Глупые дети, психические женщины и бессмысленные отцы
Сразу стоит сказать, что первоисточник я не читал и экранизацию 2018 года не смотрел, поэтому сужу только о конкретном произведении. При этом мои вопросы к нему не связаны с кинематографическими его характеристиками. Операторская работа, музыка, композиция и темпоритм, равно как все актёрские работы выполнены, по моему мнению, на вполне достойном уровне. Что касается сюжета, в отрыве от социокультурного контекста описываемого периода, он-таки нет-нет, да и заставляет бровь слегонца вскинуться. В частности, речь о детях. Семилетний Макс и восьмилетний Тео довольно глупы для своего возраста. Может ли пацан по неосторожности навернуться с высоты, игнорируя панические крики соседки? Конечно, может. Но как будто бы какой-то инстинкт самосохранения уже должен работать: в противном случае без круглосуточного надзора ребятишки бы массово мёрли как мухи по дороге в школу. Тем не менее всякое бывает, и сам по себе инцидент, дающий толчок всему действию, смотрится органично. Далее персонажи рефлексируют и меняются сообразно трансформирующей силе травматического опыта. Бессмысленный отец ожидаемо пьет, а только что добрейшей души женщина превращается в Энни Вилкс. И, опять-таки, в принципе правдоподобно, но одно накладывается на другое и лента постепенно превращается в попурри из условностей. Горе способно изменить человека до неузнаваемости, но не сделать из него психопата: тут уж либо всегда им был, либо и не станешь - максимум наворотишь всякого. В фильме же представлены методичность и холодный расчёт, плохо сочетающиеся с мотивацией восстановить безвозвратно утерянное семейное счастье. Второй мальчик демонстрирует поведение трехлетки в течение всего фильма (не считая разве что хорошо поставленной речи). И снова это в принципе можно объяснить гиперопекой матери, но больно нарочито игнорируется хотя бы зачаточная стадия критического мышления. Возвращаясь к культурному контексту: возможно, дети в той среде были чуть более инфантильны и доверчивы. А может, я просто придираюсь и подобное поведение более чем адекватно. Так или иначе не могу ни зафачить, ни похвалить. Вполне сносное кино на вечерок, но ничего выдающегося.
Матери и дети
Не могу отделаться от мысли, что подобные истории перекачивали в формат мини-сериалов. Там можно рассказывать неспешные, вязкие истории накрывающего безумия. Там не так важна интрига, можно позволить себе быть предсказуемым, потому что все это перекрывается глубиной и более детальной проработкой. В полуторачасовом кино, с заходом в триллер такого позволить нельзя. Нельзя завязать интригу и раскрыть ее в середине фильма. А потом надеяться, что зрителю будет интересно смотреть на игру актёров и антураж субурбии 60-ых. И нельзя отпустить триллер и пытаться выехать на драме. Смешивать жанры не есть плохо, но хотя бы один из них должен работать, чтобы просто работало само кино. Здесь же триллер заканчивают сразу после начала, а драматургия выглядит то ли поверхностной, то ли наигранной. Несмотря на мощную игру двух ladies, сам мир отдаёт постановочностью. Стоит только посмотреть на вечно меняющиеся наряды героинь. Как будто они не живут повседневную жизни, а меняют костюмы для вечеринки в стиле 'Безумцы'. Как будто мы в пригороде Америки из симуляции 'Не беспокойся, дорогая'. Вопросы женской эмансипации, газлайтинга и в целом семейный отношений заданы немного в лоб,. И так как проблемы принятия горя и перекладывания вины сначала подаётся, как триллерная составляющая, потом уже не воспринимаются без нее с должным вниманием. И в итоге ни рыба, ни мясо. Хотя опять же, как посмотреть. Можно сказать, что вышло не много, но все же что-то. Смотреть из любви к главным актрисам или ностальгии по 60-ым.
Мать без сына для сына без матери: уравнение, требующее внедрения переменной константы
Всё началось с довольно затянутого и посредственного романа писательницы Барбары Абель, попытавшейся орудовать на территории триллера, но скатившейся в неровную психологическую драму. В нём две семьи, живущие в соседних половинах славного, уютного дома (а не в отдельных домах, как здесь, что заведомо рушит единство композиции), долго-долго дружили, потом долго-долго мучились после внезапной трагедии, а под конец попали в круговорот махинаций, манипуляций и пагубных последствий тяги построить счастье на чужой погибели. Бельгийка эксплуатировала удачную задумку, но обошлась с ней как с нелюбимым чадом, доверху навалив «богов из машины», «роялей в кустах», убийственного везения для антагонистов, пестрящего словоблудия, разнузданной истерической бравады, назидательной риторики и прочих монстров, жрущих печеньки внутри печатной машинки или под клавишами ноутбука. Хотя в отрыве от нарочитого стремления преодолеть неведомые литературные вершины сам нарратив выглядел удобоваримым и интригующим. В 2018 году вышла адаптация под руководством мало чем отличившегося, но явно ничем не опозорившегося соотечественника Барбары — Оливье Массе-Депасса. Тот, не мудрствуя лукаво, привлёк к исполнению одной из ключевых ролей уже в третий раз за карьеру свою выдающуюся и преступно малоизвестную супругу, блистательно вжившуюся в образ таинственной соседки. В ход также пошло следование (читай: уважительное подражание) хичкоковским заветам: благодаря веренице реформ, куцее произведение получило достойную вторую жизнь, пропитанную тонкими материями и подкреплённую умелыми приёмами, позволившими киноязыку исправить досадные огрехи пера. Переносимся в наше время. На связи — оператор, пользующийся нехилым спросом, по имени Бенуа Деломм, сотрудничавший как с именитыми выходцами из разных стран вроде Микаэля Хофстрёма с Цай Минляном, так и с застрявшими в человеческом подсознании Аль Пачино, Леди Гагой, «Шанель», «Диор» и далее по списку. Витиеватый путь в индустрии неизбежно привёл мужчину в режиссёрское кресло — правда, камеру он так и не отважился передоверить, решив совместить обе должности. Честейн с Хэтэуэй, кстати, тоже на месте не сидели, а вступили в продюсерские эшелоны, составив компанию не только кучке «серых кардиналов», но самому Массе-Депассу, передавшему по негласному уговору изначально назначенные ему бразды правления. Позыв выпустить копирку яркого оригинала, не успевшего устареть и забыться, объясним не только желанием инициатора покорить смежные высоты. Если, например, в России дубляж востребован, то американцы игнорируют сию прерогативу и при этом крайне нехотя ходят в кинотеатр читать субтитры к зарубежным новинкам проката. Когда-то сам Михаэль Ханеке, дабы соблазнить англоязычную публику, покадрово переснял «Забавные игры», чем бросил вызов многим скептикам. Итак, сравнений между двумя лентами не избежать: с первых минут становится ясно, что брать зрителя за шкирку на сей раз стали не преднамеренной стилизацией и погружением в психическую природу, а чётко поставленной хореографией среднестатистического остросюжетного зрелища с упором на профессионализм звёздной части каста. Большинству из тех, кому, в сущности, плевать на франко-бельгийскую версию и уж тем более на чтение книжки, картина покажется как минимум удовлетворительной (чему свидетельством выступают полчища положительных отзывов), однако в общем эквиваленте ремейк пусть не критично, но уступает чувственной, достоверной, по-своему поэтичной работе Массе-Депасса. В той заметным допущением казалось отсутствие внятной экспозиции, сжатость перехода к основным событиям. Здесь же экспозиция погодя вводит в курс, кто есть кто, но отвлекается на притянутые за уши полупьяные беседы о политике, отсылающие сугубо к наличествующей эпохе. Вскоре мы проходим по ряду опорных этапов повествования, каждый из которых претерпел монтажную лаконичность и сухость изложения. Там, где Оливье выкручивал до талого тактильную патетику, порой беря сверхкрупные планы и размывая изображение по краям, как бы привнося дымку воспоминания, Бенуа не особо экспериментирует и часто отходит подальше, разрешая окружающему пространству быть максимально понятным и красноречивым. Оливье доводил каждую сцену до логического пика, позволяя всем причастным прочувствовать и передать переживаемые ими эмоции. Бенуа рассчитывает, что трогательность — нечто само собой разумеющееся и в ощутимом весе не нуждается. Тот или иной эпизод пересказан всегда поверхностно, ровно, прямо. Если ребёнок потерял товарища и должен отреагировать равнодушием, чтобы внести волнительный контрапункт, то вообще-то не надо, методичка таких детских сломов не предписывает, аудитория не поймёт. Если родители злятся на мальчика за оплошность, то настоящую ругань в «клетке» салона авто исключаем: все и так всё сложат из пары фраз, брошенных по пути. Если еле оправившаяся после чрезвычайного происшествия женщина приходит в школу почившего сына, то падает в обморок сразу, узрев малыша подруги — это быстрее и экономнее, чем терпеливо выжидать и проявить слабость лишь в момент столкновения с толпой учеников, поющих знакомую песенку. Смыслы важных для восприятия, колких по ощущениям деталей смазаны либо утеряны. Там, где европейцы средствами киноязыка добиваются глубинного считывания сути, их заморские коллеги по цеху сокращают и разжёвывают как на духу, хоть и с обезоруживающей долей ремесленной сноровки. Подобная оптика применима и к характерам героинь. Анн Косенс и Верле Батенс умудрились удержать определённую настроенческую струну на протяжении всего хронометража. Если одна впечатляюще сходила с ума от подозрений, другая словно заранее срослась с ужасающей маской тихой скорби, и потому их органичное нахождение друг с другом, дребезжащая «химия» и реакции, читаемые без слов, через взгляды, мимику, жесты, существовали в выдержанном темпоритме. Вдобавок, типажи и возрастные категории практически идеально подходили для воплощения Элиз и Селин. К Энн Хэтэуэй и Джессике Честейн не хочется предъявлять претензий, но их линия взаимодействия в целом выстроена иначе и предполагает фрагментарные, чересчур импульсивные всплески. Драматургия моральной градации предстаёт непоследовательной, отчего тот стержень, что поддерживал физику намерений предыдущих актрис на стабильном, долгоиграющем уровне, тут в принципе не наблюдается. По итогам сравнительного анализа и без оглядки на довлеющее общественное мнение, «Материнский инстинкт» Оливье Массе-Депасса — мягко сотканное творение, почтенно кланяющееся классическому наследию кинематографа, с любопытной палитрой оттенков, отражённой в индивидуальном авторском видении. Если внешне ты наблюдаешь историю коварства, терзания и паранойи, то после сеанса убеждаешься, что дополнительный ингредиент здесь — любовь, разделённая с бесконечным одиночеством. «Материнский инстинкт» Бенуа Деломма — просто всё то же самое, но в чуть более скудном и сдержанном пересказе, схлёстанном стратегически удачно с точки зрения пиара, чтобы за счёт совершенно стандартной, удобной режиссуры, классного трейлера и дуэта популярных персон выйти в тренды и заработать очков в рейтинг. Об этой копии и говорят дольше да живее, и пестуют лаврами обожания, что в массовом сознании никак не ошибочно: вышел занятный фильм, в нём — титулованные дамы на пике популярности, между ними конфликт и, значит, развлечение на вечер обеспечено. Все вводные данные слились воедино для создания иллюстративного одноразового продукта. Если совсем не копать вглубь — увы, и так сойдёт. 6 из 10
'Материнский инстинкт' - хичкоковский триллер на вечную тему матерей и детей
Нет более избитого сюжетного тропа, чем чувства матери к ребенку. Там подумал и оператор, ставший режиссером, Бенуа Деломм, когда решил построить весь фильм на шаманском танце вокруг родительских эмоций. Где-то в облагороженной субурбии живут две идеальные семьи. Они настолько близки, что отмечают все праздники вместе, дружат родственниками и практически неотчуждаемо растят двух детишек, по одному на семью. Во главе первой - Энн Хэтэуэй, почти копия Джеки Кеннеди, наслаждающаяся бытовой идиллией хрестоматийной домохозяйки. У руля второй - Джессика Честейн, немного параноидальная женщина-лиса, мечтающая не столько о втором ребенке, сколько вернуться к работе и реализоваться за пределами очага. Как полагается, жизнь на до и после делит драма. Одна из женщин трагически теряет сына и с трудом переживает горе. Вторая же начинает видеть в действиях убитой бедой подруги желание навредить ребенку чужому. Начинается психологическая игра в кошки-мышки, где вычислить жертву - привычная интеллектуальная задачка для зрителей подобных фильмов. Киношные плюсы фильма, в целом, заканчиваются там, где обитают навыки режиссера. Необычные ракурсы, нагнетающие саспенс монтажные планы, жонглирование крупностями. Операторский контент-план фильма выходит за рамки эксплуатационного кино. Дома, несчастные случаи, женщины, в конце концов, и их паранойи сняты довольно искусно. Главное украшение фильма заложено в многочисленных постерах. Хэтэуэй и Честейн - бесконечно красивы, в каждом кадре выгуливают новое платье с обложек модных журналов 1960-х, а еще меняют прически так часто, что боюсь местному салону красоты пришлось бы работать без выходных. 'Материнский инстинкт' подается с первых же кадров как дуэль двух больших актрис, двух ярких образов, с которой обе обладательницы 'Оскара', конечно же, справились. Во всем остальном 'Материнский инстинкт' работает в поле понятном и даже банальном. Тривиальный сюжет с самого начала дает лишь два финала - скучный и острый. По канонам жанра выбирают второй. Чем все-таки планировал удивить нас Деломм, какую истину открыть? Тем, что свихнувшаяся мать - это потенциальный секатор человеческих душ? Или тем, что если не лечить паранойю, то она развивается в обсессию? Торжественно непонятно. 'Материнский инстинкт' при своем зрительском потенциале остается скучным эссе на тему 'мать - это Мать'. Возьмись за текст Зеллер, вышло бы лучше. Возьмись за текст Горький, вышло бы знаменоснее. Возьмись за текст Чапек, вышло бы злободневнее. А так нам остается лишь наблюдать за тем, как две большие голливудские примы полтора часа соревнуются на конкурсе школьных поделок.
Способен ли кто-то понять женский разум?
На что способна женщина и мать, когда ее горе становится безграничным? Способна ли она совладать с собственными чувствами и эмоциями под давлением обрушившегося несчастья? Селин (Энн Хэтэуэй) и Элис (Джессика Честейн) были лучшими подругами. И был счастливы, ведь у каждой было все, о чем только может мечтать женщина: ребенок, муж, красивый дом в пригороде с сочной лужайкой перед окнами. Вот только идиллия моментально разрушилась, равно как и дружеские соседские отношения между женщинами. Ух! Когда смотришь фильм, в котором не в комедийной, а в драматической манере противостоят друг другу женщины, получаешь заряд адреналина, ибо женщины страшны в проявлении своих эмоций. Когда они начинают мстить друг другу или соперничать друг с другом, лучше не вставать у них на пути, ибо можно получить 'серьезные повреждения'. Нельзя конечно сказать, что в 'Инстинкте' главные героини друг другу противостоят. Скорее одна стремится испортить жизнь другой, забрать ее жизнь, занять ее место, в то время как та самая другая - старается сделать так, чтобы лодка ее семейного счастья смогла удержаться на этих искусственно созданных 'волнах'. Этот фильм стал режиссерским дебютом для 62-летнего Бенуа Дельомма, который на протяжении долгого времени работал как оператор и художник, и был задействован в таких фильмах как '1408', 'Самый пьяный округ в мире', 'Вселенная Стивена Хокинга' и 'Мальчик в полосатой пижаме'. Не буду судить - поздно ли решил попробовать Дельомм себя именно на режиссерском поприще, однако 'Материнский инстинкт' получился вполне неплохим. Может быть ему не хватило саспенса, тревожной музыки, чуть большей динамики в сценах, чуть большего количества подозрений или эмоций героинь, но своей неспешностью и медленным погружением в атмосферу подозрений и безумия (которое прячется за маской адекватности), 'Материнский инстинкт' привлекает. Плюс есть здесь интрига по части адекватности обеих главных героинь, что автоматически добавляет интриги: а что, если все не так как можно предположить? Неразберихи добавляет и факт заигрывания одного из мужчин с одной из женщин (не со своей женой), что тоже привносит сумятицу. До финальных сцен доподлинно неизвестно, кто есть кто и каковы истинные мотивы того человека, который портит жизнь остальным. Безумие из-за трагедии, флирт с соседкой или может тайный сговор любовников по доведению до состояния сумасшествия соперницы? По крайней мере у меня подобные вопросы при просмотре возникали, ибо до Дельомма было снято так много картин, в которых очевидное вдруг обращалось чем-то неожиданным, поэтому и применительно к 'Материнскому инстинкту' подобные вопросы возникали. С учетом того, что две ведущих роли здесь достались Хэтэуэй и Честейн, именно на них и обращаешь внимание в первую очередь. Экранные мужья в исполнении Джоша Чарльза и Андерса Даниельсена Ли дополняют атмосферу женского противостояния, вмешиваясь в него лишь изредка. Они выступают как этакие элементы интерьера в домах, не более. А вот Хэтэуэй и Честейн - это да, это те, за кем следишь пристально, пытаясь понять женский разум. Но способен ли это сделать хоть кто-то? Впрочем, смотреть Вам. Своё мнение никому не навязываю. Приятного просмотра. 7 из 10
«У человека в душе дыра размером с Бога, и каждый заполняет её, как может» Ж. П. Сартр.
Обожаю Честейн. В этой ленте она единственный, как говорится, живой персонаж. Которая что-то понимает, как мать. Движется вперед к истине, как по призванию репортер. В кино развивается жиза-перешиза инстинктов. Честейн пытается сохранять хорошую мину при трауре соседей, соседи страдают как могут. Самое страшное что, мы видим, — изоляцию и пропасть между супругами. Они переживают общую утрату за три версты друг от друга. У мужа — изоляция, алкоголизм, злость. Его жена переживает горе изнутри и можно смело сказать — становится психопаткой. Фильм заставлять осознать, какую мрачную сторону оживляет утрата в человеческой, тем более материнской душе, когда речь идет об их задетом — сокровенном. А рядом только пустота. Фильм крутой, советую.
К чему приводит материнская любовь
Режиссёрский дебют Бенуа Деломма, который отлично поставил экранизацию романа Барбары Абель, вышел привлекательным, укутанным в саспенс с первых кадров и отлично обманывающим ожидания. Нашему вниманию представляют две соседские семьи, которые дружны между собой. На дворе эпоха 60-х, поэтому зрителей сразу окунают в лучезарные краски всего окружающего. Экспозиция уже создаёт напряжение. Мы в подозрительном аспекте знакомимся с героинями Джессики Честейн и Энн Хэтэуэй. Дружба семей – это одно дело, но нам показывают, что и их дети Макс и Тео постоянно вместе. Ещё бы, живут все друг напротив друга, дружат семьями. Пока мы только знакомимся с героями, а уже подробности личной жизни доносят до нас трагедии прошлого, чтобы зритель в дальнейшем мог опираться на предпосылки. Картина даже простые разговоры о семьях подчёркивает мрачным саундтреком, чтобы показать, что женщины разные, что их взгляды на семейное счастье разнятся. До тех пор, пока в сюжет не подкрадывается более жестокая драма. И ведь так совпали все детали: ты видишь положение Джессики, понимаешь весь спектр эмоций Энн, чтобы сопоставить реальное положение вещей (которое мы увидели) с тем, как это кажется для героинь. Неожиданно, опасно и бесконечно траурно мы проходим через драму потери и понимаем каждого персонажа, пока не пробуждается тот самый материнский инстинкт. Можно списывать действия на паранойю, на траур, но лента меняет тон, более зловеще выделяя Энн на фоне всего происходящего. Когда события обретают новые странности, связанные с жизнями людей, то тут в ход идут отличные обманные пути. Сначала под подозрения попадает Энн, которая жестоко впивается во всё взглядом. Этот неподдельный гнев в глазах передаёт нечто закрытое для нас. Вскоре обратные действия Джессики вызывают вопросы, потому что мы собираем какие-то улики, домыслы, чтобы выдвинуть обвинения. Ключевыми выступают ожидания чего-то ошеломляющего. Вроде бы поступки и действия на грани краха, как БАЦ... ничего особенного не происходило, мы только додумали лейтмотив. Во втором акте повествования возникают вопросы, ответы на которые также надумывают и Энн, и Джессика. Этот саспенс, встретивший нас ещё в экспозиции, выстреливает с новой силой. Зритель уже не верит тому, что было в начале, потому и адекватность Джессики проверена, и подозрения Энн, но картина доводит до высшей точки эту манию поиска улик, преследования. Слишком частые совпадения также бросают взгляд на отстранённый взгляд Энн. Мы буквально можем прочитать мысли актрисы, так прекрасно она поступками и мимикой передаёт то, что у неё на душе. Одновременно с этим выводы Джессики дают ответы на вопросы, которые ошеломляют зрителя. Красивый поворот в кульминации, когда зрителю уже показали, кто есть кто, поэтому напряжение и переживания достигли наивысшей точки. Фильм впечатляет своим напряжением и постоянными подозрениями, чтобы в финале выдать ужасающее развитие событий. Что же, дебют у Бенуа Деломма состоялся на славу. Химия между Джессикой Честейн и Энн Хэтэуэй прекрасная, проникновенная и чувственная.
Боль матери
Джессика Честейн и Энн Хэтэуэй - две мои любимые актрисы, и видеть их в одном фильме вместе, для меня это уже радость. Фильм называется 'Материнский инстинкт', который является ремейком французского оригинала 2018 года. (Французский фильм я не смотрел и даже не имел представления о нём). И события в фильме происходят в 60-ые года в небольшом американском пригороде. Джессика в роли Элис и Энн в роли Селин - лучшие подруги и матери, которые живут по соседству, их мальчики ходят в один класс и тоже являются близкими друзьями, и все важные праздники семьи отмечают вместе. Жизнь идёт своим чередом, будни Селин и Элис ничем примечательным не выглядят, всё очень мирно тихо уютно и спокойно, но спокойствию приходит конец, когда с ребёнком Селин происходит несчастный случай, и с этого самого момента жизнь Селин и её психическое состояние постепенно 'сходят в никуда'. Полтора часа за просмотром фильма показали нам, что может произойти с матерью, которая потеряла одного единственного любимого сына, и как ей тяжело это переживать, и есть ли шанс, что она вообще сможет отойти от такого шока. Психологическая драма 'Материнский инстинкт' разделяет фильм на две части, это даже можно охарактеризовать как, две разные жизни до трагедии и после. После трагедии Селин погружается в психологический 'ад', её жизнь полностью потеряла смысл. Но после трагедии отношения Селин и Энн стали меняться у худшую сторону, ведь это Селин стала винить Элис в случившемся с её сыном. Энн Хэтэуэй пришлось показать убитую горем мать с постепенными психическими отклонениями. Для Энн это уже не в первый раз исполнять такую роль, в которой её персонаж претерпевает такие изменения. Её Селин очень подавленная и в тоже время она мыслит 'неладное' у себя в голове, и даже её мимика и выражения лица за неё говорят. Джессика умеет хорошо играть драматические роли, её Элис, как и Селин, вместе с ней переживают её горе, но в тоже время, Элис замечает изменения Селин, и она беспокоится за подругу. Взаимосвязь между Селин и Элис чувствуется, Хэтэуэй и Честейн были гармоничной экранной парой, химия между ними прослеживалась с первых минут. Мне также понравились декорации фильма и внешнее оформление, всё же некий дух прошлого века 60-ых годов маленького пригорода был передан. Концовка фильма, лично меня, ввела в небольшой шок, была слегка непредсказуемой, но я понял истинную суть фильма, и психическое состояние Селин. 'Материнский инстинкт' - психологическая драма, именно драма, про матерей и их горе, фильм про то, как могут резко измениться отношения между подругами, фильм, который не подойдёт для широкой аудитории, но ценители жанра и поклонники Энн Хэтэуэй и Джессики Честейн однозначно оценят данный фильм.
Не бенефис двух актрис
Я одинаково ровно и с большим уважением отношусь к Джессике Честейн и Энн Хэтэуэй, не отменяя их регалий в современном кинематографе, но данная бравада под названием 'Материнский инстинкт' несколько принижает их таланты. Нужно отдать должное, чтобы скрасить недостатки сценарной работы и постановки, было удачно выбрано время действия в фильме - Америка 50-х, эпоха расцвета 'американских мечт', становление успешного успеха нынешних американцев, где в семьях царит достаток, культура быта, интеллигентность и коктейльные вечеринки с соседями. А изысканность костюмов и причесок в фильме лишний раз уводят зрителя от максимальной трагичности сюжета, которая по логике происходящего должна была просто вопить от трагедии, случившейся с героинями. Но, нет, не раскрылись актрисы в игре трагизма, ведь потеря ребенка - это тяжелейшая ноша для психического состояния родителей. А они снова одеваются по моде, наводят порядок в особняках, стригут газоны и готовят вкусные закуски. Несостоявшийся бенефис Джессики и Энн даже очевиден в том, насколько слабо выражены в сюжетной линии роли их мужей - типа вечно занятых бизнесменов, которым чужды эмоции от потери ребенка. Словно актеры-ноунеймы были действительно приглашены лишний раз акцентировать внимание зрителя только на двух главных героинях. Окей, возможно зритель это бы и принял за наслаждение от просмотра игрой двух успешных женщин, если они же и хотели сделать акцент только на своих героинях, только вот недоигранность в эмоциях и недораскрытость в сценарии такой жуткой темы, как утрата детей, может сформировать у зрителя картинку однозначной халтуры. Что, собственно, у меня и случилось от просмотра 'Материнского инстинкта'. Были ли намерения у актрис, выступившими продюсерами этой ленты, создать захватывающий триллер, непонятно. Но их финальная драка в доме мне почему-то создала ощущения стеба над происходящим. Как в старом добром 'Очень страшное кино', то ли должно быть захватывающе-страшно от происходящего на экране, то ли стебно-смешно, ибо все герои весь фильм тонко намекали на сугубо коммерческий проект, когда создатели вместе с актерами снимают все развлечения ради да еще и на потеху зрителю. Не оценил, увы.
Фильм о застревании в своей идентичности
Красивые актрисы и наряды, конечно, добавляют удовольствие от просмотра, но вовсе не исчерпывают его. Сценарий очень логично выстроен, стреляет буквально каждое ружье. И 60-е тут не только для красоты, это еще и время, когда вопрос о женской роли, самореализации и идентичности прежде всего как матери только начал ставится. Вот и фильм начинается с вечеринки двух пар, где две женщины - жены и матери - обсуждают этот вопрос. И героиня Энн Хэтэуэй полностью довольна своей ролью, вне нее не видит себя. Она - мать. А потом ее ребенок умирает. И все идет прахом (тем более, как мы узнаем, другого у нее быть уже не может). Муж погружен в свое горе и даже не пытается помочь. Подруга старается как может, но у нее свои страхи и привычное чувство вины. Страх за жизнь ребенка - слишком сильный страх, т. к. это потеря, которая не оставляет в жизни камня на камне. Для обретения новой идентичности нужно время, но порой его не дают, и тогда отчаяние погружает в безумие. И все преграды мешающие безумной попытке воссоздать безвозвратно потерянное должны быть сметены.
КОММЕНТАРИИ