Нескромное обаяние сюрреализма
Этот фильм задумывался самим режиссером как обобщающий ко многим его работам, но, пожалуй, никогда в своем обличении буржуазной действительности Бунюэль не был так восхитительно саркастичен, как в «Призраке свободы». Название фильма достаточно многозначно. В одном понимании «призрак свободы» – это несвобода любого художника творить так, как действительно хочется, поскольку все равно он либо ограничен общественными нормами, либо, опровергая их, все равно вынужден оперировать ими же. Помимо этого, злая сатира Бунюэля показывает абсурдную, недостижимую «свободу» анархии, как бы вывернув наизнанку принципы буржуазной морали и привычных общественных институтов. Фильм состоит из серии новелл, передающих эстафету друг другу, а иногда и новелл в новеллах, как дань традициям «Декамерона» Боккаччо. Продолжая любимую Бунюэлем тему снов, в которые попадали герои «Скромного обаяния буржуазии», здесь уже практически весь фильм – один большой, с множеством сюжетных линий, сон, который кажется вполне реалистичным, пока спишь, но очень странным, когда проснешься. И потому здесь буржуа, как ни в чем ни бывало, беседуют за обеденным столом на унитазах, которых так не хватало четверке друзей в «Большой жратве» Марко Феррери. А пищу, которую, оказывается, в приличном обществе стыдно даже упоминать за столом, принимают в туалете. И потому монахи в рясах от вопросов богословия дружно переходят к портвейну и игре на церковные образы, а бравые французские танкисты участвуют в охоте на лис… Однако, видимый абсурд, по замыслу режиссера, здесь только оттеняет реальные пороки существующего общества. Гротескно выстроенные ситуации – лишь усиление присутствующего в меньших дозах, а потому не всем заметного маразма, который и так происходит во многих сферах общественной жизни. Ирония Бунюэля проходит по грани, отделяющей сюрреализм от бреда, это восхитительный театр абсурда, временами заставляющий хвататься за голову, а временами за живот от смеха. Как, например, при виде страуса с гротескно крупными ресницами – портрета типичного боящегося свободы обывателя, который, уже даже слыша ружейные залпы, категорически не понимает, что происходит в этом мире… Гениальное кино, которое продолжается в голове еще очень и очень долго после финальных кадров. 10 из 10
Фантом независимости
Об этом фильме всегда вспоминают в последнюю очередь, если вообще вспоминают. Он будто зажат в тиски между двумя шедеврами Бунюэля - 'Скромным обаянием буржуазии' (1972) и «Этим смутным объектом желания» (1977), вместе с которыми «Призрак свободы» образует своеобразную трилогию на тему «неисполнимости задуманного». Применительно к этому фильму, и в ещё большей степени к последнему, недостижимость эта обозначена уже в названии: женщина, равно как и свобода, всё время ускользает - манит, но не даётся. «Призрак свободы» можно рассматривать как продолжение «Скромного обаяния…»: и здесь, и там мы наблюдаем тщетные попытки героев добиться неких целей. Опять же афористичное название извлечено из фразы, произнесенной в бунюэлевском фильме «Млечный путь» (1969): «Ваша свобода есть лишь призрак», - что, в свою очередь, отсылает к знаменитому высказыванию Маркса о призраке коммунизма, который бродит по Европе… «Я хотел сделать фильм о случайности, о значительности случая», - так сам маэстро комментировал свой замысел. Он всегда с пиететом относился к его величеству Случаю и призывал допускать в нашу жизнь как можно больше разных случайностей, которые, может, и путают карты, но всегда оставляют место человеческой свободе. Именно случай, по мнению Бунюэля, даёт бесконечные возможности для неожиданных трансформаций ума, чувств, воли… - во всём их многообразии. Как настоящий неисправимый сюрреалист – до «мозга ногтей», он из фильма в фильм продолжал выполнять главное предписание сюрреализма – раздражать публику. Бунюэль строит Le Fantome De La Liberte как серию загадочных эпизодов, ни один из которых не имеет привычного смыслового завершения. Но если в 'Скромном обаянии буржуазии' всё время прерываемая процедура поглощения пищи использовалась как главный побудительный мотив к действию и, в определенном смысле, двигатель допускаемого сюжета, то здесь вроде бы логически никак не связанные события в единую цепочку объединяет их очевидная парадоксальность. Буржуа, собравшиеся на званый ужин, восседают за большим столом на… унитазах: спустивши штаны, они чинно ведут светскую беседу. А если кому-то вздумается насладиться едой, то для этого придётся уединиться в туалетной комнате, чтобы уже в одиночку удовлетворить эту естественную потребность организма, которую у культурных людей не принято выставлять на всеобщее обозрение. Патриоты, которых приговорили к расстрелу, выкрикивают перед смертью: 'Да здравствуют оковы!'. Как сам Бунюэль утверждал впоследствии, что именно эти слова в самом деле цитировал испанский народ из ненависти к либерализму Бонапарта. Молодой человек снимает в гостинице номер, чтобы исполнить давнюю свою мечту - переспать с пожилой няней, воспитывавшей его с младенчества. Некий импозантный дядечка дарит маленьким девочкам в парижском сквере подозрительные открытки, в итоге зазевавшуюся служанку тут же увольняют за недосмотр. В голове зрителя уже вырисовывается конкретный криминал под названием порно, но тут автор предоставляет зрителю шанс удовлетворить любопытство: на открытках запечатлены всего лишь архитектурные достопримечательности французской столицы. Абсурд крепчает… Этот фильм, может быть, больше, чем какой-либо другой шедевр Бунюэля, соткан из противоположностей: смысла и бессмыслицы, логики и абсурда, святости и греха, которые автор пытается примирить друг с другом, всякий раз выворачивая наизнанку. В каждой сцене вещи и понятия меняют свои привычные значения на абсолютно им несвойственные. Во время этого процесса камня на камне не остаётся от главных человеческих ценностей – добродетели, веры, любви… Но режиссёр не вытирает об них ноги, он их, скорее, оплакивает. Этот фильм уникален ещё и тем, что здесь можно увидеть самого Бунюэля: среди четверых испанцев, которых расстреляют в самом начале, одного (бородача в сутане священника) сыграл сам маэстро, вообще-то не любивший сниматься даже в камео (в отличие, например, от Хичкока, который делал это регулярно и с удовольствием). После завершения съемок 74-летний классик уже окончательно подумывал уйти из кино. Но продюсеру Сержу Зильберману (как и Бунюэля, его можно также увидеть - с повязкой на лбу - в эпизоде расстрела) удалось уговорить режиссёра на постановку ещё одной картины – «Этого смутного объекта желания».
Во французском кинематографе тоже бывают проколы.
Честно говоря фильм настолько глуп, что при его просмотре он просто вызывает отвращение. Старое французское кино - это трогательное (если это драма), смешное (если это комедия), а самое главное осмысленное. Французы всегда знали что в своих фильмах они высмеивают или что хотят донести до зрителя, а то, и то и другое вместе. Достаточно вспомнить фильм 'Игрушка'. Но все эти высокие слова не про это фильм! Это фильм смотришь и думаешь, а где собственно знаменитое, доброе, хорошее, понятное и добродушное старое французское кино? Где кино так близкое и похожее на старое доброе советское кино, где то французское кино, где нет пошлости? Фильм поразил своей непристойностью. Луис Бунюэль умудрился показать такие близкие и понятные нам вещи в абсолютной пошлости. Я имею ввиду разговор за столом или простых монахов, которые играют на церковные образы. Зачем потешаться над таким? Или если Луис Бунюэль хотел показать подкупность суда, то зачем там было менять местами «приговор о помиловании» и «приговор о казни». Я этого не понимаю. Возможно мои слова покажутся весьма наивными, но моё мнение Бунюэль хотел снять просто необычное кино и сорвать на этом неплохую выручку в прокате. А мы за то что он Луис Бунюэль должны будем ему похлопать, только потому, что у него есть имя. Сними этот фильм некому неизвестный режиссёр, пролетел бы это фильм как фанера над Берлином. Сам Бунюэль сказал о фильме: 'Фильм говорит о поиске истины, от которой надо бежать, едва она открыта, о неумолимой силе социальной рутины. Он говорит о необходимости поиска, о случайностях, о морали, о тайне, которую надо уважать'. По мне так эти слова не больше чем вздор и никакой общей картины с фильмом не имеют. Но это лишь моё мнение. Каждому судить по своему...
Луис!Ты не прав!
Оттого ли, что на момент съёмок фильма 'Призрак свободы' Бунюэлю было 74, или по какой-то другой причине, но фильм мне не понравился. Мне он показался очень вычурным, как будто режиссёр, ну очень хотел удивить. Шутки шуткам рознь. Можно посмеяться даже над современными американскими комедиями, отдающими налётом пошлости, можно. Не всегда конечно, но иногда можно себе такое позволить. Когда же затрагиваются религиозные темы или в нашем случае в фильмы нашлось место монахам, играющим в карты, тут уж увольте. Богохульство чистой воды. Зачем Луис ?Зачем ? Что же ты хотел донести до нас сирых и грешных ?Что даже среди мира священников есть не самые праведные, попытка с помощью едкой сатиры разбить в пух и прах буржуазное или какое там мещанское общество. Попытка может и смелая, но явно не удавшаяся. В фильме нет целостности, какие-то куски, огрызки, как будто и не Бунюэль снимал вовсе, а отдал это дело на кому-то на откуп. Сказал, бери браток, делай, твори, но в титрах, уж извини, будет моё имя, аль не заслужил я за всю свою долгую творческую деятельность. Эпизод в котором, гости приходят и рассаживаются за красивым, обеденным столом на унитазах тоже не вызвал смех и улыбку. Какой-то сортирный юмор, честное слово. Казалось бы начало фильма должно заинтриговать, когда к девочкам подходит мужчина и даёт им фотографии. Ты ждёшь, что там самое плохое, девочку, а также её няню накажут, а там милейшие фотографии красивых мест, достопримечательности. И где смеяться ?Это такое своеобразное восприятие мира Бунюэлем ? В общем и целом, картина явно на любителя. Тем кому по нраву 'Повар вор' очевидно придётся по вкусу. 1 из 10
Свобода или смерть (с)
Свобода. В этом слове заложено гораздо больше, чем, кажется на первый взгляд. Мы привыкли считать себя свободными, не будучи посаженными в сырую и темную клетку. Но на самом деле это только призрачная свобода. Ведь даже находясь на воле, мы не всегда можем делать то, что действительно хотим. Существует несколько уровней нашей свободы: 1) Первый, и самый приземленный уровень это простые человеческие законы и порядки, которые формировались не годами, а столетиями. Они оттачивались как камень, лежащий на берегу моря, который становится все более ровным и гладким с каждым новым приливом. Это ограничение, созданное самим человеком и направленное на обеспечение порядка и безопасности жизнедеятельности отдельных индивидов и общества в целом. 2) Второй уровень касается вопросов этики, морали и религии. Мы вольны делать некоторые вещи, за которые не можем быть наказаны федеральным судом. Но обязательно будем наказаны судом человеческим, в силу наших различий во взглядах на вещи. Это ограничение, созданное тем, что мы издревле называем “совестью”. 3) Третий и последний уровень. Это наше сознание, мысли. Это, то место, в которое не сможет пробраться ни одно живое существо, ни одна сущность. Полет мысли - это абсолютная свобода, не ограниченная никакими рамками, лишь собственным восприятием всего происходящего во внешнем и внутреннем мире. Одних из нас он превращают в гениев, других в животных. Это создано высшим разумом, не иначе. В этот раз французы меня действительно порадовали. Фильм с невероятной легкостью и непринужденностью, и огромной долей саркастичности, повествует нам о несовершенстве человеческого общества. Противоречивые моменты, вещи, перевернутые с ног на голову и окутанные забавным облаком комичности, всего происходящего на экране, просто не оставляют равнодушным. Главным героем фильма является отнюдь не человек, а та нить, которая связывает всех персонажей и события этой сюрреалистической картины. Оригинальное решение режиссера и сценариста. 10 из 10
Расщепление мира абсурдом и парадоксами
'Le fantome de la liberte фильм' 1974 года, режиссера родившегося в Испании, прославившегося во Франции и скончавшегося в Мексике - Луис Бунюэль человек принадлежащий всему миру. Бунюэль главный острослов в мире кино, Вуди Аллен постоянно вдохновляется его картинами – это чувствуется в стиле Аллена. Это трудно назвать логичным кино. Условный сюжет, который где-то связан, где-то нет, являет собой острою сатиричную притчу на вольную тему. Может и не вольную, но свободную и раскрепощенную. У режиссера, нет ни каких ограничений в своем выражении, он высказывается открыто, ярко и неординарно. Глубокие социальные и общественные темы перемешаны с мелкими, индивидуальными, но от этого не менее важными. Тема свободы, как призрака, который как тень негласно присутствует, но не осязаема и не материализована. Свобода, ее поиск, ее истоки, поиск истины и соотношение всего этого с абсолютно, закупоривающей рутиной. Великолепные сцены абсурда и парадокса, будто дразнят и провоцируют зрителя, да и общество в целом. Потрясающая атмосфера легкости бытия, перипетия разного рода коллизий и не состыковок, реальность переходящую в сон и потрясающе выдуманные смешные сцены, граничащие с творческим бредом, но имеющие превосходную очаровательность и узнаваемую будничность. Каждый эпизод фильма высмеивает свою тему, свою стезю. Каждый эпизод очень сильный и эффектный. Все эпизоды примерно одного высокого уровня, доступные для создания только Бунюэлю. Этот стиль и юмор не спутать ни с чем, сразу узнается великий Испанский сюрреалист и имя ему не Сальвадор. Нет смысла описывать какие то мелочи или конкретные темы, так как фильм потрясающ и легок, каждый поймет его и посмеется. «Призрак свободы» - это большая фантазия автора на самые живые и актуальные темы всего мира. Кино понятное везде и доступное всем. Потрясающе смешное, тонкое и причудливое, но задающее и рассуждающее на не простые вопросы кино. Великолепная и естественная актерская игра актеров. Здесь столько потрясающих актеров из разных стран, которые придают фильму свой лоск и шик. Французы и Итальянцы главная обойма. Собрать такую компанию актеров нелегко, но 73 летний Луис Бунюэль справился с этой непростой задачей и сотворил настоящее торжество юмора. Присутствие одной только любви и музы всей жизни Антониони чего стоит. Потрясающая комедия, играющая на поле сюрреализма. Обаятельный и милый, легкий и незабываемый. Великолепный фильм с потрясающей атмосферой легкости бытия. Осталось только посмотреть. 10 из 10
Свобода...вот она
Кинофильм не имеет единого линейного сюжета, это 10 историй отличных по содержанию, которые связаны между собой только персонажами: второстепенный герой одной история становится главным в следующей, таким образом повествование передается как эстафетная палочка от героя к герою. Луис Бунюэль в этом фильме ярко критикует и смеется над обществом. Мишенью становятся: церковь (как институт), полиция, либерализм. Смешав воедино религию и безнравственность, правосудие и беспредел, режиссер показал лишь призрак свободы. Эта кинолента является современной и сегодня, потому что все проблемы, которые Л. Бунюэль поднимает и высмеивает являются актуальными и в наше время. Тогда был лишь призрак, а сейчас свобода. Свобода, которая привела к аморальности и безнравственности нашего современного мира, нашего общества, в котором правосудие, в большинстве случаев, лишь только на бумаге, религиозные догмы - только на словах, политика - только в обещаниях, а фразы о морали и нравственности вызывают у большинства смех. Режиссер, используя свой любимый прием 'перевертышей' - бунюэлизмов, показал зрителю абсурдные ситуации, которые вызывают смех. Он смеялся над либеральным обществом того времени. Только вот сейчас этот абсурд считается истиной, и это уже не смешно.
АП
Александр Попов
Кинокритик
Нейтральный отзыв
Обыденность странного в фильмах Луиса Бунюэля (часть 14)
К большому сожалению, «Призрак свободы» мало чем отличается от «Млечного Пути» в плане композиционного построения и формальной структуры: весь фильм – это набор сюрреалистических скетчей, слабо скрепленных между собою (в основном за счет персонажей – тот, кто был второстепенным героем в текущем эпизоде, становится главным в последующем; спустя годы нечто похожее мы увидим в «Бездельнике» Ричарда Линклейтера). Из-за густоты абсурда буквально в каждой сцене трудно уловить режиссерское послание зрителю и смысл заглавия. Видимо, сюжет «Призрака свободы» неслучайно начинается в годы наполеоновских войн: Франция, пережившая революцию, становится имперской диктатурой, попытка обуздать иррациональное силами разума оборачивается его реваншем. Мир, предлагаемый Бунюэлем зрителю, внешне и внутренне нелогичен: здесь монахи пьют, курят и играют в карты сразу после молитвы, а туристические открытки воспринимаются как нечто непристойное, здесь ищут якобы пропавшую девочку, которая стоит рядом с ищущими, здесь публично испражняются, а едят втихомолку за закрытыми дверьми, здесь префект полиции одержим некрофантазиями, а садомазохистский любовный дуэт предпочитает проявлять свои извращения публично. Однако, наиболее зловещим и жутким получился эпизод расстрела прохожих сумасшедшим убийцей и его последующая судьба. Возникает мнение, что главной задачей постановщика в «Призраке свободы» было показать мир, сошедший с ума, мир, перевернутый с ног на голову. Заветная идея Бунюэля, обозначенная им еще в «Скромном обаянии буржуазии», в «Призраке свободы» выражена еще более откровенно: то, что кажется нам социальной и психической нормой, ей не является, а внешне благовоспитанный мир скрывает самый страшные девиации, которые мы даже не можем вообразить. Вновь, как и за два года до этого, сколотив мощный актерский состав из звезд французского кино, Бунюэль делает каждого персонажа по сути эпизодическим, иногда ненадолго выводы его в главные. Абсурд в быту становится следствием нелогичности бытия, здесь нет героев, нет единой истории, единого нарратива, это мелкий мир мелких бесов (если вспомнить роман Сологуба), где каждого отделяет от безумия один шаг. Обрушение рациональности и благовоспитанности, лишь внешне скрывающих бездны бытия, по Бунюэлю, неминуемо. Есть некая закономерность, что авангардист и сюрреалист в молодости, режиссер в конце карьеры, когда ему уже было за семьдесят, снимает одни из первых постмодернистских фильмов в истории кино. Модерн мертв, большие нарративы мертвы, вся жизнь – лишь сцепка случайности, вертикали нет, ей на смену пришла ризома, нет больше и героев (в том числе и исторических), их заменила безликая масса обывателей. «Призрак свободы» - кино по большому счету о конце истории, который провозгласил постмодерн: люди бросили попытки изменить реальность, измельчали, погрязли в жуткой каше тотального абсурда, смешения всего со всем (массового и элитарного, высокого и низкого, добра и зла, нормы и патологии). Неизвестно, был ли знаком Бунюэль с бахтинской теорией карнавала и ее популяризацией Юлией Кристевой в 1960-е, однако, фактически во всех своих поздних фильмах он показывал мир, очень схожий с тем, о котором писал Бахтин применительно к Рабле. Ведь нет ничего случайного в том, что постановщик в конце жизни так часто работал во Франции: ему, видимо, бросилось в глаза удивительное сочетание безупречного этикета и чинных манер французов с их готовностью закрыть глаза на любой абсурд, если не посягает на святая святых – благонамеренность и буржуазность. В «Призраке свободы» бездна иррационального (снов, галлюцинаций, девиантных желаний) вот-вот готова поглотить человеческий разум и внешнюю упорядоченность жизни. Здесь, как и в «Млечном Пути», нелогичности гораздо больше, чем в «Скромном обаянии буржуазии», и она нарушает эстетические пропорции намеренно, открыто и грубо. Бунюэль намеренно отказывается в своей предпоследней картине от формального изящества, сталкивая персонажей и зрителей с тем, что никак не может быть понято, осознанно, усвоено разумом, но что уже стало обыденностью. Как показало пять десятилетий, прошедших с момента выхода на экраны «Призрака свободы», мир изменился лишь в худшую сторону, количество абсурда увеличилось, более того он стал еще привычнее и обыденнее, чем во времена Бунюэля. На этом бы мастеру и остановится, что он и хотел сделать, полностью, как ему казалось, высказавшись об окружающей реальности, однако, к счастью, Серж Зильберман уговорил его снять еще одну картину. Ей стал «Этот смутный объект желания», действительно подводящий черту под бунюэлевской фильмографией.
Заключенные, к стене
- Когда сравниваешь одну культуру с другой все зависит от точки зрения. Каждый всегда является варваром для кого-то другого... Начинается эта лента в эпоху Французской революции. И это неслучайно. Тем самым, на мой взгляд, Бунюэль отсылает нас к исходной для тогдашней цивилизации, пораженной идеей свободы, точки отсчета. Похоже, по его мнению, именно благодаря той самой революции в Европе стали стремительно развиваться эти самые странные процессы, о которых так страстно рассказывает режиссер. И ведь неспроста иррациональные извращенные поступки начнутся именно с офицера революционеров. Он посчитает нужным вторгнуться в гробницу и выяснять отношения с мертвыми, едва ли не настаивая на акте совокупления с покойницей. Действие плавно перенесется в наши дни, но галерея безумных образов лишь продолжит стремительно пополняться. Вселенная визуальных мистерий Бунюэля будто кочует из фильма в фильм... В 'Дневной красавице' все построено на женщине, которая в детстве подверглась сексуальному насилию... А в 'Призраке' будет и 'достопочтенный джентльмен' раздающий девочкам странные фотографии. Будет и странная пропажа девочки. Она исчезнет, хотя ни для кого не будет секретом ее местонахождение. Бунюэль так вскрывает неудобные моменты, о которых в обществе в те годы не было принято говорить. Особая отсылка будет и к 'Тристане'. Префект полиции не сможет позабыть тот жаркий вечер, когда застал свою сестру, играющей на пианино и обнаженной. А молодой страстный Ромео не найдет ничего более уместного, как найти себе в качестве возлюбленной сестру матери... Едва ли Бунюэль стремился осудить или тем более пропагандировать подобного рода девиации. Он лишь показывает нам условно респектабельный класс общества и выделяет то, о чем не принято рассказывать. Мальтузианские разговоры в будуаре, напоминающем столовую. Монахи, которые играют в карты и курят (кстати, отсылка к 'Млечному пути'). Военные, которые ищут лисиц. Снайпер, расстреливающий людей мирно проходящих по улице. Жан Рошфор, степенный буржуа, узнающий об очень неприятном для себя диагнозе. На мой взгляд, в этом фильме Бунюэль скорее был ведомым, нежели сам инициировал бурное течение. 'Призрак свободы' оказывается в полной зависимости перед снятым несколькими годами ранее 'Уик-эндом' Годара. Естественно Бунюэль использовал свой визуальный инструментарий, но смысловой коридор решений, как раз был уже задан. Вообще, 'Призрак свободы' - это скорее авторский ответ Годару. Бунюэль вероятно показывал как правильно нужно быть истинным хулиганом в кинематографе. Да и в качестве структуры изложения - множество скромных новелл нелинейно пересекающихся друг с другом куда изящнее тягомотного 'Уик-энда'. Но скандал и хулиганство - вовсе не территория Бунюэля. Вероятно именно в силу этого обстоятельства 'Призрак свободы' так и остался лишь одной из работ, но никак не значимым произведением в карьере этого великого художника кино. Бунюэль будто играл в чужую игру. Слишком односложен и понятен его страус в финале ленты, равно как и фотокарточки архитектуры, которые так выводят из себя благонадежных родителей.. 7 из 10
КОММЕНТАРИИ