Двадцать дней без войны

Знаете, возможно я скажу то за что вы, уважаемые зрители, захотите меня распять и расшесть, но великий советский актер Юрий Владимирович Никулин у меня всегда ассоциировался с Чарли Чаплином, который также как «Семен Семеныч Горбунков» был человеком-эпохой. Почему именно такое сравнение? Ну смотрите – Юрий Никулин человек с добрым лицом и грустными глазами, который прославился, в первую очередь благодаря своим комедийным ролям у Леонида Гайдая. Причем характеры его героев были узнаваемы и близки сердцу простого рабочего человека, а потому когда по телевизору показывали фильмы с этим актером, то в голове сразу появлялась ассоциация, что старый друг зашел на огонек. Друг, с которым можно поговорить за жизнь и который не будет смеяться или иронизировать, а выслушает и скажет простые, но безумно добрые слова, что попадут прямо в сердце. И те же чувства вызывал Чарли Чаплин, чьи фильмы были смешными и в тоже самое время грустными, отчего создавалось ощущение, что перед нами не столько кино, сколько жизнь со всеми ее достоинствами и недостатками. А теперь, если хотите, можете вешать, а если нет, то у меня будет время поговорить о нашем сегодняшнем госте, в котором Юрий Владимирович Никулин исполнил главную роль. Итак, это – «Двадцать дней без войны». 1942 год. Люди, что сидят в окопах, спасаясь от града пуль и снарядов, мечтают о доме, о том как они вернутся к близким и родным, как они возьмут на ручки своего годовалого сына или дочь, как поцелуют жену, как вернутся к мирной и спокойной жизни. Ведь должна же эта проклятая война когда-нибудь закончится? Ну а раз так, то что будет ждать солдата, что столкнулся с ужасами битвы при Сталинграде, получившего увольнительную на три недели и вернувшегося в родной город? Близкие и родные, что с нетерпением его бы ждали на вокзале, а увидев заключили бы в объятия и расцеловали, ведь он вернулся живым? Да, чаще всего все именно так и происходило, но историю, что произошла с майором Владимиром Лопатиным, трудно назвать обычной. Ведь несмотря на то, что герой Юрия Никулина возвращается в родной город его там никто не ждет. Друзья либо сейчас сражаются на передовой, либо и вовсе погибли. Дочери сейчас не до отца, своих проблем хватает. А что до жены, то она нашла себе мужчину посолидней, профессора о чем сообщила мужу в письме. И вот, Лопатин едет в электричке, взгляд его направлен куда-то за горизонт, а мысли в голове все сплошь мрачные и безысходные. «Зачем я здесь? Не проще ли мне быть сейчас на фронте, где все просто и понятно – вот друг, а вот враг и нет никакого двойного дна, да и окружающие люди не вкладывают скрытый смысл в то что говорят». И ответы на эти и многие другие вопросы герой Юрия Никулина, а с ним и зритель получит в конце фильма. Или не получит? Как знать. И да, как можно догадаться из описания, фильм то перед нами достаточно нетипичный, но от этого не менее притягательный, так как показывает он нам, что и на гражданке, во время Второй Мировой войны все было не гладко и что многие семьи были порушены без того, что любимы сын/муж не вернулся с фронта. Впрочем, тут нет ничего удивительного, ведь Александр Герман в своих фильмах погружался во внутренний мир человека и герои его картин были сложными личностями с не менее сложной судьбой. И хороший тому пример беседа в поезде между героями Юрия Никулина и Александром Петренко. Вернее это даже не диалог, это монолог героя Петренко, который обращается не столько к Никулину, сколько к нам, к зрителю, ведь он не знает, что ему делать – жена изменила с другим, пока он был на фронте. И герой Петренко, в отчаянье, просит майора Лопатина написать письмо якобы от своего имени, где будут изложены все чувства к «изменнице». И герой Никулина пишет, ведь на душе у него самого скребут кошки и он сам на распутье. Вот только письмо то, так и не попадет в руки зрителя, мы так и не узнаем, что же такое написал майор Лопатин, но учитывая реакцию героя Петренко письмо попало в точку. И знаете, это правильно, что мы так и не узнаем, что же там было написано и нам остается лишь гадать и строить предположения, потому что некоторые вещи должны остаться в тайне, как… да, как содержимое чемоданчика из «Криминального чтива». Впрочем, весь фильм является своего рода тайной за семью печатями и он дает надежду, но не ответы. Надежду для двух одиноких сердец, что встретились в поезде. При этом стоит заметить, что между героями Никулина и Гурченко не было любви с первого взгляда. Да что там, героиня Людмилы Гурченко и вовсе отнеслась к майору Лопатину с неприязнью, ведь ее отец тоже воевал, да только он получил тяжелые ранения и попал в госпиталь, а этот вон какой франт, домой едет к любящей жене и детям. Да только некуда ехать майору Лопатину. Герой Юрия Никулина остается одиноким будучи в толпе и даже новогодний праздник не способен отогнать горести и печали, что поселились в его сердце, а оттого героя Гурченка понимает, что встретила родственную душу, ведь она сама безумно одинока и растит ребенка одна. Да, между ними случается интрижка, но не нам их судить. А что же делать? А понадеяться на то, что и герой Никулина и героиня Гурченко переживут эту войну и смогут встретится в более спокойное время. Не обошел Александр Герман и тему патриотических фильмов о войне, что снимались в то время. Естественно смотрел он на все это с критической точки зрения, но не потому что ему хотелось побрюзжать, нет вовсе нет. Просто тут дело в том, что в качестве консультантов приглашали военных офицеров, которые не были на фронте, а в качестве актеров – работников тыла. И оттого подобные фильмы в глазах режиссера выглядела сказками, а не былью. Прав ли он в своей критической оценки или же ошибался, забыв о том, что кино - это прежде всего искусство, а военные фильмы тех лет должны были давать людям надежду и веру в лучшее завтра, решать вам, уважаемый зритель. Я же скажу, что фильм получился сильным, интересным и самобытным. Так что коли вы любите военные фильмы, то посмотрите «Двадцать дней без войны». 9 из 10

Так… Об этом фильме я узнал на Ютуб-канале, который называется «Кинопоиск» в видео-эссе «Вся боль советской истории: Как снимал Алексей Герман». (Бесплатная реклама сайту «Кинопоиск» Ютуб-канала «Кинопоиск», не благодарите). Распинаться в излишних благодарностях с моей стороны – это моветон. Думаю, простого «спасибо!» будет достаточно. Сейчас видеохостинг под угрозой для нас… Но… не будем о грустном!.. В такой-то день!.. С поклоном ко всем, кто добыл Великую Победу, приступим!.. Итак, Алексей Герман!.. «Двадцать дней без войны»… Алексей Юрьевич Герман - режиссёр, не искупанный зрительским вниманием в наши дни. Что однако не мешает говорить о его профессионализме и его реноме как творца, имеющего уникальный и присущий не многим (а, быть может, что и только ему) язык киноискусства. Созданная на 'Ленфильме' картина '20 дней без войны' будоражит мысли осознанием того, насколько в ней отображена война. Можно даже сказать война 'без войны'. Панорамных баталий если зашли посмотреть, - вам не сюда. Тут лишь чуть мы видим бомбардировки в начале, где-то в середине во время съёмки кино о войне в воспоминаниях прибывшего в Ташкент на побывку майора и ближе к концу миномётный (судя по всему миномётный) обстрел. Тут о другом! Тут мы наблюдаем, как Герман окунает нас в жизнь и быт страны во время общей беды прошлого столетия. Вот здесь иллюстрации всего. И разговоры о пережитом, и встреча матери и сына на перроне, и внезапная любовь - такая же исковерканная, как сама жизнь трагедией войны. Военный писатель, майор по званию, журналист Лопатин, корреспондент 'Красной Звезды' по приказу главреда едет в Ташкент консультантом на съёмочную площадку, где намеревается сниматься фильм по его же сталинградским очеркам. Там же, уже на месте Лопатин посещает семью убитого сослуживца. Тогда же, в Ташкенте, он пьёт чай с водкой с бывшей женой и её новым мужем - там новогодняя уже царит атмосфера... Гости задают майору вопросы о том: как там фронте (удавалось ли стрелять, убивать и прочее). Но ещё по дороге сюда военкор пересекался взглядами с костюмершей эвакуированного в Ташкент московского театра - это собственно будет являться любовной линией данной картины. Кинокартина Германа - это кино не столько сюжета, хотя он тут есть, сколько кино философских образов. Действующие лица, когда уже преждевременно закончилась спецкомандировка (7 дней туда, 7 дней обратно - вот уже 2/3 и прошло из 20 дней), как бы своими поочерёдными репликами-монологами озвучивают мысли-переживания об этой проклятущей войне. Наглядно это показано после контузии лейтенанта: - Я думал, что уже - всё! (он говорил о чудо-спасении после того, как группа была атакована). - Ещё только начало!.. (словно говорили уже иносказательно, и не ему, а нам, намекая на всего только ещё 1942-й). И да, если до Кубани было недалеко, то до Берлина ещё ой как далеко (опять таки, расстояние представлено как время). Юрий Никулин и Людмила Гурченко. Лия Ахеджакова и Ангелина Степанова. Алексей Петренко и, конечно, сам Константин Симонов... Процесс кипел, лента километрила. Худсоветы? Симонов был членом ЦК. И если сейчас деньги решают всё, то тогда кадры решали всё... Как фильм сработал на меня? Я всего того, то, о чём написал, признал значимость. Но само время нынче таково, что неторопливый размер вкупе с где-то даже кажущимся нарративным течением уже не находят столько отклика в моём слегка обрусевшем сердце. Не сказать от себя, что фильм на века. Невзирая на маниакальное производство и воссоздание атмосферы и антуража, фильм хоть и является немаловажным, но теряет в динамичности. Вот как будто в форточку я наблюдал за происходящим. Но... Классика? Классика! Это знать надо? Это знать надо! Склоняю голову перед подвигом предпредыдущего поколения за то, что так самопожертвенно ковали победу в этой войне! Да не померкнет их слава до скончания веков!!! С Днём Победы, друзья! С Днём Победы!!! 7 из 10

«-И давайте, братцы, так: я не потерпевший, вы не налётчики. И на этом будем стоять, сидеть и водку пить. Если она у вас есть.» (с) О Великой Отечественной в нашей стране снимали много. Из всего обилия созданных на эту тему художественных картин, самые сильные и лучшие из которых представители советского кинематографа. А рассматриваемая в этой рецензии лента Алексея Юрьевича Германа – одна из лучших среди советских картин. При том, что ныне фильм практически не пользуется популярностью у зрителя, и его редко показывают по ТВ – как правило только в канун 9 – ого мая, или на очередной юбилей покойного ныне Германа. При том, что «Двадцать Дней...» - объективно сильнее и драматургически выше их. Но с другой стороны удивляться этому не приходится, всё таки Герман – большой художник и великий режиссёр, не только отечественного, но и мирового уровня. Это касательно высокого качества и сильнейшего воздействия ленты. Теперь же о её «непопулярности». Прежде всего – это опять таки фильм Алексея Юрьевича Германа, со всеми отсюда проистекающими проблемами. Кино – сильное, мощное и глубокое, но явно не рассчитанное на широкого зрителя. Сейчас такое принято называть «артхаусом», или «элитарным» искусством, которое воспринять смогут лишь единицы. Прежде всего – сами киношники, завсегдатаи кинофестивалей, критики и киноманы. «Обычный» зритель такому кино как правило предпочитает что то более простое. В случае последних картин Германа, сказал бы – более понятное, однако «Двадцать Дней…» - в этом плане от них коренным образом отличаются. Так как фильм предельно прост и ясен, при том, что авторский стиль и манера изложения истории безошибочно узнаются с первых кадров картины. Но тем не менее – в сравнении с другими военными фильмами, картина Германа выглядит более мрачной и тяжеловесной. А многим она попросту окажется, что называется не по зубам… Снят фильм по мотивам «Записок Лопатина» - повести писателя – фронтовика Константина Симонова, который принял участие и в создании самой картины. Его голос слышен за кадром - от автора. Так же Константин Михайлович собственноручно адаптировал свою прозу написав для молодого режиссёра сценарий. Видно, что Герман его приспособил под себя, но и авторская прямота и некая простота манеры Симонова так же заметна. Вероятно слияние двух одинаково одарённых личностей дало такой результат – получилось снять сильное драматургически высокое, но в то же время ясное и доступное кино. В последствии между Алексеем Юрьевичем и зрителями не было подобного «посредника», способного помочь режиссёру найти оптимальный баланс между авторским и зрительским кинематографом; оттого последующие картины «северного Филини» требуют от потенциального зрителя определённой подготовки… В самом сюжете картины нет нечего экстраординарного. Майор Лопатин – в прошлом писатель, а ныне фронтовой репортёр – получив 20 календарных дней отпуска приезжает в Ташкент, где в годы войны была тыловая эвакуация. Там на киностудии ставится агитационно - патриотический фильм, основанный на его очерках военной жизни Сталинграда. Размещается он у своей бывшей, ещё до войны ушедшей от него жены. Вместе с её семьёй и соседями он встречает новый, 1943 – ий год. А так же знакомится с матерью-одиночкой Ниной, с которой у него начинается обречённый на скорое прекращение роман… Как видно из описания сюжета – сама история нечем не примечательна, кроме разве того, что автор стремится показать войну без самой войны ( читай – боевых действий, убийств и пр. ). Но в картинах Германа самое важное не сценарий – сюжет, а многочисленные мелочи, которые собой заполняют экран, по ходу просмотра воспринимаются фоном происходящего, а по окончанию картины – её главной составляющей частью. Это манера съёмки, находки оператора ( зритель словно сам присутствует среди персонажей истории ), особая манера актёрской игры ( все говорят как в жизни – в разнобой и перебивая друг - друга ) и большая наполненность кадра: персонажами, реквизитом, шумами и речью, обрывками фраз, песнями... К этому просто нужно привыкнуть. Фильм может не пускать в себя зрителя минут 5 или 10, и их нужно просто переждать. Дальше кино захватит тебя с головой: вырвет из дня сегодняшнего и перенесёт в суровые военные годы, погрузит в атмосферу тыловой жизни воюющий страны. Обилие персонажей, множество грустных и трагических судеб, и осознание того, что война на всех одна. Поразительного эффекта добился режиссёр – рассказал о страшной и длинной войне на столько достоверно, словно снял не художественное а документальное произведение, при полном отсутствии боевых действий в кадре, на примере нескольких искалеченных войной судеб нарисовал целый холст настоящего антивоенного, гуманного и печального среза жизни людей той поры. Скупые диалоги солдат, обшарпанная и нищая жизнь граждан трудящихся для победы в тылу – всё это производит невероятный эффект! Ты словно кожей ощущаешь «сороковые – фронтовые», хотя фильм снимался более 30 – ти лет после войны… Играют прекрасные советские актёры, как обычно под началом Германа раскрываясь для зрителя с неожиданной стороны. Если Юрий Владимирович Никулин уже доказал, что он не только цирковой клоун и звезда комедий но и великий драматический актёр ( снимался у Тарковским в «Андрее Рублёве» ), то Людмила Марковна Гурченко здесь впервые исполняет сложную, драматическую роль. Оба «возрастных» исполнителя очень органичны в своих ролях, а их романтическая линия не кажется навязчивой, а на оборот оказывается «взрослой», трагической и хрупкой. Расставаясь Лопатин и Нина не станут клясться друг другу в любви и обещать, она не станет обещать ждать его… Да и вообще, о любви персонажи не будут изъясняться – ибо и так всё понятно. Счастье человека зыбко, жизнь во время войны весит на нитки, и чего то требовать и что то обещать – глупо. Можно лишь верить и надеяться на лучшее… Как всегда у Германа ярки и второстепенные, по факту эпизодические герои. Как например персонажи Лии Ахеджаковой и Алексея Петренко. Первая сыграла вдову, которая не может смерится со смертью мужа – кормильца, а второй – капитана которому во время его отсутствия изменила жена. Монолог Петренко – просто шедевр актёрского мастерства: столько эмоций сумел передать за короткое время артист – от обиды и отчаянья до злобы и страха…Это ещё раз доказывает скрупулёзную работу Алексея Германа с актёрами, и тщательнейшее выстраивание им атмосферы в кадре. Все предельно реалистичны и играют настолько убедительно, что кажется что и не играют вовсе а живут на экране. Это достигается путём шлифовки мизансцен и подробнейшей проработке эпизодов. Оттого, в последствии получивший творческую свободу режиссёр будучи перфекционистом – тратил на создание каждого своего фильма не просто годы – десятилетия! 10 из 10

Проникновенный монолог летчика-капитана в исполнении Алексея Петренко вгрызается в разум зрителя, убеждая и однозначно уверяя его в том, что слова, сказанные человеком на экране, все виденные эмоции - это не часть образа, грамотно созданного актёром под управлением режиссёра, а реальные чувства, рвущие грудь и сердце. Вгрызающиеся в плоть человека с одной лишь целью - выйти наружу. Подобному нельзя не поверить, невозможно не изумиться в самом начале фильма вместе с тем не спросив, неужто это всё было сыграно. Но фильм лишь начал раскрываться пред зрителем и калейдоскоп темных, монохромных картин продолжает свой путь, всё больше и больше не погружая зрителя в свои реалии, как то будет у Германа в дальнейшем, а скорее переходя со зрителем в доверительные отношения. Такие, при которых не возникает вопросов, насколько правдива картина, насколько правдоподобно играют актёры - это всё второе, третье, забытое. Думать о подобном нет времени, ибо вот, перед тобой разворачивается кинохроника тех давно прошедших лет, столь проникновенная и глубокая, что нельзя отвлечься, нельзя пропустить что-либо, так как в каждом кадре Алексей Герман, как в каждом слове окончательного монолога 'Писем мёртвого человека', даёт некий сентенциозный совет, предостережение и наставление. Житейскую мудрость, столь важную для уже умудрённых людей, и столь же для них понятную. Но вместе с тем такую ещё иллюзорную для тех, кто не столь научен жизнью. Для тех, кто не может осознать понятие войны без присутствия самой войны в обыденном представлении. Когда этот гегемон не нависает всё время над сознанием свистящими полетами бомб и искрами от пуль, попавших в металл танка. Когда он где-то далеко, где-то он за множество и множество километров от героя – трудно его вообразить. Но ведь вместе с тем он рядом, он здесь, он не то что близко, он прямо тут. В этом самом герое, в его окружении, во всём этом быте, который находится далеко от передовой, от фронта, но который заражён чумой, которая пятипалой ручищей с косой безжалостно косит жизни невинных людей. И вот идёт время и образ всё более целостно являет себя. Уже иначе, по-новому, но всё так же страшно. Алексей Герман поступает очень хитро, внутри фильма на военную тематику демонстрируя процесс снятия фильма на военную тематику, притом делает он это абсолютно обоснованно в рамках истории. Подобное позволяет более действенно ощутить натуралистичность картины и вместе с тем оправдать главный род занятий главного героя, фронтового журналиста Лопатина (Юрий Никулин). Показывая контраст, перемежая это с воспоминаниями о рушащихся стенах Сталинграда, которые невзначай хоронили под собой людей, только-только живых и теплящих внутри себя надежду, автор ещё больше убеждает зрителя в естественности происходящего, ещё больше углубляет в истерзанное сознание героев, в неотступное ощущение надвигающегося конца. В который силишься не верить. И это даже получается: во взгляде фронтового человека, вещающего с трибуны о скорой победе, читается уверенность, читается сила и бесстрашие. И вот, потому, празднуемый новый 43-ий год уже кажется последним для этой безжалостной бойни, и руки работают скорее, и конец, взаправду, уже не настолько призрачен. История распоряжается иначе, но не её рассматривает Герман. Он рассматривает людей, один эпизод из их жизни, летописью передаёт не совсем четкий для непривыкшего зрителя сюжет, визуализирует его на экране, будто документально, воссоздает именно что двадцать дней без войны. Эти двадцать дней дороже иной жизни, важней всех побед. В них было место и холодности, и теплоте чувств. Любви и расставанию. Негодованию и прощению. Слезам и радости. Эти двадцать дней в условиях такой далекой и такой близкой войны - целая жизнь. Именно жизнь. Как у Хемингуэя в 'Прощай оружие' жизнь на границах фронта Перовой Мировой для героя - палата санчасти, так и здесь для Лапатина - грязные улочки военного Ташкента. И после них, кажется, и умереть уже не жалко, однако уже более всего и не хочется. Лишь бы три взрыва загомонили ещё и всё стихло потом, дабы всем хорошо было - вот одно желание. А уж сбудется ли оно в дальнейшем и сам Лопатин знать пока не может. Просто верит. Хочет верить. P.S. Спасибо за внимание.

Парадокс в том, что особых визуальных изысков тут нет. Скорее наоборот. Большая часть кадров затемнена. Кажется, что режиссер намеренно не выстраивал кадр — актеры могли заслонять друг друга, а точные планы скорее получались вопреки, случайно. Кстати, у исполнителей главных ролей Юрия Никулина и Людмилы Гурченко на двоих от силы 5-7 выразительных планов. Но Алексей Герман стремился к реализму. Ему видимо важнее насыщенной «картинки» было добиться хроникального эффекта, чтобы перенести зрителя по машине времени в то непростое время. Как итог мы получаем некоторую изобразительную бедность, но... при всем этом автору веришь. Речь в ленте идет о нескольких днях, которые военный журналист проводит в отпуске, вне войны. Тут будет и выступление перед публикой, и любовная история, и консультации во время съемок фильма, и несколько разговоров на повышенных тонах. Но происходящее представлено не как единая история, а как обрывки памяти — короткие разрозненные фрагменты. В них и утопает повествование — выхватываются разные люди, каждый откровенничает, и у всех своя непростая правда. Чего только стоит, что бравый мужчина в форме признается, что ему бывало страшно. Было страшно под Керчью, было страшно в Сталинграде. Откровенно? Но наш герой не останавливается и когда у него спрашивают про решимость умереть на войне выдает нечто неожиданное: «Решимость умереть... Да это вообще из области самоубийства. На войне требуется не решимость умереть, а решимость делать в условиях, когда это грозит смертью, иногда неизбежной. А человек продолжает хотеть жить всегда». Из уст настоящего героя Юрия Никулина, прошедшего войну и получавшего награды, эти слова выглядят еще более честными. Создатели будто понимали, как многие любители глянца отнесутся к этой ленте и думаю, что в качестве заочного ответа внесли гениальный эпизод со съемками. Став случайным свидетелем наш герой не стал молчать и указал, что на войне все не так. Не на всех каски... Да и многие другие нюансы подсказал. Но важно другое — штабной консультант возмутился и вступил в резку дискуссию. Ответ тут прост: «Вы на войне были?». Потрясает и любовная история. В иных лентах о войне такие сюжеты высокопарны. А у Симонова с Германом все обыденно. Случайные встречи. Напряжение. Печаль в глазах. Весьма откровенная близость и никакой романтики. Достойный фильм. Но мне кажется, что авторы в большей степени оппонировали браваде многочисленных военных лент, нежели развивали свое повествование. Они были без сомнения правы настаивая на собственном самобытном взгляде на происходившее. Неожиданные появления Никулина и Гурченко в военном фильме стали откровением, точнейшим попаданием. В то же время, варварством выглядит уничтожение во время съемок стен замка Рагнит в Калининградской области. Как такое случилось? По недосмотру или осмысленно? Одно точно, что Герман задал тогда качественно новый тон в освещении нашей истории. Гурченко, на которую во время съёмок выпало немало переживаний рассказывает в своих мемуарах: «Всю массовку он готовил и просматривал непременно сам, всех знал в лицо, каждому подбирал индивидуальный костюм. Иногда от лица, которое его чем-то поражало, мог перестроить эпизод или придумать новый. Когда он искал костюм особенно полюбившемуся человеку из массовки, его детское лицо с ямочками на щеках становилось счастливо-суровым. Я тайком любовалась его внутренним свечением». 8 из 10

Алексей Герман, сняв свой дебютный фильм 'Проверка на дорогах' (1971) по мотивам прозы своего отца, решает снова снять военный фильм по повести Константина Симонова, великого советского писателя, 'Из записок Лопатина'. Должен отметить тот факт, что именно с этого фильма советский зритель познакомился с творчеством Алексея Юрьевича, так как его дебют пролежал на полке целых пятнадцать лет из-за возмутительного решения советских властей. Фильм сюжетно напоминает 'Балладу о солдате' Григория Чухрая, но он менее пафосен, хотя я и очень сильно ценю первый фильм и считаю его одним из своих любимых. Этот шедевр меня поразил прежде всего тем, насколько правдиво здесь показаны реалии тогдашних военных времен... Здесь Вы не увидите спецэффектов, масштабных баталий, ура-патриотизма и так далее. Для Алексея Юрьевича война ассоциируется лишь со смертью, разрушениями, слезами, страхом и так далее, как и для всех здравых людей. Очень показателен один момент, в котором главный герой, военный журналист Василий Лопатин (Юрий Никулин), в пух и прах критикует съемочную группу, решившую снимать фильм по его очерку с ощущением неправды. Например, он недоумевал с того, что все актеры, сыгравшие военных, были одеты с иголки. Лично мне эта ситуация очень напоминает то, что творится с нынешними российским 'шедеврами' про Великую Отечественную Войну. Еще в 'Двадцати днях без войны' мне сильно понравилась игра всех актеров. Фильм примечателен тем, что такие известные комедийные актеры, как Юрий Никулин и Людмила Гурченко, прекрасно сыграли здесь очень серьезные роли. Такие актерские преображения можно наблюдать и в следующих фильмах Алексея Юрьевича (можно вспомнить роль Андрея Миронова в 'Лапшине'). Кстати, еще здесь играет Михаил Кононов, но я его сначала не узнал, как и Николая Гринько. В фильме режиссер прекрасно передал атмосферу тех лет, пахнущую войной и сопутствующими трагедиями. Лично меня сильно тронул один момент, в котором девушка бьется в истерике, видя чемодан с вещами своего погибшего на фронте мужа, принесенного его другом и главным героем фильма... А что касается флешбека героя Никулина про внезапную бомбардировку немцами Сталинграда, то я про него вообще молчу... Кстати, в этом фильме, как и в остальном творчестве Германа, есть огромное количество 'второстепенных' персонажей и деталей, через которых мы узнаем что-то про те времена, войну, нравы людей и так далее. Ведь не зря же Алексея Юрьевича называют самым подробным режиссером. В 'Двадцати днях без войны' очень искренне показана резко вспыхнувшая любовь между героями Никулина и Гурченко. Наш герой, получив отпуск в Узбекистане, наконец-то может любить и испытывать светлые чувства, но, увы, это всего лишь отпуск, а не конец войны... А до Берлина еще очень далеко... Однозначно рекомендую этот фильм к просмотру. Уверен в том, что он заставит Вас задуматься о тяжелой доле нашей Родины и обо многом другом... 10 из 10

К режиссуре Алексея Германа стоит привыкнуть. После просмотра «Хрусталёв, машину!», я избегал его работы, потому что постановка для меня оказалась сложной. Но драма про военного журналиста Лопатина, получившего двадцатидневный отпуск в Ташкент, позволила по-другому взглянуть на военные ленты. Необычная история показывает как раз не фронт, а мирное население, которое в годы войны также старается выжить, приспосабливаясь под реалии времени. Экспозиция бросает нас на фронт, чтобы показать, кто есть кто, и какова участь военного журналиста, старающегося передать все ужасы бомбардировок. Юрий Никулин снова покорил меня некомедийной ролью. Актёр показывает многогранность: может и веселить в комедиях, и пробивать на эмоции в драмах («Они сражались за Родину», «Андрей Рублёв»). Здесь же война уходит на второй план, показывая жителей, далёких от реальности фронта. Внимание к деталям, простота диалога, обычные действия персонажей в поезде – Герман так всё так расставил, что получаешь удовольствие от происходящего на экране. Неспешное повествование погружает нас в монолог Алексея Петренко, история которого прекрасна во всём. Мы видим и эмоции актёра, и его рванное повествование, и постоянные отходы от лирической темы, но то, как он это говорит, вызывает восторг. Ташкент представляет собой не обратную сторону войны, а совершенно другой уклад. Никулин, прибывший с места бомбёжек, сталкивается с житейскими проблемами граждан: талоны на хлеб, протёкшая крыша, отмечание праздников. Вот человек, который видел иную жизнь, который знает, что такое остаться в живых. Нас бросают от одних встреч к другим. Жена товарища, которая отказывается понимать, почему вместо её мужа прибыл Лопатин. Своя бывшая жена, которая уже живёт с другим мужчиной, потому что потеряла надежду. Родственники и соседи, расспрашивающие о войне так, будто это приключенческий рассказ. Детские вопросы, касающиеся только убийств и смертей. Герой смотрит на это всё совершенно другим взглядом, ему уже чужда такая спокойная жизнь. Акцент на праздновании Нового года передаёт разницу между войной и мирным существованием. Неприкаянный герой мечется от одного знакомого к другому, тем самым показывая, что мир не такой, каким они его себе представляют. По очеркам журналиста собираются поставить кино, где постановщик диктует свои условия для актёров-солдат. Здесь чувствуется разница между тем, кто был и видел это всё, и тем, кто только смотрел хронику или читал письма. Лопатин пронзительно доносит до народа, что в зоне боевых действий им весь этот киношный реквизит будет мало нужен: жить захочешь, будешь довольствоваться тем, что попадёт под руку. Помимо общественных различий в картину плавно заплывает мелодрама и романтика. Режиссёр не делает акцент на конкретном эпизоде, а показывает, как мало для счастья надо. Людмила Гурченко порадовала на экране, показав понимающего и сочувствующего персонажа. Также приятно было видеть в эпизодах Николая Гринько, Лию Ахеджакову и Михаила Кононова. Фильм в целом передаёт изменение главного героя, который вкусил плоды мирной жизни. Но это лишь отпуск, теперь война будет восприниматься по-другому, теперь герой видит цель, которую должна принести победа.

Можно с уверенностью сказать, что благодаря своему третьему фильму, вернее именно с него начиная, Алексей Герман уже вполне заслужил звание кинематографического Марселя Пруста. Вроде бы непритязательное, почти бессюжетное повествование намеренно тонет здесь в маниакально воссозданных деталях и типажах военного времени. В некотором роде «Двадцать дней без войны» - своеобразное дополнение к «Проверке на дорогах»: там, где второй фильм Германа вскрывает экзистенциальные нарывы фронтовой жизни, третий – реконструирует тыловой быт, смело атакуя соцреалистические клише советского искусства. Как выразился сам постановщик, его третий фильм снимался как альтернатива «фальшаку» большинства военных картин. Знаменательно, что и в «Проверке на дорогах», и в «Двадцати днях без войны» щемящим зрительскую душу рефреном звучит популярный мотивчик, исполняемый на гармони, - это во многом контрапункт всего творчества Германа, на первый взгляд, врасплох схваченной, а на деле тщательно сконструированной художественной имитации жизни, на самом же деле, более правдивой, чем сама жизнь. Подобно тому, как Заманский, Быков и Солоницын играют одни из своих лучших ролей в «Проверке на дорогах», так же Петренко, Гурченко и Никулин – в «Двадцати днях без войны», последний так вообще, возможно, единственно серьезную драматическую роль в своей кинокарьере. Композицию третьей картины Германа можно назвать кольцевой: эпизоды в тылу, наиболее продолжительные, обрамляют военные сцены, благодаря этому возникает ощущение единства жизни, перемешивающей фронтовые и тыловые будни. «Двадцать дней без войны» - это еще и достаточно смелая для советской цензуры попытка высказаться о любви на войне, которая, как известно, ломает привычные черно-белые нравственные представления об отношениях мужчины и женщины. Для Германа рычагом противодействия цензуре в данном случае стало участие в создании фильма самого Симонова, который не только написал сценарий к картине, но и сам читал текст от автора (фактически именно он отстоял актерскую кандидатуру Никулина на главную роль, вызвавшую неудовольствие партийных бонз). Это участие заранее уберегло «Двадцать дней без войны» от возможного «полочного» статуса, что было вполне реально, учитывая, что Герман устами главного героя спорит с тем самым военным «фальшаком», который не устает продуцировать советская культура. Это противостояние идет не только косвенно на протяжении всей ленты, но и прямо, по крайней мере, в двух эпизодах: в сцене застолья в доме театрального режиссера, где Лопатин озвучивает позицию непафосной военной правды, свободной от лозунгов и идеологии, и второй раз – на съемках фильма, где он спорит с режиссером и военным консультантом (Герман для остроты здесь также монтажно запараллелил, с одной стороны, слова простой женщиной и воспоминание Лопатина о несостоявшейся фотографии, а с другой – бравурные военные песни, исполняемые актерами на съемках «фильма в фильме»). Постановщик «Двадцати дней без войны» ни на минуту не забывает, какому монстру противостоит, – официозу, нагромождению идеологической лжи, похитившей у людей их прошлое. Задача режиссера – откопать его, найти, услышать, дать ему голос во чтобы то ни стало, тогда ложь растворится под лучом этой шокирующей правды. Как уже было неоднократно сказано в этой статье, гений Германа от фильма к фильму двигался по пути все большей радикализации художественных установок, в сторону все большей бескомпромиссности, абсолютизации своих эстетических принципов и не в последнюю очередь – в направлении этического максимализма. В этом смысле его творчество представляется мне в сегодняшних культурных и политических условиях исключительно важным для российского зрителя, куда важнее даже картин Тарковского и Сокурова, ведь последние в некоторой мере – космополитичны и ставят, прежде всего «вечные вопросы». Творчество же Германа гораздо конкретнее и в наибольшей степени, чем ленты кого бы то ни было из наших кинематографистов (за исключением, может быть, лишь Муратовой), беспощадно размышляет о парадоксах русской ментальности, нашем вездесущем патерналистском идолопоклонстве и проклятой цикличности истории России. В этом отношении «Двадцать дней без войны», как в принципе и «Проверка на дорогах» и тем более «Седьмой спутник», еще не вызывает нареканий у псевдопатриотов, как известно, уравнивающих «антисоветчину» и «русофобию». Это не «Хрусталев». Однако, при внимательном, не замыленном идеологией взгляде и в третьей ленте Германа заметно его режиссерское неприятие извне и сверху навязываемых стереотипов. Собственно ради сопротивления им она и снималась, демонстративно выдвигая не только эстетическую, но и нравственную альтернативу лжи – поиск правды там, где ее вроде бы уже и след простыл. Именно для этого нужны Герману в этой картине приемы «синема-верите», хоть участвуют в них, как простые люди, так и профессиональные актеры, поражающие здесь фантастически достоверной, почти неотличимой от документа органикой (особенно это применимо, конечно, к монологу героя Петренко – возможно, лучшему эпизоду в его актерской биографии, но также и к сценам с участием Ахеджаковой, Гурченко и других). В любом случае «Двадцать дней без войны» - не только эпизод в фильмографии Германа на его пути к более радикальным проектам, но и вполне осознанное, зрелое художественное и этическое противостояние советскому идеологическому официозу и конкретно – вранью о войне, которому постановщик по сути дела первый раз в своей карьере противопоставляет четко сформулированную эстетическую программу прустовского оживления памяти со своими оригинальными принципами и приемами. Для этого Герман почти полностью отказывается от сюжета, выстраивая мозаичную ризоматическую структуру, намеренно децентрированную, уравнивая в правах мелкие эпизоды, детали и типажи, имеющие самостоятельное значение, как для художественной структуры, так и для авторского замысла. Конечно, это еще не «Хрусталев, машину!» и не «Трудно быть Богом» - всецело модернистские кинотексты, однако, шаг от традиционного реализма к модернизму, который для Германа есть по сути «сверхреализм» (сюрреализм, почему нет?!), был им сделан впервые именно в «Двадцати днях без войны», а в «Моем друге Иване Лапшине» он его закрепил, ничем не нарушив видимого стилевого баланса между реализмом и модернизмом.

Война для современного человека стала чем-то абсолютно далеким для него явлением. Устраиваются показательные бои, (оружие на таких «битвах» максимально приближенно к реальным), выпускаются куча игр о войне, где каждый может убивать соперника, щелкая мышкой. И представление о войне складывается, как о чем то развлекательном, далеким от реальной жизни. Многие рассуждают кто прав, кто не прав, и на словах готовы броситься в бой с любым. Разговоры идут, какая страна лучше вооружена, и кто сильнее в мире. Фильм Алексея Германа «Двадцать дней без войны» (1976 г.) изображает, что представление о войне было далеко от реалий даже тогда, во время второй мировой. От этого еще грустнее слышать рассуждения современных людей, каждый доказывает, что он прав. Убить человека – это потерять часть своей души. Даже по приказу: убийство, есть убийство. С грустной улыбкой отвечает Лопатин на вопрос режиссера театра: «Что чувствует человек после того как убил? Удовлетворение, радость, воодушевление?». Гордо идущий молодой лейтенант, с надменностью требует, что бы бывалый солдат обращался к нему по званию, и только после бомбежки, когда он чуть не оглох, смеется со всеми, показывает большой палец вверх. «Это только начало…» - говорит с улыбкой бывалый боец. Перед смертью нет чинов. Смерть всех делает равными. Участник военных действий несет ответственность не только за свою страну, но и за близких ему людей. Умереть на войне страшно, но есть вещи и страшнее этого. Вдова, не знает, как ей жить после смерти кормильца, боец, оставшись в живых, приходит на пепелище собственного дома, или в пустой дом, так как жена ушла к другому. Такие исходы поломали жизни многих. Алексей Герман рассказывает нам, как ломаются судьбы людей во время войны, и с горьким смехом показывает нам, как люди представляют о войне, не бывав на фронте. Снимается кино, о военных действиях, где консультантом выступает человек, который не воевал. И от заметок фронтовика Лопатина не остается ничего. Костюмы вычищены, а русская женщина по сценарию поджигает танк: «Кино не может без героического поступка». Кинематограф – это, то искусство, которое несет информацию в массы. В нем не должно быть места не правде. Именно такое идеализирование военных действий вносит абсолютно неверное представление о войне у людей. Война – это горе потери, голод, страх… Фильмы Алексея Германа подолгу лежали на полках, а до зрителя доходили спустя много лет после съемок. Это не просто так. Нет в фильмах режиссера вычищенных солдат, нет громких лозунгов, зовущих на бой. Жесткая правда, которая не смотрится с наслаждением, а вызывает лишь печаль, из-за осознания несправедливости войны. «Двадцать дней без войны» фактически первый фильм, с которым познакомились зрители, хотя это третий по счету снятый Германом фильм. Сценаристом этого фильма является Константин Симонов, который был на хорошем счету у советского начальства. Кто знает, быть может и это кино пролежало бы на полке несколько лет, если бы не было этой поддержки. 10 из 10