Человек с запада

Одинокий всадник въезжает в небольшой городок на западе США, последний, до которого пока дошла железная дорога. Человек этот заходит в салун, кушает там, затем оставляет в городе лошадь на хранение. Далее садится в поезд (первый раз в жизни!) и отправляется по своим делам на восток, совершенно не подозревая, какие приключения его ожидают. Человека этого зовут Линк Джонс, а роль его исполняет известнейший в то время американский актер Гэри Купер. Это только начало кинофильма 'Человек с запада', но игра Купера завораживает с первых же кадров. Его движения - иногда неловкие, смешные, иногда осторожные, выжидающие. Его манера разговора со случайными попутчиками - сдержанная, как-будто он чего-то опасается, как-будто есть у него какая-то тайна. Кинофильм 'Человек с запада' предстаёт перед зрителем бенефисом практически одного актера - Гэри Купера. На момент съёмок ему было уже далеко за пятьдесят, но возраст никак не сказывается на его поведении, на его силе духа. Всё-таки настоящий мужчина остается мужчиной даже в старости, даже под дулом пистолета, даже с ножом у горла. Таков и герой Купера - Линк Джонс. Когда-то давно, в другой жизни, он часто нарушал закон, грабил, убивал людей, но всё это осталось в прошлом. Сейчас же у него другая, мирная жизнь - своё ранчо, жена, маленькие дети. Однако ситуация, в которую попадает Линк, заставляет его вспомнить о прошлом. Игра Гэри Купера остаётся на высочайшем уровне на протяжении всего кинофильма. Именно такой герой и нужен был режиссеру Энтони Манну в его последнем вестерне. Необходимая глубина психологизма была достигнута, и на тот момент режиссер показал всё, что хотел показать в данном направлении. Далее он переключился на совсем другие кинофильмы, масштабные исторические полотна, а к жанру 'психологического' вестерна не вернется уже никогда. Конечно, Линк Джонс не единственный персонаж кинокартины, но всё действие в данной постановке вращается вокруг него. Однако и другие актеры выглядят в фильме весьма неплохо. Причём 'плохие' персонажи в присутствии Линка начинают нервничать, совершать неадекватные поступки, а 'хорошие', наоборот, в его присутствии демонстрируют свои лучшие качества, о которых они даже не всегда догадывались сами. Лучше всего Линка характеризуют слова единственного женского персонажа, певички из салуна: 'Я никогда не встречала такого человека, как ты. И пусть у нас ничего не получится, я рада, что теперь знаю о существовании таких мужчин...' Да, кинофильм 'Человек с запада' в своё время оказался несколько недооценённым и даже непонятым. Однако сейчас можно с уверенностью сказать, что это одно из лучших творений в жанре вестерна в 50-е гг. ХХ века. Прекрасная работа режиссера, сценариста и, конечно же, исполнителя главной роли - Гэри Купера, делает этот кинофильм важным событием в истории кинематографа. 9 из 10

После ограбления поезда в пустынной местности на Диком Западе оказываются трое людей. Грубоватый фермер Линк Джонс, картежник и танцовщица. Обстоятельства заставляют вспомнить Линка о его прошлой жизни в которой он был преступником. Вскоре их путь пересекается с его бывшей бандой. Этот фильм стал одной из последних ролей легенды Голливуда Гэри Купера и одной из лучших. Он играет персонажа, сумевшего отказаться от прошлой преступной жизни и адаптироваться к нормальному цивилизованному обществу. Линк противостоит своим бывшим приятелям по банде, олицетворяя борьбу с варварством Дикого Запада и постепенному его вымиранию. Из других персонажей наиболее ярок Ли Джей Кобб, которого с помощью сложного грима превратили в старика Дока Тобина, главаря банды. Очень запоминающийся злодей. Джули Лондон хорошо справилась с весьма драматичной ролью единственного женского персонажа истории. Режиссер Энтони Манн постепенно усиливает мрачную атмосферу и психологическое напряжение подводя к драматичному финалу. Как обычно, в вестернах Манна основное не перестрелки и драки, а психологическое противостояние характеров и актерская игра, которые вкупе с прекрасной операторской работой Эрнеста Халлера и уверенной режиссурой и ставит этот фильм классикой жанра. 7,5 из 10

«Человек с Запада» - последний вестерн Э. Манна, режиссера который как никто другой художественно и концептуально обогатил этот жанр. Манн с первых же сцен задает параметры монументального, тяжеловесного, мифологического повествования, построенного на последовательности долгих, насыщенных деталями планов, активно используя глубинную мизансцену в том числе и для символической репрезентации возвращения прошлого. При минимуме персонажей и событий огромное значение, впервые в жанре вестерн, приобретает пейзаж, становящийся фотограммой внутреннего состояния героев, что роднит Манна с Херцогом – факт удивительный для Голливуда. Диалоги переполнены паузами, исполнители будто застывают в архетипическом величии, когда выразительное молчание сменяет слова. Г. Купер и Л. Д. Кобб как почти неотличимые двойники, люди со схожими характерами, образуют тандем отца и сына, сообщая картине не только барочное звучание, но и библейский символизм. А. Базен в своей легендарной статье, посвященной вестерну, впервые отметил сильный ветхозаветный пафос многих лент жанра: суровый морализм, поэтику преступления/воздаяния, архетипический характер противостояния братьев и отцов с сыновьями. Э. Манн, используя распространенные для жанра ситуации, подводит под этот тезис мощную доказательную базу, именно он впервые открыто визуализировал мифологию вестерна, что послужило источником вдохновения для «Однажды на Диком Западе» С. Леоне, своеобразного постскриптума к истории жанра. Г. Купер, как и Д. Уэйн, принадлежит к числу наиболее репрезентативных для вестерна исполнителей, фотогенично и колоритно смотрясь в обобщенном образе человека с темным прошлым, терзаемого противоречиями. Этот персонаж-символ несет в себе безграничное чувство национальной вины перед землей США и его коренным населением, скрытой в американском характере. Шлейф преступлений, которыми отмечено прошлое этого героя, персонифицирован в образе дикого клана, анархического варварства, превратившего Дикий Запад в пустыню, не знающую закона, отмеченную печатью геноцида и тотального насилия. Манн не разоблачает миф об этом времени, а показывает его подноготную – монструозные масштабы преступлений, творимых настоящими гениями зла. Мифологизируя, архетипизируя зло, Манн выявляет его вечный характер, освобождая от социальных и политических напластываний – именно Библия, священная для протестантской Америки книга, становится ключом к пониманию природы тех конфликтов, которые стояли у истоков национального характера История неприкаянного братоубийцы, отмеченного печатью неуязвимости, является стержнеобразующей в эволюции жанра. Добиваясь от исполнителей почти статуарной величественности, неподвижности, вписывая их в дикий, необжитый ландшафт, Манн придает их поступкам первозданность, внеисторичность. Картину невероятно тяжело смотреть – трудно привыкнуть к ее созерцательному ритму, насыщенной мизансцене, которую постоянно приходится разглядывать, пытаясь уловить символические значения перемещений персонажей, подчиненных сложной, просчитанной геометрии. Камерность самой истории и долгие, фрагментированные молчанием диалоги превращают ленту в интеллектуальную медитацию, не лишенную эмоций, но подчеркнуто обобщенную, вынесенную за пределы социальной конкретики во вневременную область. Тем грубее и схематичнее смотрится финальный поединок, своеобразный балет пуль, небесная кара за преступное прошлое. Человек с Запада, в каждой сцене меняющий имена и места проживания, становится предтечей всех американских маргиналов-беглецов, выражением отмеченной в их национальном характере одержимости дорогой, метафизической бесприютности, бегства от самих себя, своей национальной идентичности, которую они оставили за океаном, впервые приехав в дикую страну, чтобы утолить экзистенциальную жажду приключений и жизни с чистого листа. Последний вестерн Манна представляет собой глубокое размышление о тех онтологических метаниях, которые и сформировали американский национальный характер, той необозримой широте черт и признаков, грозящей обернуться пустотой и поглотить ее носителей, которая стоит в равной мере и за контркультурным эскапизмом и за иррациональной тягой к успеху и самореализации вопреки всему.