихся. Страдания героев Антониони исходят от внутренних проблем. Может ли это быть интересно зрителю? Да, но точно не каждому. Ну разве что вам охота полюбоваться на Италию 60-х.

Эту кинокартину не редко называют ключевой для развития не только франко-итальянской новой волны, но и всего кинематографа в целом. Режиссёр ленты Микеланджело Антониони конструирует фактически бессюжетную историю, которая, вместо того чтобы сконцентрировать своё повествовательное внимание на детективной развязке поиска неожиданно пропавшей девушки, углубляется в психологическое исследование характеров главных героев. И действительно, по ходу сюжета зритель начинает растворяться в медитативно-монотонной атмосфере фильма, плавно и даже очень медлительно вальсирующей от таинственной пропажи красотки на безлюдном скалистом острове к постепенно разгорающейся новой любовной истории настолько же яркой, насколько и опасной. Эта кинолента Антониони, как и вся его фильмография, не подойдёт к просмотру и изучению обычному, рядовому зрителю, привыкшему к стандартной форме кинематографического произведения с чётко обозначенными завязкой, кульминацией и развязкой. Микеланджело они не нужны. Он ставит своей задачей заворожить зрителя гипнотическим методом, демонстрируя на экране чистую 'бессмыслицу', вроде бы никак не продвигающую сюжет ни в каком из привычных направлений. Однако в концовке киномастер обязательно покажет, зачем же всё это было сделано, и думающий, размышляющий любитель синематографа сам разрешит для себя все накопившиеся в процессе просмотра вопросы, поставив точку или троеточие в разгадке этого загадочного творения. Таким образом, 'Приключение' является уникальным примером легендарного авторского кино, которое действует исключительно по своим правилам. Стараясь низвести до атомов все 'ветхозаветные' предписания и общепринятые шаблоны в кинематографе, Микеланджело Антониони с изящной ловкостью и творческой бесцеремонностью формирует аскетически визионерскую и психологически углублённую новоизобретённую структуру фильма.

Главная загадка 'Приключения' Антониони для меня - в том, почему же, почему этот фильм не вошёл первым номером в must-see кинематографической Сицилианы. Красоты острова он показывает куда замысловатее, подробнее, умнее любого 'Спрута', погрязшего в пыли и отбросах промышленных, богатых криминальной фактурой задворок Трапани, и уж тем более толковее, живее Копполы, с американской наглостью назначившего в 'Крестном отце' мизерную, почти вымершую, труднодоступно нависшую над гламурной Таорминой деревушку Савока общемировой дежурной по сицилийскому колориту. Да что говорить: располагающий всеми современными средствами передачи изображений Торнаторе, эрудит, визуал, одержимый краеведением сицилиец, не смог обойтись тремя фильмами - 'Маленой', 'Баарией', Кинотеатром ' Парадизо'' - чтобы органично вместить в них сколько-нибудь исчерпывающую часть островного образного ряда. А Антониони - смог, легко, естественно, без натуги связав в единственном кинополотне жестокую терпкость и разнообразие сицилийских благодатей с пустотой, эпизодичностью, солипсизмом, 'отчужденностью' оказавшихся там людей, трусливой бессобытийностью их жалких жизней, так точно рифмующейся с мироощущением туриста. 'Приключение' всё - о Силиции. За всё, что с героями происходит (и особенно за то, чего с ними не происходит), за все те отражения, о которые долго будут биться в фильм втянутые, фильмом заболевшие - ответственна Сицилия. Сицилия одновременно отталкивает, выпихивает вон - и оплетает каждого паутиной связей всего со всем, безнадежно запутанной сетью великих культур, тысячелетиями теснящихся, толкающихся попами на этом малом клочке земли, как на коммунальной кухне. Толкающихся как-то помимо собственных жителей, но захватывая при этом весь остальной мир, выбирая с безошибочным вкусом древней расы изюм из всемирной художественной булки. Хотите русского следа? - Он будет! У Антониони на одном из необитаемых Липарских островов, в виду курящейся вершины Стромболи, исчезает в никуда невротичная молодая богачка Анна, а декадой раньше там же Росселини снял фильм 'Стромболи, земля Божья', историю литовской эмигрантки из Ковно (не Каунаса, а по-русски - Ковно!), которой некуда возвращаться (в советскую Прибалтику ей нельзя), которая хочет уехать как можно дальше, например в Аргентину, но её не пускают - и она выходит замуж за сицилийца, обитателя крохотного, застрявшего в архаике островка, становящегося ей тюрьмой и адом, но адом античным, одухотворённым. Прибалтийская эмигрантка возникла в сознании Росселини не просто так: рассказывая историю Карен, он переработал биографию русской эмигрантки, уроженки Латвии Александры фон Вольф, в замужестве Томази ди Лампедуза, супруги автора 'Леопарда'. Княгиня Анжела Томази ди Лампедуза, актриса, племянница Джузеппе и Александры (названная в честь Анжелики Салина, героини 'Леопарда'), единственный раз появится на экране именно в 'Приключении' - сыграв княгиню Монтальдо, владелицу виллы под Палермо. Которой станет у Антониони вилла Нишеми, принадлежащая Марии ('Мими') Иммаколате ди Вальгуанера, уже получившей к шестидесятому году известность в качестве дизайнера ювелирных украшений (работала у Тиффани, была директором отдела аксессуаров у Эльзы Скьяпарелли), но русскую паблисити приобретшей десять лет спустя, благодаря браку с представителем императорского дома Романовых Александром Никитичем, внуком великого князя Александра Михайловича, праправнуком Николая Первого. Полицейский участок из Милаццо перенесён Антониони в причудливые, без единого прямого угла, отвесной стены, не лгущего зеркала, скульптурными уродцами наполненные интерьеры виллы Палагония ('виллы чудовищ'), что в Баргерии - показанной куда подробнее в сценах съёмок 'Приключения' же у Торнаторе полвека спустя. Прославленные Гёте, Суиберном и Дюма монстры Палагонии находились в тот момент в состоянии близком к полной их утрате, слиянию их с породившей их землёй, хозяева виллы и не думали тратиться на их реставрацию (собственно, в 'Приключении' эпизод с найденной на островах вазой, видевшей циклопов и Цирцею, небрежно разбитой гуляющим на яхте аристократом, всё говорит об отношении тогдашних богатых и знаменитых, и профессионалов в том числе к собственному наследию). Внимание Росселини и хозяев к бесценной странности разбросанных по саду и карнизам Палагонии образин привлёк гостивший в Палермо у князей Лампедуза искусствовед Бернард Беренсон, тоже прибалтийский, а стало быть имперский уроженец. Спасение виллы Палагония стало последним художественным актом Беренсона перед смертью. От Беренсона же Антониони услышал о Ното, забытом, заброшенном, обойдённом туристами и архитектурными монографиями городке редкой, с ума сводящей барочной прелести километрах в тридцати от Сиракуз. Поднимаясь по лестницам Ното в небо - к собору или на собор, такой хрупкий, такой беззащитный перед гневом подземных богов (ведь самые древние боги сицилийцев - подземные, какими им ещё быть в этом огнедышащем, сейсмически шатком месте), Сандро, успешный, за миллионы лир уродующий долину храмов в Агридженто человейниками архитектор, ещё способен устыдиться своего предательства красоты, ещё способен ужаснуться тому, как быстро прекраснейший из оставленных большой культурой городов вновь заселяется угрюмым и злочугунно похотливым подземным племенем - устыдиться ненадолго, сам себя одергивая (портит же он намеренно, выливает же чернила на рисунок, наборосок собора, сделанный молодым, чистым, тем, у которого всё ещё впереди, художником) - но устыдиться, сдвинуться пластами души, извергнуться чем-то вроде раскаяния. Купол собора Ното рухнет из-за землетрясения в последний раз через полвека после 'Приключения' - и будет вновь воздвигнут и расписан русским художником, учеником Глазунова Олегом Супереко, не постыдившимся для вящей устойчивости новой конструкции изобразить себя самого в виде евангелиста Иоанна - молодым, дворово мускулистым, скуластым, длинно- и жидковолосым. Собственно, вся бессобытийность 'Приключения' - такова: потянешь за ниточку - окажешься погребённым под ворохом ассоциаций. Чем окончился этот случай, не узнать ни любви, ни дружбе: с каждым днём отвечаешь глуше, с каждым днём пропадаешь глубже... Не 'Расщелиной' ли Цветаевой (по мотивам сицилийского путешествия, под напором героических теней Эмпедокла и прочих написанной) вдохновлялся Антониони в сюжете? Анна буквально проваливается сквозь землю (а вход в Аид на Сицилии всегда под боком - сколько вулканов), и ни любовь, ни дружба не выдерживают скуки её поисков, бестолочи и отголосков сицилийском омерты (кодекса молчания) в свидетельских показаниях, потока жизни, которая идёт дальше без Анны, не замечая оставленного ею зияния, грубо навязывая живым своё равнодушие к из потока выпавшим. Мне ли всего этого не знать: я, я тоже искала пропавшего без вести, некогда дорогого мне человека. С тем же результатом: усни, сновидец! А домашним скажи, что тщетно: грудь своих мертвецов не выдаст.

Завязка фильма проста: представители обеспеченной мажорной верхушки среднего класса отправляются в путешествие на катере по морю. На одном из островков близ Сицилии они высаживаются на прогулку, и одна из женщин, поссорившись с женихом, внезапно исчезает. Начинаются поиски. Маленький остров неожиданно преображается во враждебную человеку среду, в какое-то подобие Зоны у Тарковского, вот только Сталкера у персонажей нет. В атомизированном буржуазном социуме каждый погружён в свои личные проблемы. Вроде бы пропавшую Анну нужно искать, но на самом-то деле, кому она нужна, включая потенциального жениха? Мало ли подходящих женщин вокруг шастает? В этом плане фильм оказывается современным. Не пожив в капиталистическом обществе, его проблем не понять. А теперь-то понятно, почему далее по ходу действия герои могут искать пропавшую женщину в новопостроенном, но заброшенном гостиничном комплексе. Поэтика природных и урбанистических пространств - это козырь Антониони, и здесь он мастерски работает с контрастом крупных планов и безбрежных пространств. Финал у фильма, можно сказать, чеховский, и досмотрев 'Приключение', вы поймёте, почему итальянские зрители начала 60-х завершали его просмотры в кинотеатрах возмущённым свистом. 'Ночь' и 'Затмение' - более популярные картины из 'трилогии отчуждения', но знакомство с трилогией стоит начинать именно с 'Приключения'. Эта работа более яркая, с относительно динамичным (по меркам Антониони) развитием сюжета. После её просмотра последующие работы мастера становятся более понятными.