Романс о влюбленных

Кто говорит плагиат, я говорю – традиция Счастливо улыбаясь и крепко прижимая к сердцу любимую Таню, Сергей мокнет под летним дождём. Счастливо улыбаясь и нежно обнимая изгиб гитары жёлтой, Сергей поёт незамысловатую, но, безусловно, красивую серенаду любимой Тане. Счастливо улыбаясь и мужественно обхватив длинными мускулистыми ногами железного коня, Сергей мчится навстречу новому дню, а любимая Таня обвивает руками широкую спину своего прекрасного принца. Для тех, кто ещё не понял, о чём тут пойдёт речь, Кончаловский заботливо вставил монолог героини о безмерной любви к своему герою, ещё одну песню героя о любви к своей героине, реплики персонажей второго плана о взаимной любви героя и героини, ну и название фильма тоже как бы намекает. Впрочем, жанр романса предполагает некоторое развитие сюжета, так что во втором часу картины любовь выцветет в прямом и переносном смысле, счастливая улыбка сменится в лучшем случае поджатыми губами, а в худшем – зверской гримасой… Да что там, для пущей драмы достанется даже гитаре, ведь какой смысл жалеть обыкновенную деревяшку, если с её помощью можно показать настоящую Страсть и Трагедию. Вряд ли Жак Деми и Мишель Легран думали, что их лавры будут кому-то не давать покоя до такой степени, что возникнет идея снять ремейк, ведь «Шербургские зонтики» были простой историей о той первой любви, которая почти никогда не заканчивается хэппи-эндом. Но Андрей Кончаловский фишку просёк, и решил, что Советский Союз достоин своего Шербурга, с музыкой Градского и Еленой Кореневой. Последняя, как известно, попала в каст совершенно случайно, исключительно благодаря своему сходству с Ширли Маклейн, в которую Кончаловский был тогда безответно влюблён. Видимо, именно поэтому чуть ли не каждое появление Тани в кадре сопровождается раздеванием – сублимация, знаете ли, такая сублимация. Впрочем, на увлечённость эротикой, пусть даже такой невнятной и наивной, как плавание в белой рубашке (до конкурсов мокрых маек оставалось ещё тридцать лет) или расхаживание в ночнушке, соблазнительно обрисовывающей все изгибы юного тела, можно было бы закрыть глаза. В конце концов, все мы люди, а вдруг героине действительно лучше болтается с матерью именно в голом виде и именно под душем, мало ли как страстные чувства на молодых девушек влияют. Однако широта русской души режиссёра требовала размаха, так что его не могли удовлетворить лишь назойливо лезущие в кадр острые соски Кореневой. Обычно за начинающими фикрайтерами водится два грешка: пересказ оригинала с добавлением малоинтересных и нелогичных подробностей, наличие которых призвано олицетворять творческое начало горе-автора, и тотальная нехватка лексики для описания желаемого. В тандеме Григорьев-Кончаловский оба они расцвели пышным цветом: маловразумительные монологи героев, состоящие из обрывков фраз и нескончаемых незаконченных предложений, призванных изображать хроническое смятение чувств, наложились на откровенно затянутые сцены поставленных на цикл встреч, прощаний и объяснений. Усвоив школьную истину о повторении – матери учения, сценарист вкладывает в уста персонажей одни и те слова, видимо, в расчёте на то, что при многократном воспроизведении они будут казаться значительнее и правдоподобнее. Но эффект получается обратный, и вскоре уже при одном только упоминании птиц появляются ассоциации не со свободой, а с Хичкоком, а слово «любовь» превращается в изощрённое нецензурное ругательство. Режиссёр же явно раздираем противоречиями: с одной стороны, организм щекочут гены прадедушки и хочется больше, больше, ещё больше эпичности и масштаба, с другой – фильм вроде как о недо-Ромео и анти-Джульетте, которым, по идее, тоже надо уделить время. В результате компромисс находится путём сочетания несочетаемого: массовые и не очень истерики перемежаются пятиминутными показами просторов необъятной Родины и батальных сцен с героически геройствующими героями. Музыкальное сопровождение при этом выступает чем-то вроде пятого колеса – вещи, конечно, нужной, и могущей быть даже эстетически приятной, но, увы, определённо не здесь и совершенно точно не сейчас. Меньшая, по сравнению с фильмом Деми, условность в сочетании с нарочитой театральностью обернулась чудовищной фальшью в каждом звуке и каждом жесте. Изображая жертву (любви) ещё-не-Милочка Коренева не находит ничего лучше, чем чередовать надрывность с придыханиями, а тридцатилетний Киндинов, утомившись притворяться восемнадцатилетним юношей, проявляет искренность лишь когда необходимо отодрать от себя заходящуюся в экстатическом вое киновозлюбленную. Во второй, драматической, части заунывного романса герои меняются местами, но динамики или разнообразия сюжету это не придаёт, уж слишком основательно происходящее завязло в утомительно детализированных элементах всякого уважающего себя мексиканского сериала: персонажи теряются, находятся, погибают, триумфально воскресают, бьют морды себе и друг другу, и всё это с многоминутными объяснениями нехитрой подоплеки. А что в итоге? Вместо рассказа о всепобеждающей силе истинной любви у Кончаловского получилась дешёвая мелодрама с шовинистическим финалом: всем известно, что камнем преткновения мужчин является не дихотомия добра и зла или алгебра, а банально бабы. Так что рецепт счастья оказывается до смешного прост – находиться от них на безопасном расстоянии.

Являясь человеком не театральным и тем более не Станиславским, все таки хочу сказать Андрею Сергееичу Кончаловскому: 'НЕ ВЕРЮ'!!! При всем уважении к его другим киношным работам. Начну с того, что материал показался вторичным, сама концепция уж очень сильно напомнила 'Шербургские зонтики'. Но там, в отличие от 'Романса' история была правдивей, пафоса меньше, была великая музыка Леграна. Но да ладно... 'Романс о влюбленных', по моему скромному мнению, абсолютно не органичен, игра актеров неубедительна, скомканная драматургия. Главный герой, как мне казалось, любит больше себя, это видно из его наигранных тирад, но это все-таки ошибка режиссера. Любовью здесь не пахло. Получилась театральная бутафория с сюжетом, который просто натянут за уши, с невероятным возвращением главного героя, псевдопафосно патриотическими оттенками. Нет глубины. Пафос сыгран так, что просто кривишься, смотря на это все. Претензия на какую-то элитарность также неубедительна. Я имею виду черно-белый отрезок фильм, который типа показывает черно белую безрадостную действительность главного героя, потерявшего веру в жизнь, справедливость, любовь! НЕ ВЕРЮ! А так потенциал у картины был, но вышла промашка! 3 из 10