Шум в сердце

Они так и не почувствуют как стоячий воздух начала 60-х накроет волна новой эпохи с её сумасшедшей модой, психоделикой, умирающими от передоза идолами и сексуальной революцией, притаившейся на кончиках ресниц Твигги и острие перьевой ручки Жана Жене. Целое поколение, выжившее в европейских войнах и взявшее собственные жизни взаймы не пойдет ни на какие сделки со временем и не даст этому миру, в отличие от молодых, еще один шанс. Сорокалетние французские «старики» окончательно выйдут в тираж, умрут или убьют себя, прострелив голову трофейными пистолетами под налаженные марши окрепшей пятой республики. А их попытка оставить своим уходом «неизгладимый след» на поколении рок-н-ролла, наркотиков и свободной любви провалится как неудавшийся план оккупации Алжира. Но юность Луи Маля закончится задолго до этих событий и задолго до того как в Дижоне пятнадцатилетний Лоран Шевалье украдет в музыкальном магазине новую пластинку Чарли Паркера. Маль вырос в семье сахарозаводчиков, чья деятельность началась еще во времена наполеоновских завоеваний и сколачивания крупного капитала, который даже экономический послевоенный кризис не смог полностью разорить. Богатое детство со всеми атрибутами революционного счастья в виде увлечения джазом и сексуальным терроризмом французских философов навсегда останется одним из самых значимых достояний Маля как режиссера. И пока герои Годара, смело произносящие лозунги нового времени и несмело признающиеся друг другу в любви, буду заявлять: «Дайте нам телевизор и автомобиль, но освободите нас от свободы!», Маль с французским легкомыслием начнет иронизировать над «новой волной» и собственной беззаботной юностью. Подойдя к страшному для любого мыслящего интеллигента сорокалетнему рубежу, склонный к пасторальной мягкости режиссер, снимая свой самый «домашний» из фильмов «Шум в сердце», попытается сделать моментальный снимок эпохи. Запечатлев её до момента, когда время, совершив последний виток, станет историей и перейдет в архив памяти. Дижон весной 1954 года. Индокитай в огне. Красный крест в гуманитарной обороне. Телевизор только начинает завоевывать почетные места во французских домах, а третий и самый младший сын врача-гинеколога и итальянской красавицы Клары Лоран взрослеет и превращается в юного интеллектуала. Жизнь семьи Шевалье это размеренные будни буржуа с их разговорами о политике за обеденным столом и тихим воскресным отдыхом. В этом оплоте довольствия старшие братья снисходительно посмеиваются над отцом с его консерватизмом и бережливостью и воруют деньги из сумочки рассеянной и легкомысленной матери. Только Клара, так и не научившаяся быть матерью, иногда незаметно исчезает из дома в машине неизвестного мужчины. Мадам Шевалье, простая девочка из Флоренции, что выскочила в шестнадцать лет замуж, но так повзрослела. Она сестра, подруга, но никак не мать и Маль обыгрывает это странное положение «полуродства», все больше сближая легкомысленную Клару и пятнадцатилетнего Лорана, у которого внезапно обнаруживаются шумы в сердце. Не переходя грань дурного вкуса, режиссер говорит о своей юности через пятнадцатилетнего Лорана. Пробуя реконструировать собственный подростковый мир и мир еще тысячи французских мальчишек, в детстве которых воображаемые путешествия вместе с Тинтином соседствовали с рассуждениями о Камю. «Нежный возраст» Лорана полон воспоминаний самого режиссера и зритель нащупывает их по приметам времени, что щедро наполняют фильм. Лоран живет в одной комнате с матерью во время лечения на водах так же, как когда Маль жил со своей. Иезуитские отцы выпытывают у Лорана о «грязных мыслях» так, как много лет назад выпытывали их у юного Луи. Преломляя прошлое через искажающие пластинки детских воспоминаний Маль создает историю, которая никогда не происходила с ним в реальности. И, как позже признавался сам режиссер, не могла быть возможной. Но эта, сведенная к нулю вероятность событий и интересует его в фильме. Довольно долгое время Маль подумывал об экранизации скандальной книги «Моя мать» Жоржа Батая, но позже отказался от этой затеи в пользу съемок почти автобиографической ленты «Шум в сердце». Он отбросил атмосферу душного эротизма романа Батая, переработал сценарий и наполнил его личными воспоминаниями, при этом избежав явных инцестуальных мотивов. В фильме неминуемое сближение Лорана с матерью режиссер не трактует как падение героя. То, что у Батая превращается в акт зарождения смерти, у Маля становится началом новой взрослой жизни. Лоран учится у Клары свободе и способности любить. Бесстыдная и необразованная Клара обладает особым даром понимать мысли и проблемы своих детей. Она на тонком материнском уровне чувствует Лорана и его начавшийся переходный возраст. Теребя и целуя своего сына, Клара не замечает, как сама же подсознательно желает, чтобы сын остался играющим во взрослого мальчиком. Для Маля во внезапной ревности Лорана к мужчинам, окружающих по-девичьи легкую Клару, и в перепадах настроения подростка, скрываются причины возникновения нового свободного от условностей поколения. Поколения, не признающего патриархальности и ставящее себя на равных со своими отцами. Они первые скажут о свободе, выйдя на майские улицы Парижа и первые, кто в ней разочаруется. Как и многие Лоран родился в счастливое время. Его детство лишь немного затронула война, а годы юности пришлись на время культурного расцвета 60-х годов во Франции. О таком детстве вспоминают с чувством приятной ностальгии. О нем пишут книги и снимают кино. Но в него никогда не захотят вернуться из-за того, что складывалось оно не из милых безделушек, а из людей, которых уже не вернуть и того особо ощущения детства, что живет и приобретает значение только, когда вырастаешь. Никогда в своих фильмах Маль не переходил на сторону чистого экзистенциализма, который стал так популярен в кино после революции у стен Синематеки. Режиссер мог снимать детективы, суицидальные драмы или балансирующие на грани эротики мелодрамы, но он никогда не выводил себя на первый план рассказываемых историй. Его режиссерское «я» - такая же беспредметная величина, как и его принадлежность к «новой волне». К последней он всегда негласно относился, но никогда не был одним из её главных идеологов. «Шум в сердце» стал странным для Маля исключением - ностальгической данью памяти ушедшему времени и детству. Фильмом, не переходящим грань абсолютной интимности, за которой зритель становится лишним.

Обычно я достаточно терпимо отношусь к старым лентам, особенно к снятым признанными классиками, но Шум в сердце вызвал у меня неприятные эмоции. И ведь не скажешь, что это самый провокационный фильм того времени, Просто пороки можно показать по разному, при том как в комическом, так и трагическом ключе. Но эта лента идёт по пути который потом изберут российские комедии просто показывая секс и заставляя героев и зрителя вместе с ним смеяться над этим, вот только этот подход не работает. Мы наблюдаем за бытом ну очень неприятной семейки состоящий из отца которому нет никакого дела до своих детей, очень недалёкой матери, двух малолетних моральных уродов и главного героя. Который в свою очередь является полным комплексов и ненормальных желаний неудачник. Все они вызывают отторжение, но автор постоянно говорит что они неплохие в общем то ребята. И даже финальный инцест подаётся как нечто само собой разумеющиеся в абсолютно сюрреалистичной сцене. При этом не могу не отметить, что технически всё снято для своего времени просто отлично. Хватает и сильных по постановке сцен, особенно в начале ленты, из которых самой запоминающейся становится посещение героями борделя. Большинство актёров задействованных на главных ролях действительно стараются, создавая запоминающиеся и броские образы. Фильм безусловно снят профессионалом, но его сюжет способен понравится достаточно малому количеству зрителей. 5 из 10

Еще «Любовниками» Луи Маль заслужил себе славу режиссера-скандалиста, не боявшегося запретных тем, ее упрочили «Шум в сердце», «Лакомб Люсьен» и особенно «Прелестное дитя». Что касается первой из этих трех картин, то правильнее было бы перевести ее название, как «Порок сердца», ибо это словосочетание можно понимать двояко, то есть и буквально, и фигурально. Результат получился довольно бойким, смотрится «Шум в сердце» с интересом, два часа пролетают незаметно, однако, до Феллини Малю все же очень далеко. Тот же «Амаркорд» был не только собранием историй сексуальных похождений подростков, но еще и серьезным размышлением о природе фашизма. Что касается «Шума в сердце», то это при всем ее формальном совершенстве и профессиональной режиссуре, достаточно скудная в содержательном плане картина. Да, конечно, некой пикантности истории добавляет инцестуальная тема, но, право слово, у того же Бертолуччи в «Луне» она куда как серьезнее раскрыта. «Шум в сердце» - по сути дела тот же «Американский пирог»: главный герой в достаточно слабом исполнении Бенуа Ферре изо всех сил пытается потерять невинность в пятнадцать лет, ходит в бордель, ухаживает за сверстницами, делает то, другое, но все никак не выходит. Маль намеренно подает тему сексуальных похождений подростка в максимально курьезном освещении, как скопище неурядиц и нелепиц. На дворе, как указывают титры, 1954 год, скорее накатит «новая волна» и навсегда изменит судьбу экранного искусства по всему миру. Однако, по «Шуму в сердце» совершенно не заметно ее приближение: Маль создал здесь ретро, это почти «папино кино», в его фильмографии вообще много лент о прошлом, о современности он снимал куда как меньше. Однако, война в Индокитае, потеря Франции своих колоний в Азии и прочий политический контекст проявляют себя в «Шуме в сердце» лишь через хаотические разговоры взрослых, молодежь политика не волнует, они об этом даже не задумываются, их интересует лишь женщины, джаз и потеря невинности. Небольшое сближение с «Амаркордом» видно здесь благодаря сатирическим тонам в изображении церковников: и у Феллини, и у Маля их плотские искушения так и норовят выйти наружу (тем более удивительно, что спустя почти полтора десятилетия после «Шума в сердце» Маль достаточно комплементарно выскажется о роли католической церкви в воспитании детей в фильме «До свидания, дети»). Если разобрать «Шум в сердце» на составляющие, то мы в результате получим плохо связанные между собой эпизоды, которые объединяет разве что присутствие знойной итальянки, матери главного героя (Маль дает вторую жизнь подзабытой к тому моменту актрисе Леа Массари, ее синефилы помнят еще по «Приключению» Антониони: это именно та девушка, что по сюжету исчезает). Несмотря на многие яркие и убедительные образы и характеры (например, отец-лицемер или неугомонные братья), почти во всей второй половине фильма сюжет эмоционально натянут между двумя персонажами – главным героем и его матерью. Именно предчувствие патологии, которая вот-вот совершится, превращает вторую часть почти в триллер. В то же время «Шум в сердце» - солнечное, поднимающее настроение кино, где даже инцест воспринимается его участниками как курьез (не это ли означает общий, всех объединяющий семейный смех в финале?). Пубертантная сексуальность всегда нелепа и смешна (это видно даже по «Праху Анджелы» Алана Паркера – во всем остальном фильму с достаточно сложным эмоциональным рисунком). Чтобы добавить «Шуму в сердце» больше скандальности, может, сам Маль, может, его продюсеры распространяли слух, что рассказанная в нем история не просто имела место в жизни, но вообще автобиографична. Вполне возможно, но это не добавляет фильму очков. Быть может, познакомься иной синефил с этой картиной в подростковом возрасте, он, возможно, пересмотрит свой взгляд на роль матери в воспитании детей и убедится, что фрейдовский Эдипов комплекс не с потолка взят. Однако, стоило ли ради таких скромных целей снимать двухчасовое кино, да еще с душком скандальности, большой вопрос. Тем более в 1971 году, то есть после сексуальной революции, когда постановщикам надо было еще покопаться в людских пороках, чтобы найти для кино что-то новое.