В движении

«В движении» Филиппа Янковского – российский ремейк «Сладкой жизни» Федерико Феллини. Однако создатели фильма ни водном интервью, ни письменно, ни устно не упоминали о том, что они пересняли шедевр Феллини. Несмотря на это, в самом начале фильма у зрителя возникает стойкое ощущение дежа вю, которое по ходу фильма будет только усиливаться. Судите сами: принцип повествования – мозаика эпизодов, каждый из которых освещает новую сторону жизни, нового героя, новую женщину – явно заимствован у итальянского классика. Как и сами эти эпизоды, практически целиком дублирующие оригинал. С точки зрения культурного развития «В движении» близок к «Сладкой жизни». В конце 1990-х – начале 2000-х Россия, как и Италия в 1960-х, переживала большой экономический подъем после глубокого кризиса. После распада Советского Союза на почве старого строя стали прорастать первые ростки нового капиталистического общества, так называемые «новые русские», позднее преобразовавшиеся в криминальных авторитетов, банкиров и олигархов, новых вершителей чужих судеб. Общество раскололось на два слоя – богатых и бедных, тех, кто успел и тех, кто опоздал. Возникли многочисленные офисные клерки, пиарщики, телевизионщики, менеджеры, журналисты «желтой прессы», изо всех сил пытающиеся поймать момент и взять от жизни все. Именно они составили формирующийся средний класс новой страны. Первый кадр определяет ключевое расхождение оригинала и ремейка. «Сладкая жизнь» начинается с полета статуи Христа над Римом, который словно благословляет город греха и порока, в то время как режиссер обличает пороки общества. В первых кадрах «В движении» папарацци на воздушном шаре летят над рублевским коттеджем, чтобы заснять светского льва во время ссоры с очередной пассией. Философский, метафизический, созерцательный градус, присущий ленте Феллини, у Янковского сразу испаряется, меняясь на вуйаеристский. Кинодива в исполнении скандинавской актрисы Аниты Экберг меняется на кореянку, изображающую оперную звезду, интересующуюся защитой прав животных. А интеллектуалов, задающихся экзистенциальными вопросами, тут и вовсе нет. Главный герой – все тот же светский хроникер Саша Гурьев. Его ближайшее окружение – телевизионный режиссер, артист секс-символ, представитель правящей элиты и по совместительству друг юности Сомов. Гурьев ограничен не экзистенциальными трудностями, как герой Мастроянни, а примитивными обстоятельствами. Именно за этим в фильме фигурирует почти криминальный сюжет с местным авторитетом, у которого надо достать фотографии жены лучшего друга, чтобы спасти того от скандала. Герой из наблюдателя, отстраненного от житейских проблем и упивающегося своими переживаниями, превращается в вечно суетящегося, спешащего и опаздывающего, подвешенного, словно на веревочки, актера из марионеточного театра, что существенно упрощает смысловую канву фильма. Экзистенциальную тоску с легкостью заменяет тоска по комсомольской юности, когда все было намного проще – пионерский лагерь, копание картошки в колхозе, любовь, комсомол и весна. А сейчас все стало непонятным, бессмысленным и скоротечным. И вырваться из этого круга нет ни сил, ни возможности, потому что вылететь из обоймы – значит проиграть в игре. Свобода для героев не в будущем, а в прошлом, что в целом отражает тенденцию современного российского общества к отказу от взросления и росту инфантилизма. С героем Мастроянни персонажа Хабенского объединяет только то, что Гурьев, как и Рубини ждет, что кто-то придет и изменит его жизнь, а сам он ничего менять не хочет. Только в случае с Марчелло, он сам осознает это, как и то, что сам он уже не готов к переменам, а Саня все еще ждет, что кто-то постучит в дверь или невзначай встретится по дороге к марсианам. Отношения с женщинами у Гурьева сложные, как и в оригинальном фильме, но со своим оттенком. Для героя Мастроянни женщина – земное создание из плоти и крови. Сильвия, идеальная до поры до времени женщина, вызывает у героя поток слов «Ты – всё… Ты первая женщина первого дня жизни на Земле… Ты – Ева, ты – мать, ты – сестра…». Саша называет кореянку инопланетянкой, что не предполагает поиска земного идеала. Ева превращается в Евусика-Евчонка, а сам Гурьев предпочитает дружеские отношения с прекрасным полом. Для него женщина не является воплощением тайн бытия, прообразом неизведанного, как для героя Мастроянни. Гурьев не стремится соблазнить кого-то из героинь, скорее они соблазняют его от взаимной скуки. Принципиально нового взгляда «В движении» не демонстрирует, останавливаясь на уже показанных ранее общественных пороках, вроде растущей деградации и оскудения культуры. Конечно, «В движении» - это не откровение и даже не попытка переосмысления сюжета картины Феллини. Это просто перекройка уже написанного и поставленного шедевра на свой вкус, но никак не открытие новых истин и ранее не осмысленных реалий общественной жизни. В то время как «Сладкая жизнь» революционна для своего времени с точки зрения идеи и художественного языка, то «В движении» в который раз повторяет уже не раз освоенный урок, не привнося при этом ничего нового, кроме пары-тройки новых персонажей для того, чтобы лучше адаптировать итальянский шедевр под российскую публику. Однако, несмотря на очевидную вторичность по отношению к оригиналу, российскому ремейку очень точно удается схватить ритм современной жизни, когда физически не хватает времени даже на короткий стоп-кадр, а все сомнения развеиваются или же попросту вылетают напрочь из головы в невероятном калейдоскопе событий. Что поистине удалось режиссеру и актерам – передать постоянную смену декораций, поэтому может показаться, что кино получилось похожим на клип, возможно, тому виной тот факт, что Филипп Янковский начинал свою карьеру как клипмейкер. Но не стоит понапрасну упрекать кино в преувеличенной отрывистости монтажа кадров, поскольку клиповая съемка как нельзя лучше передает идеи авторов и помогает более подробно взглянуть на мир героев. Кроме того, можно оправдать создателей фильма и больше других режиссера Филиппа Янковского, для которого эта работа в кино стала дебютной: новый российский зритель ни в чем более глубоком и не нуждается. Среди зрительской аудитории нет запроса на кино, которое когда-то снимал Феллини. А Янковский сделал с профессиональной точки зрения все, что мог для того, чтобы фильм смотрелся достойно. То, что в нем не хватает философии, в данном случае, скорее проблема зрителя, а не создателей. «В движении» очень хорошо передает жизненный реалии своего времени, что можно расценить одновременно как достоинство, так и как недостаток, поскольку на сегодняшний день фильм может показаться несколько устаревшим и не отражает сложившиеся сегодня культурные реалии. Но для тех, кто помнит время. показанное в фильме, «В движении» окажется весьма любопытным и даже полезным в наблюдении примет времени, когда снималось кино, и буквально необходимым для осмысления целых культурных пластов современной России.