Головой о стену

40-летний турок Чаит, окончательно опустившийся после смерти возлюбленной, собирает пустые бутылки в одном из ночных клубов Гамбурга. Отчаявшись вернуться в реальность, он решает свести счеты с жизнью и не находит ничего лучшего, как врезаться на машине на полном ходу в кирпичную стену. Однако вместо постоянной прописки на том свете, Чаит получает койку в психиатрической клинике, где судьба сводит его с эксцентричной особой по имени Сибель - 20-летней турчанкой с суицидными наклонностями. В первый же день знакомства Сибель предлагает Чаиту пожениться. Заключив фиктивное соглашение с турком-алкашом, Сибель надеется получить желанную независимость от своей семьи, а иначе чего хорошего ждать от жизни, если родной брат готов сломать тебе нос только за то, что ты обнимаешься с парнем. Все, что хочет Сибель, так это жить без оглядки - шляться по дискотекам и трахаться тем, кто подвернется под руку. В ее глазах спившийся лузер Чаит, который и дня не способен прожить без банки пива, может стать оптимальным прикрытием от бдительных и назойливых родителей. Чаит немало озадачен, но все же сдается под напором молодой землячки: теперь, по крайне мере, будет кому ходить за пивом. И вот уже следует знакомство с родителями и свадебная церемония… Так образуется этот странный семейный союз, который однако не дождется искомого благолепия. А пока поселившиеся в квартире Чаита молодые начинают вести свободную жизнь и волей-неволей вглядываться друг в друга. Так между ними начинается битва за то - самое главное - чувство, что называется любовью. В поэзии нет ничего безвкуснее и пошлее, как рифмовать «любовь» и «кровь»: 30-летний немецкий турок Фатих Акин на протяжении двух часов собственно только этим и занимается. Причем делает это без иронии и постмодернистских реверансов, что называется - «на голубом глазу». И у него получается не просто складно, а почти гениально. В непосредственности изложения истории и той эмоциональной силе, что захлестывают почище иных фильмов Кустурицы. Спрашивается: откуда что берется? Акин никогда не учился кино. Зато в детстве успел пересмотреть тонны фильмов - благо у соседей был свой видеомагазин. В шестнадцать стал актером и зарабатывал этим ремеслом до двадцати лет. В 25 он снял первый фильм как режиссер, поскольку так и не смог найти постановщика для своего сценария. И вот спустя еще 5 лет молодой самоучка выдал такой темпераментный и в то же время настолько мудрый фильм, что уже впору заканчивать с этим делом. Поскольку он сказал о жизни так много, что добавить что-то принципиальное уже вряд ли будет возможно. А ведь четыре предыдущих творения Акина ни разу не дали повода поверить в гениальность создателя. Он всякий раз сознательно снимал о том, что ближе, что находится буквально перед глазами. Так или иначе, проблематика первых картин («Быстро и без боли», «В июле», «Солино») разворачивалась вокруг иммигрантской темы. И вот вдруг он снял Кино - отчаянное и прекрасное, неистово взрывающее традиции тех политкорректных опусов, что пытаются, с большим или меньшим успехом, имитировать этнические конфликты. В Gegen Die Wand все начинается почти как анекдот на модную эмигрантскую тему, но постепенно история набирает такой накал, что к финалу драма из жизни турецких самоубийц, с кровью и песнями Depeche Mode, оборачивается экзистенциальной трагедией, которые разучились снимать, пожалуй, со времен «Последнего танго в Париже». Как и у Бертолуччи, у Акина буквальная попытка самоубийства – врезаться в кирпичную кладку - преобразуется в метафору: герои бьются головой о стену непонимания и разобщенности. Как и у Бертолуччи, любовь сливается в объятиях со смертью и кружит в танце, который хоть и не становится последним, но дает шанс по-настоящему оценить жизнь окончательно отчаявшемуся. В финале Сибель после серии новых метаний и очередных суицидных провокаций обретает ту самую стабильность, от которой так отчаянно пыталась сбежать. И тут неожиданным образом либеральный настрой картины, вроде как призванный расшатать или поставить под сомнение архаичные устои, оборачивается полной своей противоположностью. Противостояние мусульманским традициям в итоге становится гимном родовому культу. И такая смысловая рокировка оказывается еще одним, может быть, самым главным откровением фильма. Акин своим подходом к кино напомнил Фассбиндера: сделал все как будто в первый раз. Может поэтому, Восток в его фильме предстал таким же прагматичным как Запад. Теперь уже стало окончательно ясно, что на Земле есть лишь одно место, где можно укрыться от вселенской холодности – только в собственном сердце. Незапланированный, но заслуженный триумф фильма на Берлинском фестивале, куда он попал в последнюю минуту, вылился в скандал. Оказывается, ушлые репортеры раскопали ленты, в которых до того инкогнито успела сняться 23-летняя дебютантка Сибель Кекилли, сыгравшая тут свою тезку. Ими оказались десять порнокартин, в которых нетипичная турецкая красавица втайне от семьи уже два года зарабатывала себе на жизнь, скрываясь под различными псевдонимами. После обнародования этих материалов родители Сибель (совсем как в фильме) едва не отреклись от дочки. Однако после берлинского торжества Кекилли моментально стала звездой иного масштаба и скоро подписала несколько серьезных контрактов, неимеющих никакого отношения к голому кино. О том, что это девушка редкого таланта говорит хотя бы тот факт, что она обошла при кастинге 350 конкуренток, наверняка жаждущих этой работы ничуть не меньше. Нечто похожее случилось и с 42-летним турком Биролем Юнелем, к тому времени уже 15 лет разменивающим свой талант в серийно-телевизионной глупости и проходном кино B-класса. Они оба долго бились головой о стену, прежде чем в феврале 2004-го, объединив усилия, таки пробили ее.

В коллективном бессознательном идея о том, что очередным закатом Европы мы будем любоваться с минаретов мечети Парижской Богоматери, укоренилась прочно, но на поверку не так давно - лет пять, не более. Запустили ее, кажется, развернутые телерепортажи Первого канала о волнениях в парижских пригородах образца 2005 года. Настоящим шоком для отечественного зрителя стали тогда не столько съемки кладбищ обращенных в пепел автомобилей из Сан Дени и Вилье-ле-Белля, сколько зарисовки обыденной жизни обитателей вышеуказанных кварталов, на улицах которых камера практически не встречала европейских лиц. Казалось, операторы транслировали новости из Алжира, Бенина, Сенегала - откуда угодно, только не из благословенной страны под названием Франция, знакомой каждому по песням Пиаф и роману 'Три мушкетера'. Я помню реакции людей - разочарованных, раздосадованных, разгневанных (еще бы: их лишили Прекрасного Далека - последнего прибежища души !). В большинстве своем они искренне недоумевали, почему французское правительство бездействует вместо того, чтобы выслать 'всю эту шваль' из страны - туда, откуда приехали. Мой - несокрушимый - аргумент о том, что погромщики и злоумышленники происходят в основном из второго, а то и из третьего поколения иммигрантов, что родились они во Франции, не говорят ни на одном языке кроме французского и высылать их попросту некуда, ибо здесь их дом - никого не убеждал. Считать Мохаммеда, Мустафу и Лукунку Ндука-до-Каке полноправными французами обывательское сознание отказывалось наотрез. Здесь можно было бы продолжить логический ряд, заметив, что точно так же европейские подзолы отторгают саженцы иноземных пород, пытающиеся зацепиться за них корнями, а посему неудивительно, что отторгнутые приспосабливаются, как могут, превращаясь во вьюнов-паразитов, эродируя негостеприимную почву, глуша и забивая местный молодняк, - и встать на накатанную дорогу политкорректных опусов-слезовыжималок для прекраснодушных левых, надежно защищенных консьержами и кодовыми замками от издержек своей иммиграционной политики, красных тряпок для крайне правых, вынужденных - при материальной невозможности обеспечить себе соседство побелее - эти издержки терпеть. Фатих Акин, начиная собственную 'трехцветную' трилогию, путь этот отверг с почти ожесточенной категоричностью. Его 'Головой об стену', по сути, о том же, что и репортажи из Сан Дени - об имманентных иммигрантских непринадлежности, исключенности, бездомности и безродности, но на уровне экзистенциальном, не материальном. Фатум генетического кода оборачивается у Акина не менее безжалостным диктатом кода культруного. Стать натуральным блондином, не имея за спиной поколений нордических предков, невозможно - можно сжечь волосы перекисью (и непоправимо их испортить), но кого этим обманешь? Так и западные взгляды и теории, не родившись с ними в генах, можно усвоить лишь наивно-имитативно, и они так же искорежат не отформатированную под них душу. Эстетика распада a la Джим Моррисон и Курт Кобейн, не опирающаяся на многовековую традицию европейского декаданса, равно как и одержимость вульгарным феминизмом, не усвоившим сопутствующих антитез, самоироний и прочих импликаций ведут лишь к саморазрушению. И даже любовь, чудом пробившаяся сквозь нагромождения идеологического хлама, будучи осознанной и втиснутой в лоуренсовское определение свободы вдвоем, никого не способна спасти. Как ни странно, при всей своей психологической невыносимости, нервной освежеванности, обсессии смертью, фильм Акина остается одним из самых оптимистических образчиков 'большого' кино за последние двадцать лет. Под тонким слоем наносной европейской мертвечины в нем пульсирует огромная жажда жизни и огромный же потенциал обновления и возрождения, что бы ни случилось, каким бы боком жизнь ни повернулась. Акин, к счастью, не эксплуатирует (и даже не подсовывает потихоньку, для додумывания зрителем) расхожих идей об 'оплодотворяющей' миссии иммигрантов, призванных влить свежей витальности в усталые европейские вены - его герои как раз возвращаются к истокам и ими одними спасаются - но неимитируемая, магматическая энергия, бьющая с экрана, говорит сама за себя. Иммигрантская драма 'Головой об стену', сделанная европейски, но очень поверхностно образованным турком, стала первым за десять лет немецким фильмом, награжденным главным призом Берлинале. Это - новая Европа, и отнюдь не ее закат.

Наверно, квартиры одиноких холостяков разочарованных в жизни, все одинаковы, по-крайне мере, моя примерно такая же, как у Кахита. И быть может, все люди подобного склада боятся мечтать о счастье, поскольку считают, что если оно и было, то уже давно позади, а достойны ли они нового, они не уверены. Если именно так смотреть на жизнь, то можно и головой о стену, а может и разбитой бутылкой по венам... есть конечно, и другие способы, но не хочется сильно страдать при этом, хочется побыстрей... Кахит забил давно на личную жизнь потому, что он пережил трагедию, которая унесла его за пределы нормального социума, его просто устраивало, что он еще жив. Такие люди не в силах жить прошлым, не хотят жить настоящим, и не надеются на будущее, но судьба не слепа, она готова сжалиться над падшим. Кахиту, словно по жребию, досталась Сибель - девушка, уставшая от патриархальных устоев своей культуры и семейства, и изо всех сил стремящаяся вырваться из этого душного карцера, убивающего ее как личность, которая вправе выбирать свой собственный путь. Такая гремучая смесь не сулит ничего, кроме драмы... Совершенно особенные в фильме диалоги, к примеру: - Тебе хорошо? - С чего ты взяла? - Трахаешься лучше. Я просто тащусь от этого! Фильм вообще полон подобного живого и правдоподобного общения, что связывает его с самой жизнью. Мне кажется, что Фатих Акин не выдумал эту историю, а взял ее из вполне реальной жизни реальных людей, именно в силу этого она несет в себе такую силу и убедительность. Кстати говоря, актрису, которая играет Сибель, зовут точно так же, и это был ее дебют как актрисы, если не считать роли в категории фильмов для взрослых. Совпадение?! Может быть, но тут можно строить различные догадки и домыслы. Это фильм о судьбе личности, которая интуитивно рвется к свободе в ханжеской, религиозной культуре, о пути, который выбирает сам человек, а не кто-то за него.

Беспощадная во всех отношениях картина Фатиха Акина 'Головой о стену', несомненно, занимает особое место не только в немецком и турецком кино, но и в мировом кинематографе. Сюжет раскрывает проблемы интеграции мигрантов в Европе, их нежелание следовать законам и порядкам страны, на территории которой проживают. На фоне верующей семьи, где брат ломает сестре нос, отношения Сибель и Кахита выглядят вполне естественно. Для нее это шанс упорхнуть из ежовых рукавиц семьи, а для него... что-то другое, что-то особенное, но, увы, понял он это слишком поздно. 'Убийство во имя чести семьи', которого своенравная Сибель не предвидела, но которого ей удалось избежать, - красочная иллюстрация того, что для некоторых слоев общества закон - это пустой звук, ведь жизнь свою они строят по традициям, не всегда справедливым, не всегда логичным, часто противоречащим законам и морали. Хотелось бы особо отметить музыку в этой картине. Была очень растрогана, услышав песню 'I feel you' группы Depeche Mode (строки из нее вы видите в заголовке рецензии), и билась в конвульсиях счастья от 'Temple of love' группы Sisters of Mercy. А без турецкой музыки картина просто потеряла бы свой колорит. Фильм о любви и страхе изменить свою жизнь, недальновидности, жестокости и надежде, вере и о проблемах современного общества. О проблемах острых, требующих действия. 10 из 10

Непостижимым образом между двумя главными героями, Джахит и Сибель, появляются еще более непостижимые чувства. Режиссер и сценарист фильма Фатих Акин, имя которого очень часто звучит на фестивалях и кинопремииях », нивелирует любую логичность появления любви, сводя двух персонажей с суицидальными наклонностями в психбольнице, и устраивая быстрое фиктивную свадьбу, которая завершает ссорой. Акин не раз выдает претензии брака, превращая его в абсурдное ограничение, которое не дает героям любви, а также использует его для высмеивания закостенелости консервативных традиций турок. Наибольшее сопротивление устаревшим нормам показано через Сибель, которая символически свадьбой пробивает себе путь к свободной сексуальной жизни. Ее линия рисует неприятие действующего отношение к женщине в турецком обществе. Однако Сибель проявляет и традиционное женское тяготение к порядку и домашнего уюта. Она приводит в порядок скорее похожую на свалку квартиру Джахита, а сцена приготовления ужина - чистый уют и магия. Но история все же больше персональная, построенная на ощущениях и переживаниях, а не важных социальных посланиях, которые здесь служат лишь подкладкой и причиной главных событий. Из привычной точки зрения Сибель разрушает жизнь Джахита, но через разительную перемену в его поведении и его же слов становится понятно, что это совсем не так. Еще до попытки самоубийства, он уже был потерян и мертв. Сибель же дает ему силы пережить все испытания и наконец изменить свой мир. Несмотря на явный курс на самоуничтожение, нелогичность, даже глупость главных героев, режиссерская и актерская работа Бироля Унел и Сибель Кекилли заставляют сочувствовать, переживать и любить их. Нас пронизывает взгляд Унеля. Мы говорим «Давай, Сибель» вместе с ней. Фатих Акин, совмещая немецкий прагматизм и турецкую эмоциональность, искусно ловит каждый момент, когда жаждущий счастливого завершения зритель облегченно выдыхает и расслабляется, и возвращает действие в другое непредвиденное русло. Есть, конечно, вопрос к чрезмерной грубости, жестокости и кровавости, хотя в рамках данного фильма, все это кажется вполне оправданным. Вставками с классическим исполнением турецких песен история уподобляется балладе о том, что любовь может быть только мостиком к счастью и стабильной жизни, катализатором метаморфоз, которые мы наблюдаем на примере Джахит и Сибель, характеры которых проходят просто чрезвычайную трансформацию. В «Головой о стену» любовь - инструмент для налаживания человека, дальнейшее сохранение или наличие которого после успешного ремонта не обязательно, тем более, если появились вещи намного важнее. 10 из 10

Сильный, врезающийся в память фильм снял немецко-турецкий режиссер Фатих Акин. Главный герой, Джахит Томрук, лишившийся жены и опустившийся на самое дно Гамбурга, больше не понимает - для чего он живет. «Есть много способов покончить с собой. Почему вы выбрали стену?» Одним простым вопросом режиссер рисует в воображении зрителя картину жизни своего героя до переломного события, помогает его понять. Перед нами человек, не стремящийся найти утерянное душевное спокойствие. Когда существование становится бессмысленным – будни проходят в постоянном битье о стену, особенно же, если, кроме внутренних проблем, ситуация усугубляется внешними – «прелестями» положения мигранта. Но ведь однажды разогнавшись и со всей силы ударившись о стену, можно неожиданно пробить вход в новую жизнь. «Кончайте с жизнью, если хотите — для этого можно и не умирать. Кончайте жизнь здесь и начните в другом месте» Когда у жизни нет смысла – сам человек перестает быть ее носителем. Он пуст. А значит – он слаб. На востоке бы сказали, что у него полностью отсутствует равновесие между Инь и Ян. Что для восстановления баланса нужно такому мужчине? А может, кто? Конечно, женщина. Женщина, которая способна полюбить, но главное – женщина, в которую можно влюбиться. Такая женщина появилась – и тут же перевернула жизнь Джахита Томрука. Ворвавшись ураганом, она попросту не позволила ему умирать дальше, она стала делать это вместо него. Просто на свой лад. Но он же мужчина – он не может позволить ей решать его проблемы, пусть и неосознанно. Возможен ли вообще для них, выплывающих из пучины отчаянья… или безумия, путь навстречу друг другу?.. А вот путь к абсолютному изменению точно открыт. Это – первая и самая логичная, сама собой подразумевающаяся интерпретация сюжета. Но есть и другая. Не стоит забывать, что это – турецкое кино. Режиссер не раз дает нам это понять. Например, упоминая в фильме, что у турков фамилии со смыслом. Если мы переведем фамилию Tomruk, то узнаем, что это значит «заготовка». И это – совершенно другое отображение данного человека. Можно представить его умирающим, или даже мертвым. Но можно разглядеть и нечто другое – это неограненный алмаз. Это человек – которого нужно только направить, человек, в основе своей неплохой, но потерявший свою тропу, так, мне кажется, считает Фатих Акин. Да, этот человек может потерять всякий человеческий облик, но может и воспрянуть, в заготовке всегда есть потенциал. Потеряно – не все, но кто-то должен поработать над тем, чтобы его реализовать. Мужчине всегда стоит в таком случае искать женщину. Режиссер дал ей не менее говорящее имя Сибель Гюнер. Guner – значит день. Прежде чем описать ее, возможно, истинную главную героиню, поскольку именно она тот «кузнец», что способен вдохнуть новую жизнь в заготовку, нужно ответить на один вопрос: что такое день? В данном случае день – это что-то яркое, жаркое, страстное, день – это солнце… Но у солнца может быть и затмение. В древности люди всегда боялись, что раз исчезнув, солнце уже не вернется. Но оно всегда возвращалось и вновь согревало. Ну и, конечно же, солнечный цикл. В этой интерпретации первая встреча Сибель с Джахитом – это робкий рассвет. Яркая жизнь после замужества – полдень. А падение после расставания с мужем – это закат. Но колесо крутится, солнце не исчезает навсегда – новый рассвет будет. Ясно лишь одно, чем бы это ни было для обоих, как бы оно не завершалось – оно одно на двоих, поскольку, раз согрев Джахита своими лучами, Сибель навсегда оставила на его коже полосу загара. 10 из 10

Сразу скажу, что фильм однозначно понравился. Определенно этот фильм заслуживает отдельного внимания! Дернул за ниточки внутри, задел эмоционально. Режиссер браво! Актеры браво! Он, далеко не молодой человек, который запутался в своей жизни, потерял любовь, веру и надежду, единственная радость это секс, наркотики и рок-н-ролл. В этой картине интересно показано то, с каким безразличием он относится ко всему во круг. Он унылый алкоголик и меланхолик с элементами психоза и склонностью к суициду. Ему наплевать на все...у него есть свобода и пустота внутри. Она, молодая женщина, полная противоположность ему и одновременно так похожая на него, горячая, вспыльчивая, дерзкая. Готовая на все ради свободы и независимости! Она не знает толком что хочет, она так же как и он запуталась. Единственное что ей нужно, это независимость от родителей и свобода. И что же может объединять этих двух людей? Случайность, всего лишь случайность. Жизнь сталкивает их лбами, дает шанс обрести любовь и счастье. Она начинает тянутся к нему, но он упорно игнорируют это и отталкивает, закрывают на все глаза и продолжает жить так, как считают нужным...и только потом понимает, что она ему очень дорога, что она именно та частичка, искорка, которой ему так не хватало в его сером, мрачном мире. Но не все так просто...каждый заслуживает именно той жизни, которую он создал сам... В общем смотрите сами и делайте выводы P.S.. Я смогла разглядеть в этом фильме элементы искренней нежности и любви, а так же жестокую не справедливость. Фильм рекомендую к просмотру, очень удачная картина на мой взгляд. Заставляет задуматься над некоторыми вещами. Моя оценка 10 из 10