Черная луна

Предел тупости — рисовать яблоко как оно есть. Нарисуй хотя бы червяка, истерзанного любовью, и пляшущую лангусту с кастаньетами, а над яблоком пускай запорхают слоны, и ты сам увидишь, что яблоко здесь лишнее. Так Сальвадор Дали выразил философию сюрреализма - крупного течения в искусстве, в русле которого творили многие художники. В их число затесался и французский режиссер Луи Маль, сняв в 1975 году картину 'Черная Луна' Фильм провалился в прокате и многие посчитали его поделкой. Сюрреализм - это попытка скрестить сон и реальность, используя психоанализ Зигмунда Фрейда, собственные фантазии и древние архетипы. Говорили, что Маль спекулирует на символах сюрреализма, а сам фильм не несет никакой смысловой нагрузки, кроме той, что кроется в этих символах. Спекулирует, потому что сам сюрреалистом Маль не является, 'Черная луна' лишь проба собственных сил в модном течении искусства. На себя я таких острых заявлений не беру. Действительно, Луи Маль создал абсолютно классическое сюрреалистическое кино, однако я не обладаю даже теми способностями дешифровщика, чтобы препарировать фильм, разложить символы по полочкам и подписать. Однако ведь можно сделать и попытку... Если брать название 'Черная луна', то здесь нас режиссер отсылает сразу и к имени главной героини и астрологическому символу черной луны, которую в древности называли Лилит, также это первая жена Адама в еврейской мифологии. Согласно преданию, расставшись с Адамом, Лилит стала злым демоном, убивающим младенцев. Здесь, пожалуй, уместно вспомнить сцену, когда на Лили нападают маленькие обитатели странного дома, в который она приезжает. Имя Лили носит не только героиня, но и ряд других персонажей, что можно истолковать, как главную цель сюрреализма (совмещение сна и реальности). В принципе, нельзя однозначно утверждать, видим ли мы сон героини, или реальность. Реальность фильма лежит за пределами этих понятий. Остановимся на том, что это ее бессознательное. В самом начале она переезжает ежа. В Китае еж символизирует восходящее Солнце, побеждающее тьму. В фильме Солнце практически нет. Маль рисует нам гротескный пейзаж, вроде гор Карпат, осенний и абсолютно серый с оголенными деревьями, что меня в фильме больше всего и привлекло. В христианстве же еж означает человека творящего зло. Первая трактовка мне кажется более предпочтительной. Следующая сцена - расстрел военнопленных - наводит на мысль о хронологических рамках, к которому я вернусь позже. Вскоре Лили пребывает в странный дом, где обитает старая женщина, по ходу страдающая шизофренией, и ее дети, молодой человек и женщина, оба носящие имя Лили. Тут мы снова упираемся в вопрос сна и реальности. Если их обоих зовут Лили, то логично предположить, что мы все же в подсознании главной героини, в котором она, если можно так выразиться, размножилась, или создала персонажей в своем воображении, окрестив их также как и себя. Большую часть времени Лили проводит, изучая дом и общаясь со старой женщиной. В целом, все наталкивает на мысль, что это новая интерпретация 'Алисы в стране чудес', правда чудеса здесь не самые безобидные. Если я прав, то странную женщину впредь я буду называть Старой Королевой. Старая Королева общается с радиоприемником, ручной огромной мышью, сосет из груди и общается с героиней телепатически. Насчет телепатии... Этот факт вновь доказывает мысль, что реальность происходящего в фильме далека от объективной реальности. Все персонажи знают Лили изнутри, так как она знает саму себя. И она ругает их, и не понимает, что же здесь происходит. А ведь возможно, она их и создала. Старую Королеву она называет старой нацисткой ведьмой... Возращаемся к хронологическим рамкам, если вспомнить начало фильма (расстрел военнопленных на дорожной заставе), то мы более менее можем прикинуть время действия - 1935-1945 года, расцвет нацистского режима в Германии, тут же можно сослаться на страну производителя фильма - ФРГ, до боли логично. Здесь же можно и поискать ключ ко всему происходящему. Странный дом, затерянный в горах, отгорожен от внешнего мира, наполненного насилием нацисткой оккупации. Возможно здесь, ну или в своем бессознательном, Лили находит спасение от творящегося снаружи ужаса. Чуть позже солдаты проникают на территорию дома и кого-то расстреливают, это дает поворотный толчок. Внешний враг проник в крепость, выстроенную больным подсознанием, и события приобретают трагический оборот. Но до этого момента Лили встречает единорога. Единорог и внешность (имидж) детей Старой Королевы почему-то мне напомнили старые французские сказки, где основной сюжет крутиться вокруг девочки, которая заблудилась в лесу и попала во дворец полный опасностей. Но в фильме Маля сказка вывернута наизнанку. На сказу можно сослаться, рассматривая Старую Королеву, у которой происходили проблески сознания, когда она смотрелась в зеркальце, в которое однажды посмотрится и героиня. Предполагаю, что реальность происходящего в подсознании Лили - есть отражение внешней действительности. Вернемся к единорогу, за которым упорно бегает главная героиня. Единорог - символ чистоты и целомудрия, платонической любви и возвышенности духа. Но, как правильно замечает Лили, единорог в фильме не классический, - это не прекрасная белая лошадь с золотым рогом - это жирный и грязный пони. (Бреду словно в темноте по лабиринту, или выйду к правде, или зайду со своим анализом в тупик). Еще одним символом чистоты является грудное вскармливание. Что оно означает в фильме я не знаю, так как кормят грудью сумасшедшую бабку, да и то, в груди молока нет. Наверно, что-то близко лежащее по смыслу к единорогу. Лактация - это опять же чистота и материнство, а тут такое. Мир извращен, и подсознание героини больное, о чем персонажи и говорят, будто ей мерещатся автоматные очереди и единороги. После вторжения внешнего мира во внутренний хаос Лили, цепь трагических событий подводит нас к многозначному финалу. Здесь мои потуги понять этот безумный фильм кончаются. С точки зрения зрителя, я могу сказать, что режиссеру следовало уложиться в 45 минут. Интересно наблюдать новый мир, открывать вместе с Лили неизведанные места и знакомиться со странными людьми, но когда она словно по кругу бегает в сад, к Старой Королеве, туда-сюда, потом обратно, становится скучно. Попытки дешифровать превращаются в головную боль, и ждешь не дождешься, пока фильм закончиться. 7 из 10

Холодная отстранённая камера 'викинга-романтика' Свена Нюквиста(к слову сказать, постоянного оператора Бергмана), бесстрастно фиксирует злоключения ангелоликой худышки Лили, в иррациональном пост-человеческом мире...Eё галлюцинирующие грёзы(или нет?) наполненные образами сверхнасилия, приведут героиню к порогу причудливого чертога, населённого диковинными обитателями, во главе которых: прикованная к кровати безумная старая женщина(сказочная Тереза Гизе), и её сын c дочерью- скуластые красавцы андрогины, общающиеся с главной героиней средствами телепатии и напевания мелодий оперы Вагнера. Окончательно превращает всё действие в фантастическое, присутствие в кадре вечно чем-то недовольного и обидчивого единорога. Открыто читаются контуры Кэрролловской 'Алисы', правда 'освежёванной' и превращённой в жестокую сюрреалистическую метафору. Сюжет не сообщает ровным счётом ничего, режиссёр даёт нам право самим расставлять свои смыслы и значения. А он в свою очередь, рассыпал щедрую горсть пост-христианских символов по всему действию картины. Как то 'война полов', в противовес догме- 'Да станут мужчина и женщина одним целым'. Или образ повешенного пастуха подле которого разбегается его отара, воскресающий в памяти ницшевскую парадигму 'гибели Бога' для западной цивилизации. А в изображении сумасшедшей и больной старухи, легко угадывается лик современного государства(старушки Европы и агонизирующей Америки), сосущей соки юности(неслучайно кормление грудью в фильме) из своих половозрелых граждан, посылая их в пекло очередного 'Вьетнама'. Некоторые стилистические приёмы фильма- совершенны, создаётся ощущение, что талант в ту пору Маля просто 'пожирал'! Первый диалог состоится только в конце первой трети фильма, подтверждая то соображение, что сначала было даже не слово, а мысль. Вообще символично, что диалоги к фильму писала соавтор режиссёра по сценарию, с фамилией Бунюэль! А концовкой Маль 'приложит' современное общество на обе лопатки, показав его стадом глупых овец и толпой напыщенных индюков... 8 из 10

Режиссёры калибра Луи Маля иногда позволяют себе такое хулиганство - снимать, держа в кармане большую фигу. Бывает, что это приводит к созданию подлинных шедевров, как получилось с 'Ребёнком Розмари' Романа Поланского - там рядовой зритель так и не понял иронии, и это было высшей задачей режиссёра, достижением результата по максимуму. Иногда выходит просто шутка мастера, как получилось с феллиниевским 'Интервью'... Но Маль превзошёл всех. Ему удалось надуть не обычных зрителей, даже и киноманов, а киноведов, которые подобные фокусы раскусывают на раз. Что только не писали об этом странном фильме - и эротические фантазии скучающей девушки, и новая кэролловская Алиса... Почти во всех рецензиях фигурирует война полов (почему-то - мировая!), всуе поминается Фрейд... Маль как будто поставил себя на место критиков, тем более, что и сделать это ему было несложно - в 'новой волне' многие начинали с киноведения (сам Маль киноведом не был, но в его окружении их было с избытком). Режиссёр явно умышленно подставляет снимаемые сцены под комментарий. Обычно киноведы расшифровывают замыслы режиссёра, в этом эксперименте вышло наоборот - режиссёр навязал киноведам свою игру. Надо сказать, получилось. Многие критики не поняли этого фокуса до сих пор... А уж в приглашении в соавторы сценария племянницы великого сюрреалиста Бунюэля и вовсе увидели потаённый смысл. И ни у кого из рецензентов «Чёрной луны» не мелькнула здравая мысль, что бунюэлевский сюрреализм как раз покоится на ясных сюжетах. Так сюрреалист Дали вызывает зависть матёрых реалистов виртуозной техникой рисунка... 8 из 10

На волне неоднозначного дрожания земли после 'Люсьена Лакомба' Маль берется за одну из самых своих неоднозначных работ - 'Черной луне'. Показывая скупые в своей минималистичности сюрреалистические контуры он будто издевается над ее Величеством Моралью, допускающей лишь одно политкорректное толкование кинематографических историй. Критики, фестивали, зрители - едва ли все они смогут придти к единому мнению на вопрос о том, что же именно имел ввиду автор, когда снимал енота, сбиваемого быстро едущей машиной, присутствующего рядом с девушкой на протяжении всего фильма единорога, старую женщину, голых детей и свинью. Тут нужно упомянуть и о сопровождающей нашу героиню змее, мужчину с топором разрубающим птицу и массовых расстрелах в неизвестной нам войне. При вдохновенной визуальной эстетике Луи предлагает зрителю вызов - разгадать зашифрованный в понятных символах ребус. И тут я склонен принять полное фиаско. Многозначительность как раз является главной силой этого произведения. Тот же единорог может рассматриваться и как символ целомудрия, и как символ мудрости. А под свиньей можно разглядеть и символ плодородия, и символ похоти Фаллические опусы в образе змей и мечей нет смысла даже обсуждать. Фактически, тут может быть и 'Госпожа Бовари', и 'Жюстина' де Сада, и вольная политическая фантазия на тему Щелкунчика (никто ведь из смотревших вряд ли забудет о разжиревшей крысе). Но все это не исключает одновременного участия всех вышеперечисленных историй. Мне симпатичен этот сюрреалистический вызов, его динамика и темп, загадки и контуры ответов. Определенно, Маль в 70-е был вызывающе хорош. 7 из 10

Мистико-приключенческое действие, завязанное на как-будто бы разрозненных сюрреалистически-сновиденческих, часто пугающих своей патологичностью образов. Где сон кошмаров наших Предстал, как день вчерашний. Где обрелось наше сознанье, Сквозь краски образов и грез. Где личность наша безмятежна Парит, как дымка в небесах. Мы в мире этом обретаем вечность: Изгибом, формой наготы лица. Фильмы действительно стоящий. Описать - значит, что-то добавить. А всё действительно неповторимо. 10 из 10!

А он, к тому же, голый и не один.. Бегает толпой за свиньей, резвится, бросает вызов здравому смыслу наперегонки с антибиблейским единорогом. Такая же, вряд-ли-библейская, Лиллит, то ли зачарованная, то ли сомнабулирующая, видимо еще скорбящая по безвинно убиенному колесом его автомобиля и, очевидно, не подлежащего идентификации существа, то показательно индифферентно уворачивается от подстерегающих в недрах материализовавшегося бреда змей, то страстно распахивает незрелые, безмлечные перси навстречу жадным губам увядающего «младенца». Такого же псевдо, как и. Интерпретации. Всего происходящего. А впечатление от некоторых, признаюсь, того же плана словно «флэш», плеснувший по глазам кислотой эпатажа: ранний «летний» променад в начале мая потерявшей чувство реальности блондинки, попутавшей магическое сочетание 45, которое, увы, гораздо ближе к ее фактическому возрасту, чем к вожделяемому весу тела, рвущегося на свободу сквозь сеточку чулок и задранного до подвздошья мини. тела, в состоянии той самой «деструктивной имманентности» (О, боги! Даже скрытый «толстым слоем» от жесткого рентгеновского излучения словесных перверсий гипоталамус покрылся гусиной кожей.) Вот и остается Луи Малю кричать навстречу этому мутному потоку «блудия словесного»: «Да, не мой это ребенок!» (отсылка к эпизоду некоего судебного процесса из некогда очень популярного фильма Георгия Данелия про названного крылатой милашкой авантюриста, любившего небо больше жизни). И тут, мысль. А не предвосхитил ли это «цунами» сам Луи, не случайно «засунув» под колеса природный образчик моногамии и неприлично высокого ай-кью, превосходящего (да-да!) приматовский (интерпретаторы, как выяснилось, не исключение) – барсука, которого, для начала, очень хочется вернуть в свою ипостась из статуса ежа. Хотя бы посмертно. Подбросил такой сочный фейк, уделив для приличия пару минут для выразительной скорби по утраченному здравому смыслу. Аллилуйя! Почему-то вспомнилось, что Сальвадор Дали черпал образы из разрывающей послеобеденный сон звонкой монеты, выпавшей из ослабевших пальцев в момент глубокого погружения и достигшей дна медной чаши. Жестко и болезненно стреноженные в подкорке величавые фантазмы, ждали своей счастливой участи, когда мастер хватался за кисть, и не совсем «счастливой», когда мастера «хватали за лацканы» с требованием нести ответственность за плохо контролируемый трансфер продукта бессознательного. Так и хочется резюмировать: «Ну, расслабься уже и получи … ну, если не удовольствие, то, что получится.» ПэСэ: К сведению, во время написания этой рецензии не пострадал ни один барсук и ни одна конкретно упомянутая рецензия. В противном случае может «загореться шапка», но тут я бессилен.

Если оттолкнуться от того, как сам Маль аттестовал свой фильм — оммаж Льюису Кэрролу и его Алисе, своего рода анти-Алиса, плюс ода феминизму — и не рисковать много шире трактовать его сюрреалистический символизм, можно сделать несколько обобщений. Лента — классика кино в его исконном понимании, заложенном отцами-основателями Люмьерами: богатый визуальный ряд, не нуждающийся в вербальных (философских!) обобщениях и насыщенных диалогах. В этом контексте число вербальных трактовок метафор режиссера безгранично. Насколько прозрачны законы и пути мироздания и физического мира, настолько запутывают всю эту ясность сапиенсы, обладающие далеким от совершенства мыслительным аппаратом/мозгом/процессором, который к тому же редко кому удается отладить/откалибровать до состояния адекватности восприятия окружающего. Поэтому абсолютное большинство человечества живет в своей голове, это же относится и к анти-Алисе с ее видениями в ленте Маля «Черная луна». И постановщик вместе с коллегой-оператором Нюквистом не единожды обыгрывают этот момент. Это же относится к эстетствующим (в комплиментарном смысле!) постановщикам — мастерам давить на педаль бессознательного в голове зрителя. Было бы однако слишком просто трактовать фильм как череду галлюцинаций героини и бредовый сон. Абсурд и сюрреализм борется в ленте с сарказмом и социальной сатирой, черной иронией и абсолютным реализмом... и уступает им! В этом смысле лента близка и Гулливеру Джонатана Свифта, и британской ленте тех же 1970х «О, Счастливчик!» и т.д., и т.п.. Забавно кстати, как невообразимо «богата» здесь именно тихая провинциальная жизнь, оду которой пели в первую очередь литераторы-британцы, начиная от викторианской эпохи до Агаты Кристи и вплоть до трилогии Эдгара Райта. Коллизии выше упомянутых приключений имеют на удивление оптимистичный финал, после маскарада снимаются до следующего подходящего случая маски и наступает взвешенная гармония повседневности, чего не скажешь о ленте Маля, с ним мы остаемся в мрачной ловушке, не просыпаемся! Если все же пошерстить символы, которыми наполнена лента — змеи, овцы, свиньи в компании с голыми детьми, крысы, убитые птицы — еще и вспомнить в этом контексте Фрейда, христианскую символику и проч., что разумеется имелось в виду авторами, то лента представляет катастрофический винегрет, полна декаданса, намеков на грехопадение, злобное коварство, предвестники катастроф, полна перевертышей, когда все не то чем кажется. Тот же единорог — символ чистоты и целомудрия, обычно снежно-белый грациозный скакун — здесь маленький серенький пони на коротких ножках с толстым брюшком, которое он исправно без устали набивает подножным кормом. А собственно луна — женское начало, к вопросу о феминизме, символ безмолвия (к вопросу о «немоте» персонажей), символ неожиданностей и стремления к непознанному, к расширению своих горизонтов; свет луны неясен и не дает разглядеть суть вещей. В общем, не торопитесь разгадывать интеллектуальный кроссворд — его здесь нет, отдайте должное метафоричному символическому визуальному ряду от мастеров кинематографа!