Четвертый мужчина

Было бы в определенной мере несправедливо, если бы творческие пути одного из лучших послевоенных голландских писателей Герхарда Реве и самого успешного кинорежиссера в истории страны Пола Верховена не пересеклись хоть однажды. Дело даже не в том, что оба умели эпатировать публику, а в том, что у этих знаковых личностей совпадают интересы – человеческая сексуальность и религия. Такое странное соединение очевидно в случае с писателем, который всегда декларировал свои главные творческие мотивы – плотскую (гомосексуальную, в основном) любовь и любовь Господа, выискивая у них общее и различное, ставя под сомнение традиционные трактовки священных христианских текстов и некоторые церковные заветы. И если интерес Верховена к сексуальности не вызывает вопросов, то его страсть к исследованию религии далеко не так очевидна даже для большинства поклонников. Оказывается, Пол Верховен значительное время провел, занимаясь исследованием жизни и учения Иисуса Христа, венцом которого стала его книга «Иисус из Назарета». В ней автор рассматривает Христа, прежде всего, как политического и общественного деятеля, выворачивая наизнанку все написанное в Евангелие, и создавая собственную версию того, что происходило примерно 2000 лет назад. В этом контексте фильм «Четвертый мужчина», снятый по мотивам одноименного романа Реве, можно считать если не главной картиной Верховена, то уж точно ключевой для понимания его личности. Главный герой, известный, но бедный писатель Герхард Реве (полное совпадение имени героя с именем писателя далеко неслучайное) – католик, алкоголик и гомосексуалист – приезжает в небольшой городок, чтобы прочитать там лекцию. Не слишком стремясь успеть на обратный поезд, Герхард ночует в доме секретаря собрания и владелицы салона красоты Кристины Халльслаг, которая почему-то постоянно снимает его на кинокамеру. Сраженный красотой и притягательностью женщины, Герхард на время забывает о своих сексуальных предпочтениях и сначала делит с хозяйкой ложе, а потом решает остаться в гостеприимном доме, где полно еды, виски и вдохновения. Сумятицу в их бурный роман вносит любовник Кристины, божественно красивый немец Герман. Писатель, запав на нового соседа, соблазняет его, но с ужасом узнает, что у Кристины за плечами три брака с летальным исходом, а один из пары новообразованных любовников обязательно станет номером четвертым в этом далеко не почетном списке. Сюжет развивается вперемешку с почти библейскими видениями Герхарда, а режиссер сдабривает повествование извращенной христианской символикой. На стыке воображения двух скандальных голландцев Иисус превращается в сексуальный объект по образу и подобию немецкого сантехника, Святой Дух снисходит в виде дохлой птицы, а апостолы давно разучились ходить по воде. На этом антикатолическом фоне огромное значение приобретает образ Девы Марии, трактовка которого обходится практически без иронии и сарказма. В воображении писателя она – единственная, кто способен противостоять Злу. А Зло, будто в насмешку, носит имя Кристина и попеременно сравнивается то с древнегреческим Сфинксом, то с библейской Далилой, то с самкой паука Черная вдова. Верховен на четверть столетия опережает Ларса фон Триера с его «Антихристом» размышлениями на тему огромной внутренней силы, спрятанной в женщине, причем вектор этой энергии определить сложно. Подобные идеи служат специфической метафорой женской эмансипации: ведь все мужчины фильма слабохарактерные, безвольные и ведомые. Материал, который у другого автора стал бы черной комедией с эротическим уклоном, у Реве и Верховена превращается в религиозную притчу с примесью мистики, сексуальных девиаций и несколькими режиссерскими «обманками». Так, свой фильм Верховен обрамляет кадрами с пауком, который методично заплетает жертву в паутину. Казалось бы, прямой намек на Черную вдову. В этом уверен и сам герой, а надпись на вывеске салона красоты Кристины из-за неполадок с электричеством периодически превращается из «Сфинкса» (SPHINX) в «Паука» (SPIN). Однако такая трактовка слишком навязчива для режиссера, который никогда не был склонен действовать прямолинейно. Католик Реве и убежденный агностик Верховен не могли не знать, что символика этих двух существ неравноценна, ведь паук в христианстве рассматривается как спасатель Девы Марии с маленьким Иисусом, а на спине у паука угадываются очертания креста. А вот корни сфинкса растут из дохристианских (египетской и греческой) мифологий. Там сфинкс считается недобрым существом, соединяющим в себе четыре стихии. Интересно, что смерти, ретроспективно показанные в фильме, происходят в разных условиях – мужья несчастной жены гибнут на воде, в воздухе и на земле, а их останки неизменно проходят сквозь огонь. С другой стороны, фильм можно смело ставить в один ряд с лентами, рассказывающими о муках творческого процесса, например, «8 с половиной» Феллини. В самом начале писатель проговаривает короткую, но практически программную речь. Он заявляет, что создает правду, и если часто ее повторять, то в нее, в итоге, можно начать верить. «Все католики – фантасты, а чтобы совершать великие открытия, нужна фантазия. Следовательно, все гении – католики», – так, немного абсурдно, но уверенно размышляет писатель, перед тем как попытаться сотворить очередную истину из пустяковой поездки в голландскую глубинку. В этом плане ленту можно рассматривать также как некий мостик, соединяющий голландский и американский периоды творчества режиссера, ведь в Голливуде большинство его картин опирались на фантастические сюжеты, а мотивы «Четвертого мужчины» можно обнаружить в знаменитом «Основном инстинкте», который сам режиссер полушутливо называл сиквелом. Любая из возможных интерпретаций картины наверняка окажется верной, ведь «Четвертый мужчина» – фильм-хамелеон, который меняет свой смысловой окрас в зависимости от внутреннего мира зрителя. Доказательством же прекрасной режиссуры служит тот факт, что лента при таком пресыщении разнообразными символами и пластами сохраняет стройную внутреннюю логику, ближе к финалу складываясь в замечательный сюрреалистический пазл.