Три цвета: Красный

...В который раз на старом пустыре я запускаю в проволочный космос свой медный грош, увенчанный гербом, в отчаянной попытке возвеличить момент соединения... Увы, тому, кто не умеет заменить собой весь мир, обычно остается крутить щербатый телефонный диск, как стол на спиритическом сеансе, покуда призрак не ответит эхом последним воплям зуммера в ночи. (И. Бродский, Postsсriptum) Этот фильм завораживает с первых же кадров: телефонный аппарат, чья-то рука, набирающая номер. А дальше прямо-таки сюрреалистическая картина: извивающиеся, как змеи, красные провода, провода, тянущиеся по земле и даже под водой, камера, покорно следующая за этими движущимися, будто живыми проводами, которые, кажется, опутали собой весь мир, даже соединили континенты, но не в силах, однако, соединить двух людей, разделенных пространством. Гудки. Мужчина кладёт трубку, отворачивается. Так начинается «Красный» К. Кесьлёвского. Тема судьбы, образ её невидимых нитей, связующих совершенно разных, возможно, даже незнакомых друг с другом людей, всегда интересовали Кесьлёвского. Уже в «Декалоге», центральном фильме польского периода, зритель вместе с камерой заглядывает то в одно, то в другое окно многоквартирного дома, наблюдая за судьбами его обитателей, встречая героев одной серии - в другой, но уже в качестве случайных прохожих. В первом французском фильме режиссера («Двойная жизнь Вероники») хитросплетения судьбы представлены ещё более причудливо: в виде странной духовной связи польской Вероники и французской Вероник. В последнем же фильме «цветной» трилогии, ставшем последним и в творчестве Кесьлёвского, тема судьбы нашла, кажется, наиболее полное и интересное выражение. Метафора нитей судьбы в «Красном» визуально реализована в образе телефонных проводов, а старый судья в отставке на символическом уровне уподобляется древнегреческим мойрам, плетущим нити человеческих жизней. Впрочем, об этом герое стоит поговорить подробнее. Главный конфликт фильма – столкновение взглядов на жизнь юной Валентины и старого судьи, которых познакомил случай (по Кесьлевскому, конечно, вовсе не слепой случай!) Когда Валентина впервые осматривает дом судьи, видит его радиоустановку, транслирующую соседские телефонные разговоры, беседует с ним о жизни и людях, то судит поверхностно, эмоционально и очень категорично: на её лице читается только презрение к старому мизантропу. Заметив это, судья говорит: «Вам кажется, что Вы во всем правы». Ключевое слово здесь: кажется. И действительно, понаблюдав за людьми, частную жизнь и достоинство которых она только что так горячо защищала, Валентина начинает переосмысливать свои взгляды и отношение к судье, он больше не представляется ей однозначно «отрицательным» персонажем. Ещё больше на мировоззрение Валентины повлиял рассказ судьи о его первом приговоре, когда он ошибочно оправдал виновного. Впрочем, как выяснил впоследствии судья, виновный матрос после суда совершенно изменился, завёл семью и в дальнейшем жил добропорядочно. Слушая эту историю, Валентина замечает, что это был правильный, хоть и несправедливый приговор. А значит, жизнь нельзя оценивать простыми «чёрно-белыми» категориями: справедливо – несправедливо, правильно – неправильно и т.п. Нити судьбы сплетаются причудливо, и порой оправдание виновного может быть единственно правильным решением. А кому, как не судье, которому дано право вершить судьбы людей, который является как бы проекцией Бога, знать о хитросплетении человеческих судеб! И действительно, именно судья, сам того не ведая (а может, и прекрасно зная?), сплетает судьбы Валентины и молодого юриста Огюста: ей предлагает плыть на злополучном пароме, вместо того чтобы лететь на самолете, его невзначай разлучает с возлюбленной, которая именно во время слушания по делу судьи встретила другого мужчину. И здесь появляется ещё один мотив, важный для Кесьлёвского: проживание одним человеком жизни за другого. Недаром судья, уже смягчившийся и так же, как и Валентина, сильно переменившийся с момента их знакомства, во время откровенного разговора замечает: «Может, Вы и есть женщина моей жизни, которую я так и не встретил». Судьба Огюста очень напоминает судьбу старого судьи: оба юристы, оба пережили предательство любимой женщины. Но, как догадался судья, женщина, изменившая Огюсту, не была женщиной его жизни, а вот знакомство с Валентиной, скорее всего, изменит его судьбу. Это предсказывает и старик, говоря Валентине о своём сне: «Вам было 45-50 лет, и Вы были счастливы». Символика в фильме проявляется не только на уровне образов (телефонные провода – нити судьбы, судья – Бог), но и в названии и цветовом решении кадра: в изображении, действительно, преобладают красные тона. В начале фильма мы видим фотографию Валентины на рекламном плакате, снятую на ярко-красном фоне, в конце, когда Валентина сходит со спасательной лодки на берег, тот же кадр в точности повторяется. Существует мнение, что символика красного цвета в этом фильме отсылает к французскому флагу и одному из девизов Французской республики: призыву к братству. Однако вернее, как мне кажется, связывать красный цвет с представлениями о страсти, витальности, жизненной силе. Недаром рекламная надпись, сопровождающая фотографию Валентины, содержит следующий текст: «В любых обстоятельствах. Свежесть жизни». Валентина, ещё совсем юная девушка, студентка, воплощает это свежее, пока не замутненное, дыхание жизни. В то же время Кесьлёвский показывает свою героиню на перепутье, в момент выбора дальнейшей судьбы. Сама Валентина говорит об этом так: «Мне кажется, что вокруг меня происходит что-то важное, и это меня пугает». Однако финал фильма, несмотря на тревожные ноты и некоторую неопределенность, все же очень оптимистичен (а в контексте всего творчества Кесьлёвского – особенно!). Недаром режиссер сводит вместе всех героев трилогии: пройдя через боль утраты и пустоту в «Синем», преодолев культурные различия и непонимание в «Белом», герои «Красного», единственные выжившие во время катастрофы, обретают возможность жить и писать свою судьбу с чистого листа.

Валентина, студентка Женевского университета и по совместительству фотомодель, случайно сбивает на дороге собаку. Забота о раненной твари приводит её в дом пожилого судьи, который коротает дни и ночи напролёт за прослушиванием телефонных разговоров соседей. Несмотря на огромную разницу в возрасте, Валентина постепенно всё теснее сближается с судьей. Её чистота и непосредственность возвращают к жизни старого мизантропа, проводившего свои последние годы у подслушивающего устройства… Кесьлевский вновь произносит архаичную проповедь о том, что в этом холодном мире вечного одиночества именно любовь помогает найти людям дорогу друг к другу. Мудрый философ, как никто другой в конце века, смог разглядеть и обнажить нерв самых актуальных внутренних конфликтов, облачив их в форму современных притч, бытовых и бытийных одновременно. И именно этот, последний, фильм великого польского режиссёра наиболее явно выражает один из ключевых мотивов его творчества - о преодолении некоммуникабельности и разобщенности между людьми. В одном из интервью Кесьлевский признался, что нигде не видел людей более разобщенных, чем в Швейцарии (там он снимал последнюю часть «Триколора»), где все весьма зажиточны, но невероятно одиноки. В каком-то смысле это кино является своеобразным примером экранизации «телефонной книги», с переводом её содержания в плоскость визуальной метафоры. Разговоры двух людей, соединенных друг с другом лишь проводами, рефреном проходят через большинство последних лент режиссёра. Но именно здесь телефонное общение приобретает смыслообразующее значение. Фильм начинается со стремительного движения камеры, которая будто пытается соревноваться со скоростью звука, что мчится по телефонному кабелю и утопает, в конце концов, в Ла-Манше. Вербальное общение – ни что иное как «выхолощенный симулякр», удобная подмена, способствующая лишь ещё большему разобщению девушки Валентины с её мнимым возлюбленным. То же самое и их сексуальная связь – лишь «осязаемость контакта». Кесьлевский материализует в этой картине свою последнюю заповедь о спасении, к которому, по большому счёту, каждый должен прийти собственным путём проб и ошибок. «Три цвета: красный» можно расценивать как завещание одного из самых мудрых религиозно-философских художников уходящего ХХ века. Исполнив своё предназначение, Кесьлевский объявил, что навсегда уходит из кино, но сделал это слишком буквально. Дав обет творческого молчания, он не смог прожить без кино и двух лет, после чего просто взял и умер. А что ещё можно было ожидать от человека, всегда следовавшего «закону провидения»?..

Обычно в названии не ставится точка. Но здесь — она необходима. Потому что Трилогия Кесьлевского — это полностью завершенное произведение, да что там — целая панорама... Одному человеку другого понять полностью не дано, одному автору, в данном случае автору этой рецензии, не понять другого, куда более значимого. Но всегда можно попытаться понять хоть что-то. Три цвета. Синий. Белый. Красный. Триколор? Пожалуй. Три цвета французского флага. Каждый — символ одного из постулатов ВФР — Великой Французской Революции. Три цвета. Свобода. Равенство. Братство. Три цвета. Синий. Белый. Красный. Три оттенка жизни. Погруженность в себя, тоска, отчаяние — до сосущей пустоты в душе. Идеал и стремление к нему — до боли. Справедливость и страдания — до добровольного одиночества. Три цвета. Синий. Белый. Красный. Три окраса любви. Глубокая и всепоглощающая — синяя краска. Возвышенно-низменная - белая. Задумчиво-решительная — красная. Три Темы. Но какая главенствует? На первый взгляд — любовь. На второй — удалой мотив «Марсельезы». А на третий? Я бы сказал, что это все же фильм о жизни, но не о всей, а о той ее части, которая называется «отношения». Именно это слово объединяет все три значения, вложенных режиссером в каждый цвет. Синий. Синяя Жизнь — какая она? Спокойная — внешне. Свободная — абсурдно. Любящая — без памяти. Но может ли быть спокойствие, когда в душе огненный смерч? Да, говорит режиссер, можно. Когда пламя потухло, а на месте прекрасной равнины — выжженная земля, что уже не принесет плодов. Спокойствие мертвеца, особенно страшное — на живом лице. Спокойствие может быть благом, но оно может и убивать, и тогда, чтобы выжить, нужно освободиться. Только свобода, но свобода, выраженная не в отрицании своего прошлого, а принятии его может пролить благодатный дождь, порождающий новую жизнь на мертвенно-пепельных чертах некогда прекрасного лица Жюли. Но что может дать свободу от любви? Неужели ненависть? Нет. Может быть, искусственное забытье? Увы. Кесьлевский неумолимо, а порой жестоко, используя музыку недавно погибшего мужа Жюли, подводит главную героиню к тому, что свободу от погибшей любви может дать лишь любовь новая. Белый. Белое Бытие... Идеальная жизнь. Идеальные отношения... Каково это? Судя по всему, когда женщина равна мужчине, но остается женщиной, что значит — женственной, а мужчина при всем равенстве не забывает о мужественности, о том, что он — мужчина. Но как достичь этого равенства в мире, где женщине присущи черты мужественности, а мужчине — женская мягкость? Путь к вершине всегда вымощен падениями, так и путь к равенству — проложен через дебри боли и страданий. Но может ли боль дать выход чему-то достойному? Увы. Боль порождает месть. Но возможна ли месть тому, кого ты любишь? Совместимы ли месть с любовью, а любовь с идеалом? На этот вопрос Кесьлевский отвечает и Доминик и Каролю однозначно: любовь болезненна, но не мстительна и уж тем более никак не совместима с идеалом. Потому что любовь — это и есть своего рода идеал. Идеал отношений. Идеал равенства. Ведь что есть равенство, как не обоюдное принятие недостатков и обоюдное же прощение? Красный. Красное Житие. Братство между мужчиной и женщиной? Вряд ли. Но быть может — братание? Но на какой основе? Только на одной — на тяге и стремлении к справедливости. Несмотря ни на что. Но справедливость бывает разная — чистая, еще не знающая и тени сомнения, и помутненная, уже не знающая, что такое правда и где ее искать. Справедливость — это медаль о двух сторонах, и лишь объединив обе, сроднив обе стороны медали, побратав, а заодно и сдружив таких разных Валентин и судью, давно живущего в добровольной отставке от жизни. И лишь подобное единение может дать целостность, так необходимую для любви — или освобождения от нее. Три цвета. Одно полотно. Три жизни. Один творец. Три истории. Один рассказчик. Три вопроса. Один, хоть и многозначный ответ — жизнь.

Добрый вечер, уважаемые кинолюбители! Сегодня я хотел бы немного поговорить об одной замечательной трилогии, которую мне довелось на днях увидеть. Просто удивительно. Я и понятия не имел, что в Польше в своё время так ярко и талантливо проявил себя такой режиссёр, как Кшиштоф Кесьлёвский, о котором (впрочем, как и о других польских режиссёрах) я совершенно не подозревал в силу своего, видимого, большого невежества... Ну, да не будем о плохом - я как раз собирался поделиться положительными мыслями. Должен сказать, все три фильма по-своему отлично и неглупо сняты - это несомненно - но последняя 'красная часть' произвела на меня куда более сильное впечатление. Хотя все герои этой трилогии очень симпатичны мне и интересны: и Жюли Виньон, и трагикомичный поляк Кароль, и, конечно, юная Валентина. Не хочу слишком подробно изъясняться в своих чувствах и ощущениях от просмотра. Это всегда так сложно и запутанно, вдаёшься в подробности и начинаешь понимать, что зашёл слишком далеко и отдалился от сути. Просто я не мог ничего не сказать об этом фильме - слишком уж он мне запомнился. В особенности из-за главной героини, в этом я уверен. Валентина с самого начала вызывает непередаваемую симпатию и очарование ею. Красивая, непринуждённая, слегка меланхоличная, живая и яркая, великодушная и внимательная. Это те некоторые слова, которыми я в состоянии её описать, потому что можно сказать намного больше. Она и проникнутый красными оттенками город вокруг неё - это лейтмотив всего фильма. Так же перед нами предстаёт старый судья Жозеф Керн, этакий правдолюб, судья по жизни, которому при всём при этом не чужды человеческие чувства. Валентина, с которой судьба сводит его, пробуждает его к жизни, заставляет вспомнить ту ужасную потерю, которую он однажды пережил. Но теперь она кажется чем-то давно ушедшим, хоть мы и чувствуем явный параллелизм истории судьи с историей молодого адвоката Огюста, которого так же предаёт любимая. Теперь он видит перед собой явное и живое воплощение 'прекрасного' в жизни, и радуется, что оно повстречало его - человека, который никого и ничто уже очень давно не любил. На самом деле, весь фильм построен на замечательных деталях, которые как бы подсказывают нам - лови мгновение, пока оно не ушло. И внешне жизнь течёт здесь неспешно и спокойно, хоть и полнится судьбами всех, кого мы только можем увидеть. И Валентина как раз говорит Мишелю, что хочет именно тихой и спокойной жизни, и мы тоже ощущаем в ней эту тягу. Возможно, того же хочет и Керн, теперь он как будто бы видит новый смысл жить. Не знаю... Много хочется рассказать, многим хочется поделиться. Я согласен - это действительно картина о людском братстве, живущем в этом мире, но его проявление мы видим в том случайном совпадении, придуманном Кесьлёвским, когда он спасает жизни всем своим героям, и их можно увидеть вместе после страшного крушения, дрожащих и укутанных в одеяла. Но я думаю, этот фильм стоит посмотреть не только ради этой идеи, но и ради тех особенностей и маленьких радостей жизни, что может каждый в нём найти. Ведь зарождение нового чувства, новых мыслей может произойти так внезапно, и толчком служит что угодно, к примеру, вот такой вот отличный и проникновенный фильм. Поэтому посмотрите его, и, надеюсь, он привнесёт в вашу жизнь нечто необыкновенное и новое или просто даст повод хорошему и счастливому настроению.

Заключительная третья часть трилогии «Три цвета» Кшиштофа Кесьлёвского получилась самой лучшей. Фильм пронизывает зрителя до мозга костей и оставляет после себя след. Я люблю это кино. В нем каждая сцена продумана до мелочей. Режиссер ставит свою картину с интересной, необычной историей и в гипнотической атмосфере. Естественно, везде преобладает красный цвет, сравним с красным цветом светофора, как будто он предостерегает от чего-то. В этой истории мы видим юную, чистую девушку, у которой не складывается личная жизнь. Однажды, она сшибает на машине собаку, и по адресу на ошейнике везет ее к хозяину. Встреча с ним становится судьбоносной, и девушка меняет все в жизни этого человека. Перед нами история одиночества и врожденного мира, тема любви и судьбоносных, необъяснимых событий… Эта потрясающая драма стала последней работой режиссера. Вскоре он умер. Данный его прощальный подарок мною очень любим, и мне хочется сказать Кесьлёвскому спасибо. Фильм намного глубже, чем кажется на первый взгляд. Посмотрев его второй раз, можно заметить многие нюансы картины и сюжета, на которые можно было не обратить сначала внимание, но они крайне важны, составляющие одну большую головоломку. Смотря данное кино, ощущаешь всю боль и одиночество главных героев. Это заслуга режиссера, ну и конечно самих актеров. Милая Ирен Жакоб чудесная актриса. Роль этой девушки одна из лучших и самых известных ее работ, не считая, конечно, «Двойную жизнь Вероники», за которую она получила золотую пальмовую ветвь. У Жакоб ангельское личико и проникновенные глаза. Именно после этого фильма я ее и полюбил и стал знакомиться с ее творчеством. Неподражаемый Жан-Луи Трентиньян не перестает удивлять зрителя своей глубочайшей игрой. Он мастер сложных и непростых ролей, и данная его роль именно такая. Его герой судья в душе давно был мертв, но знакомство с чистой девушкой пробудило в нем жизнь, и что-то щелкнуло внутри. Дуэт главных героев был весьма заманчивым. Хочу заметить, что весь фильм смотрится с интересом, он как одна большая тайна из иронии судьбы. Финал же данной истории забыть просто невозможно. Он просто гипнотизирует зрителя, и больше ничего не существует. Столько эмоций, переживаний, чувств испытываешь при просмотре фильма. Что сказать, Кшиштоф Кесьлёвский гений как режиссер, и его картину оценили все главные кинокритики мира, и фильм получил самые престижные номинации. «Три цвета: Красный» - европейская, детективная драма с привкусом мелодрамы 1994 года. Фильм подводит черту в карьере Кесьлёвского и является несомненно шедевром. Картина крайне глубокая и сильная. Всем истинным ценителям жанра драма я этот восхитительный фильм к просмотру рекомендую. Спасибо! - Мне эта собака больше не нужна. Мне никто больше, вообще, не нужен. - Так может, вообще, перестать дышать?! 10 из 10

Проблема. Вот, что объединяет всех героев трилогии пана Кесьлевского (К.) Жизнь - это антиномия, которую просто невозможно разрешить. Она стоит перед персонажами (также, как и перед зрителями) - бесстрашна и несокрушима в своем величии и мощи. Можно заметить, что безвыходная ситуация настолько подавляет главных героев, что они даже не способны плакать (глаза Жюли после смерти родных будто мертвеют от горя, как и Карола, узнавшего о неверности любимой женщины). И каждая из частей трилогии - своеобразная церемония очищения, пройдя которую персонаж (а вместе, и сам режиссер и зритель), обретают способность ПЕРЕживать разнообразные трагические события, глубоко влияющие на всю нашу человеческую сущность. В отличие от прочих картин, в Красном сама травмирующая ситуация раскрывается в самом конце и, более того, в форме ретроспективного пересказа персонажа Трентиньяна (тем не менее, К. гениально вводит побочный параллельный сюжет, в котором это событие повторяется, но уже в реальном времени). Герой фильма - пожилой судья, многие годы защищавший закон. Многолетняя практика судопроизводства открыла ему глаза на сокровенную истину...как известно заключающуюся в том, что истины нет, и все относительно, в том числе и его приговоры. На старости лет у него есть лишь два развлечения: радиостанция, позволяющая прослушивать все телефонный разговоры в округе. Да верная собачка...Да и та убежала. «Верного друга» судьи совершенно случайно (или нет?) сбивает фотомодель Валентина. И узнает о его страсти к шпионажу. Естественно между ними моментально возникает связь. Ведь они так НЕ похожи. Судья - прожженный циник, исследовавший все глубины человеческой порочности, заглянувший в самые темные уголки чужой (но не своей) души. В. - образец чистоты, благородства и добродетели. Впоследствии, эта 'связь' приобретет в фильма абсолютный характер диалектического спора, прошедшего несколько стадий. 1. Чисто мужской прагматизм, рационализм (он) - Женская интуиция, чувственность (она). 2. Закон и необходимость наказания (он) - Сострадательность и необходимость всепрощения (она). 3. И, наконец: Отвращение к самой человеческой природе, сомнение в жизни в целом - Вера в духовное, возвышенное, истинное, реальное, в глубину природы, 'любовь к судьбе' (Amor fati). Следует заметить, что именно судьба (как и во многих других работах К., напр. Декалог) играет особо важную роль во всей картине. И тут, пора сказать о третьем (побочном) персонаже. Это молодой человек, живущий по соседству с В., счастливо влюбленный, с большими надеждами на будущее. Ведь сразу после сдачи экзамена, он станет...судьей! НО в его планы вмешивается 'злой рок'. А если говорить точнее, САМ судья решив признаться в своей незаконной деятельности, запустил механизм цепи событий, которые и приведут молодого специалиста к той ситуации, с которой много-много лет назад столкнулся и он. Почему судья это сделал? Что толкнуло его? Ответ будет - не раскаяние или пробудившаяся совесть, а интерес...к самой сущности Валентины, ее мягкости и состраданию, которое только и могут спасти его. Спасти нас. Спасти мир. Чтобы мы смогли жить и научились плакать, как судья в последней сцене, узнающий, что его «вера» осталась в живых, несмотря на беспощадную грозу жестокого рока. Стилистически фильм выходит за всякие рамки. Великолепие красок завораживает (с преобладанием красного, который буквально затопляет экран - красные шторы, обои, одежда, машины, сигналы светофора, вывески, сигареты, рекламные плакаты...и даже паром пан К. нашел с красными полосками!) Операторская работа зачастую удивляет своей динамичностью - резкие переходы, крупные планы (в первой сцене камера даже проникает вглубь телефонной сети). Не менее богат фильм и символами (часть которых перекочевала из других частей - музыка В. Д. Буденмайера, пожилая женщина с бутылкой и. т.д.). Важную роль в Красном играет такая банальная вещь как телефон - средство не только связи, но и контроля. И, конечно, главное достоинство картины - сам режиссер, который умело соединяет воедино все части нашей души, что еще способна чувствовать этот мир.

«На самом дне твоих глубоких глаз Моя душа покоится сейчас. Ее никто не спас На самом дне любви, где замолчали Воспоминанья и печали.» Гийом Аполлинер. Трилогия трех цветов, замкнутая в палитре французского флага, завершилась в 1994-м году “Красным”, равно как и карьера Кшиштофа Кесьлевского, который умер через два года после премьеры в Каннах. Свой последний фильм великий польский режиссер не мог выкинуть на нишу кинематографа, довольствуясь достижениями первых двух – “Синего” и “Белого”. Наоборот, он поставил каллиграфически выверенную точку в своем magnum opus. И сделал это, считай, переплюнув самого себя, ибо третий фильм стал наиболее ярким, красивым, поэтически воздушным произведением “цветной” трилогии, уже в основе своей несколько выбивающимся из ряда вон, но не избавляющимся от корневой тематики, выдержанным стилистически. Более того, “Красный” – фильм еще и обрамляющий всю трилогию с ее идеями, сложенный в стихотворный пазл набор этих идей, образов, символов, вычленений. Это фильм-закат уникального киноопыта, которому рискнут подражать разве что Ричард Линклейтер и Вонг Карвай. Эдакий евангелист от мира кино, автор “Декалога”, Кесьлевский запечатлел три своих заповеди. И только в заключительной ленте становится окончательно понятно, что режиссер учил любить, любить без оснований и без условий – это и есть его главный посыл человечеству. Впервые в трилогии картина не носит притчевого характера. Если в “Синем” Кесьлевский побуждает отпускать прошлое, валуном давящее на грудь, а в “Белом” говорит о неправильности мести, то в “Красном” все попытки поиграть в морализм свертываются практически моментально. Она сбила его собаку – а он равнодушен, она понукает его за черствость – а он не испытывает угрызений совести. Жозеф, потихоньку сходящий с ума старик, бывший судья, и дальше пойдет подслушивать соседей, ведь это весело, чего юная Валентина не разумеет. Осуждение так и сквозит из нее, когда седой мужчина вторгается в личное пространство воркующих. Зато уколоть торговца наркотиками, нашептав тому пару ласковых за брата, подсевшего на иглу, не откажется. Что страшнее – белая смерть или супружеская неверность, скрывающаяся в телефонных кабелях? Героин хотя бы не так долго убивает… Видимо, поэтому побоялась изначально нетерпимая Валентина раскрыть правду соседке судьи, которую тамошняя дочь наверняка уже изведала. Все-таки личные границы – вещь важнее границ государственных, и их переход порой режет куда больнее. Но демаркационные линии эти разметаются в пыль по отношению к самим Валентине и Жозефу, ибо в их случае поучение становится ханжеством, а мораль – нулем в знаменателе. Симулякры и симуляции вновь, как и два раза ранее, стращают жизнь главной героини. Красный всюду. В выкрашенной стене внутри пустой квартиры. В рекламном полотне с поддельной грустью на лице. В соседском внедорожнике. В губной помаде. В билете на паром. В светофоре. Цветом-символом красоты перенасыщена вся Женева, он обуревает так, как не было ранее с Жюли и Каролем. От него никуда не денешься, он рвется внутрь, ему не хватает места снаружи. Но внутри – лишь меланхолия. Это внешне жизнь Валентины мечта: молодая, красивая студентка с работой в модельном бизнесе, имеющая контракты на фотосессии с производителями жвачки, проводящая досуг в школе балета, имеющая поклонников и срывающая джекпот в автомате красными вишенками. Но по ту сторону провода ей отвечает холодный ХАЛ-9000, а не любимый Мишель, в равнодушном “Люблю и думаю, что люблю – это одно и то же” сквозит потеря чувств, что в расцвете лет – катастрофа. Катастрофа стать не любимой в 20 с небольшим, когда город пропитан лирикой, метаниями между ресторанами и театрами, где тебе рады разве что лысеющие продавцы да газетные прилавки. Она и есть симулякр, образ себя без себя, заточенный в красном. Когда-то и циник-судья стал нелюбим. Не мог же он превратиться в такого козла просто так, особенно будучи вершителем правосудия. Не оправдание моряка же послужило причиной его вуайеристических наклонностей. Скорее, его, моряка, искупление вне тюремных стен. Именно он, а не Жозеф, стал примерным семьянином и не ютится в большом доме с одиночеством, а Жозефу остается познавать романтику на радиочастотах. Красотка Валентина приоткрывает его шкаф со скелетом, там поселился вовсе не одичалый маразматик, показательно отказывающийся от слюнявой Риты в ошейнике – от той, у кого скоро появятся щенки. Истосковавшийся от одиночества в стихийном мире Жозеф. Как он понятен Валентине! Она проникается гораздо более старшим мужчиной, кажется, от безысходности, потому что сама нужна максимум обсудить снимки. Шрамы давно зажили и не кровоточат воспоминаниями об утраченной возлюбленной, об ее предательстве и гибели на Ла-Манше. Прошли годы, и несбывшиеся мечты обрели крылья во сне. Однако героиней там предстает уже 50-летняя Валентина, наверняка покрытая морщинами, не влезающая в дорогие колготки. А роль ее спутника неприменима к немолодому наяву судье, которому остается лишь собирать камни, когда он вспоминает забытые чувства… Жаль, что время не ждет соприкосновения судеб. Поколения отцов и детей не пересекаются в любви, а какие-нибудь Гарольд и Мод – тому бунтарское исключение. Но киноискусству все покорно. Поэтому в заключительном фильме трилогии трех цветов есть носящаяся по бульварам собака. Словно метеор она носится здесь и сейчас, а не в Париже или Варшаве, будучи верной злюке-хозяину. Как мечется по тахте собака Огюста. Молодой юрист живет через дорогу, виднеется в окне напротив, но никогда не попадается на одном этаже с Валентиной. В поэтической рифме жизнедеятельности двое молодых растворяются в кварталах Женевы, не находя друг друга глазами. Волей авторов картины Огюст и становится протеже Жозефа. Сперва путем совпадений вроде книги, раскрывшейся на роковой странице, а затем и горькой интерпретации жизни Жозефа. Огюст тоже встанет перед выбором, бросать ли собачку у столба посреди автодороги или нет. Та, может, скрепит судьбы еще не подвластных возрасту людей где-нибудь по направлению к порту Кале, в день, когда метеорологи прогнозируют ясность и сами рвутся плыть. Тогда с сутулых плеч наконец-то спадет почти кундеровская невыносимая ноша бытия, и судья, разыгравший божественную карту творца со своим интерпретируемым братом, впервые за много лет будет счастлив. Братство вслед за Свободой и Равенством сработало. Валентина не прошла мимо бабули, никак не могущей бросить бутылку в контейнер. Бутылка разобьется, как бились окна и стаканы. Но все-таки не сердца. За чистое, доброе сердце героини Ирен Жакоб режиссер Кшиштоф Кесьлевский поставил ее Валентину во главе повествования, наконец-то сняв драму только о любви. Уже не притчу – девушку нечему поучать. Зло, горе, обиды – не про нее. Ее, как и почившего поляка, занимают лишь настоящие чувства. 9,5 из 10

Завершаем трёхцветную (Синий, Белый, Красный) трилогию польского режиссёра Кшиштофа Кесьлёвского. «Синий, белый и красный являются цветами флага Франции, история каждого фильма основана на одном из девизов Французской республики: «свобода, равенство, братство». Последний в очереди – Братство. Лента вышла более монотонной, разговорной и неспешной. Третья часть трилогии знакомит зрителей с главной героиней, моделью, студенткой, которая случайно сбила собаку, тем самым запустив основные события повествования. Знакомство с хозяином собаки, вредным, злым стариком оборачивается красивой историей раскрытия героев. События не торопятся, герои развиваются за счёт разговоров друг с другом. Постепенное притирание к старику позволяет взглянуть на него с другой стороны. Помимо основной линии мы видим соседа главной героини Валентины, который одновременно так близко и так далеко – герои не встречаются, но подмечают друг друга из окон своих противоположных квартир. Такая едкая скрытность и наблюдение. В чём заключается Братство? Пожалуй, мнения на счёт этого фильма разняться у многих зрителей и критиков. Всё дело в главном герое – старик является судьёй в отставке. За годы юридического обучения его натаскивали на справедливость и букву закона, но на практике, разбирая те или иные дела, судья сталкивался с человеческими факторами. Примером может служить молодой моряк, которого судья оправдал, не смотря на вину, зато теперь у помилованного любящая семья. Именно жизнь судьи Йозефа раскрывается в этой ленте, благодаря студентке Валентине. Человек на столько погряз в заговорах и лжи, что потерял все человеческие качества. Герой лишился облика того, на кого учился, к чему всю жизнь готовился, чтобы на старости лет сидеть и подслушивать разговоры соседей. Картина сталкивает драму Валентины, её ожидание встречи с любимым человеком, который не разделяет её чувства, но токсично «подаёт признаки жизни». Как можно заглушить свою боль? Помощью другому человеку. На глобальном уровне фильм отражает положение в Европе, улучшения Франции, реабилитацию Польши – поступками судьи, который, утратив веру в человечество, снова обрёл дар гуманизма после встречи со студенткой. Их привязанность друг к другу позволяет смотреть на вещи с положительной стороны. За основным сюжетом скрывается флэшбэк, который сразу не понятен, пока в конце на него не ссылается главный герой. Именно жизнь выпускника юридического факультета была связана с прекрасными качествами человека – поддержка, сочувствие, любовь, – которые были утрачены в один миг. Что стало переломным моментом в жизни будущего, а теперь уже отставного судьи? Несправедливость закона или личная травма? Картина горько проходит жизненный путь старика, чтобы раскрыться Валентине. Фильм спокоен, своего рода мелодичен, но он набирает определённый интерес позднее. На середине хронометража ты подмечаешь развитие героев, ты видишь созависимость персонажей, пока не раскрываются все подробности жизней каждого. Финальная трагедия на пароме режиссёром собрана как кульминация всей трилогии. Хочется вспомнить драму Свободы и Равенства, чтобы понять, это спасение не персонажей всех трёх фильмов, это спасение самой Франции. Каждая часть трилогии погружала проект в свой личный цвет. В «Красном» что рекламный плакат с Валентиной, что свет в комнате, что автомобиль – были красного цвета. Такая игра с цветом отлично вписывается в финал, позволяя увидеть спасение тех качеств, на которые была направлена идея Кшиштофа Кесьлёвского. Картина, как и в целом вся трилогия, понимается не сразу. Особый авторский взгляд на мировые события сквозь призму главных героев.