4 месяца, 3 недели и 2 дня

С 1966 по 1989 год в Румынии, во времена коммунистического режима Чаушеску, были запрещены аборты, что привело к резкому росту рождаемости. Так демографическую проблему решают недальновидные политики. Дальновидным же изначально понятно, что у любого решения – две стороны. К концу эпохи от подпольных абортов в стране умерло более полумиллиона женщин. Когда легализация абортов вступила в силу, в первый год нового режима было сделано почти миллион подобных операций – больше, чем в других странах Европы. Борьба за жизнь равносильна самой смерти. Спустя пять лет после дебютного «Запада» Кристиан Мунджиу выпустил фильм, удостоившийся в 2007 году Золотой пальмовой ветви. Реалистичная, размеренная, тяжёлая история, на самом деле, о самопожертвовании: студентка Отилия прыгает в ад с головой, чтобы помочь своей подруге Габицэ избавиться от нежеланного плода. Показательно то, как один поступок меняет мироощущение обеих девушек. Режиссёр очень верно расставляет акценты и усиливает драматизм ситуации на бытовом, легко считываемом уровне. Ему не нужно вытаскивать из загашника дополнительные инструменты воздействия на зрителя помимо используемых: никаких сопливых истерик, никакой эмоциональной манипуляции. Крайне простая схема развития событий, хронологически погружающая героинь из серой обыденности в чёрную пропасть бессознательного ужаса. Мунджиу обладает особой проницательностью к деталям, подчёркивающим неизбежность этого погружения. Есть «до», есть «во время» и есть «после». «До» как изворотливый труд Отилии организовать предстоящее преступление: ложь и беготня, снова беготня и постоянная ложь для одних, вторых, третьих, лишь бы Габицэ ничего не помешало достичь цели. «Во время» как непомерная цена за приложенные усилия и скорый результат: тело становится инструментом расплаты, честь и достоинство больше не играют роли, пути назад нет. «После» как чёрная пелена разрушения, ведущая на самое дно: ни та, ни другая уже не будут прежними, а их отношения с собой, окружающими и целым миром навечно обретут разлом, в проёме которого ни одна истина не окажется верной. Напряжение достигается порой самыми неявными методами. Чего стоит сцена семейного застолья: помимо разговоров о нелёгкой жизни в целом и судьбе детей в частности, из уст вкушающих доносятся слова о еде – тошнотворная и воспринимаемая на ассоциативном уровне параллель с зародышем. Еда и сигареты здесь в принципе проходят «красной линией» через сюжет, усиливая эффект сопричастности с «лишним» содержимым материнского чрева. Мясная нарезка в последней сцене припечатывает сознание, как гвоздём в столб; постоянный поиск пачки «Кента» и последующее курение – нарративная структура пускания сгорающего яда в реальность отчаявшихся румынок. Мунджиу заставляет чужое воображение работать, подкидывая те или иные синонимичные образы, и на чувственном уровне это функционирует не хуже, чем внезапная иллюстрация того, кого «не выбрасывать, похоронить». Не менее выразительно пространство. Метания Отилии в утробе общежития и города порождают особое чувство тревоги: ты будто вышагиваешь вместе с ней, отстранённо сопровождая и постепенно так же внезапно угасая среди асфальтовых луж, тёмных отелей, продолговатых коридоров, пока всё не погрузится во тьму, где путешествие продлится до тех пор, пока не иссякнет душа. Визуально локации столь напоминают Россию, что разум играючи подставляет одно под другое, но даже если б фильм снимался в постсоветских реалиях какой-нибудь нашей глубинки, это было бы уже совсем другое кино. Есть в румынском колорите разрухи нечто самодостаточное, вероятно, унаследованное с падшим режимом и говорящее на собственном диалекте. «4 месяца, 3 недели и 2 дня» – пример крайне удачной, великолепно сложенной европейской драмы, по праву заслужившей свои награды и почести. Кристиан Мунджиу мастерски справился с задачей, не уйдя в морализаторство или излишнюю патетику трагичности, ровным слоем раскатав весьма крепкую и жёсткую историю по полотну хронометража так, чтобы сложилось настоящее, серьёзное кино. И временами оно действительно бьёт по живому – даже тех, кто бесконечно далёк от освещаемой темы. Здесь всё органично и действенно: от длины планов и их совместимости до внутреннего наполнения кадра. Всё правильно и чётко. Всё на своём месте. 9 из 10

Я думаю, что целостность человека определяет мера ответственности за собственные поступки в определенных социальных обстоятельствах. Повысить ценность, быть хорошим или наоборот существовать в образе жертвенного потребления. На мой взгляд, в любых взаимоотношениях есть равная ответственность сторон. Либо ты соглашаешься жить по предложенным правилам игры, либо нет. За каждым чувством и эмоцией стоит выбор, который определяет жизненный путь каждого человека. Для меня этот фильм стал очень реалистичной иллюстрацией института отношений. В какой точке альтруистического порыва наступает предательство себя и жертвенность?... Из поколения в поколение в воспитании женщины закладывались поведенческие установки в отношении мужчин. Гендерное неравенство. Именно потребительское отношение доктора к женскому телу и ситуации является грубой, утрированной моделью в обществе, которая и приводит к событиям, которые разворачиваются в фильме. Огромное кол-во женщин делают аборты, в разных условиях и разных обстоятельствах. Проходят через все круги ада, частенько в одиночку. При этом в нашем «продвинутом» социальном мире, по факту, ответственность возлагается полностью на «слабый» пол. При любых раскладах. Это потрясающе честное и чистое кино. И если в поднимаемой теме есть резонанс и эмоции, то значит - тема не исчерпана и надо рефлексировать, возвращаться к этой теме снова и снова и что-то менять в отношениях к себе и друг к другу. 10 из 10

Фильм получил изрядное внимание прессы и зрителей, что отмечено золотой ветвью в Каннах, призом ФИПРЕССИ за лучший фильм и еще несколькими внушительными призами. Сегодня, видимо, все его уже посмотрели, поэтому можно написать рецензию с погружением в многослойное повествование этой талантливой работы Кристиана Мунджиу. В 1966 году Чаушеско решил запретить аборты, что повлекло за собой демографический взрыв, о чем наверняка с гордостью заявляли дряхлеющие партийные бонзы румынской компартии, а на другой чаше весов оказались тысячи беззвучных женских трагедий и жизней, переломанных о колено соцрежима. Действие фильма происходит в 1987 году, за два года до свержения Чаушеско. Перед нами вялотякущий, но уже очевидно смертельный случай коммунистического туберкулеза системы, в рамках которого две соседки по общежитию (Отилия и Габита) пытаются организовать нелегальный аборт для Габиты. Однако фильм вовсе не о проблеме нелегальных абортов, хотя эта тема и явилась платформой для сборки сюжетного пазла. Главной героиней неожиданно для зрителя оказывается не Габита, а Отилия. И здесь можно бесконечно говорить о контрастных деталях, которые раскрывают характеры обоих девушек на протяжении всего фильма, но все же не хочется оставлять явных спойлеров. Обращайте внимание на детали (рыбки в аквариуме, депиляция, пирожки, котята, клеенка на столе, случай с контролером, нож, пасхальные походы в церковь, свадебное меню и. т.п.) – почти за каждой деталью режиссер вольно или невольно оставляет смысловые ключи. Невнимательность может привести к принципиальным заблуждениям. В нескольких рецензиях я прочел, что Габита беспомощная и глупая. Надеюсь, что вас она не проведет. За счет отказа от крупных планов, отсутствия музыки и некоторой статичности кадра достигается эффект полного присутствия и фильм засасывает зрителя в воронку событий, обращая свидетелей в соучастников преступления. Во многом это заслуга оператора (Олег Муту), который возвращает к жизни позабытые 'благодаря' голливуду приемы: использование закадрового пространства, отказ от стедикама, съемки без павильона, полный круг камеры. Давление системы на личность в условиях нищеты дополняет историю на экране реалистичными деталями: получить номер в гостинице, поймать такси, купить сигареты, испечь пирог и любая бытовая задача становятся целым испытанием, а человек утрачивает признаки личности в жерновах этой уродливой машины. За первым слоем сюжета обнаруживается заметный религиозный подтекст, который на самом деле является не менее значительным, чем история с абортом. В тот момент, когда сцена дня рождения необъяснимо вызывает отвращение большее, чем сам аборт, возникает неожиданная аллюзия на тайную вечерю. И становится понятным почему крестик был одет режиссером только на шею Габиты, а 3000 румынских лей превращаются в 30 серебреников. Становится очевидным, что вина лежит на всех, кто принял правила системы. Происходит переоценка бескорыстной жертвы Отилии и встает философский вопрос о бессилии очень сильного человека. Возвращаясь к сцене аборта в гостинице, где ушлый врач по имени Бебе получает не только деньги, но происходит натуральное жертвоприношение, можно разглядеть третий и политический подтекст фильма: Отилия олицетворяет народ Румынии, Габита - является символом социалистического режима с его недоношенными идеями, а Бебе получает свое от обоих девушек в 'лучших' капиталистических традициях. В некоторых рецензиях встречаются даже аргументы в его защиту, мол настоящий профессионал, все объяснил-предупредил, все показал. Куда мы катимся? Возможно здесь мы можем найти объяснение забытому в гостинице удостоверению личности Бебе. Действительно, зачем удостоверение, если сама личность отсутствует? Хотя возможно это уже мои личные домыслы. Для меня остались не ясными сцены с матерью Бебе, сцена с ножом, под вопросом остался и 10ый этаж. Хочется также отметить, что картина имеет любопытные для киноманов пересечения с 'Курьером' (1986) Шахназарова, 'Изгнанием' Звягинцева, 'Грузом 200' Балабанова и некоторыми работами Ларса фон Триера. Фильм завершает оптимистичная молдавская песенка, которая должна позволить зрителю снять оцепенение от последних кадров, в противном случае некоторые так и остались бы креслах кинотеатра. Не верьте сино-псу, смотрите кино!

Иногда важнейшее из искусств пополняется фильмами, способными изломать психологически, прожевать и выплюнуть человеческую душу на пол. Причем им необязательно быть военными, например. «4 месяца, 3 недели и 2 дня» — именно такой пример. Откровение румынского кинематографа — если не величайший на данный момент продукт румынского кинематографа — способно напугать сильнее самого лютого хоррора и довести до изнеможения, эмоционального упадка без единого разорванного тела в кадре. Да, вроде это пресловуто тебя не коснется, ведь совершать аборты никто теперь не запрещает в наваленном либеральными законами государстве. Вроде и если голова есть, то горькую судьбу Отилии и ее залетевшей (а тут более точного слова не найти) подруги Гэбицы не повторишь. Но как давит этот долгий путь несчастных девушек длиной всего лишь в один день… Студентки переносят худшее в гоморрическом котле некогда крепкой державы в стремлении убить нерожденного ребенка, а уголовный кодекс, глухая тишина и бесконтрастная Румыния изнасилуют их своеобразным триптихом огня, воды и медных труб, а затем навсегда останутся с ними — память, как же ты ядовита… Пусть в целом фильм не о пакостности коммунизма в истории, эпоха Чаушеску за год до падения в первую очередь красноречиво выражена камерой. С первых минут двух подруг окружает тесная, как муравейник, общага, обшарканные стены и корпуса кроватей, непроглядные коридоры. Вместе с Отилией камера выбегает на улицы Бухареста, полного гиперболического уныния. Она ходит по геометрически омерзительным прямоугольным районам и видит вокруг не скрываемую мартом серость — и весна здесь «Достоевская». Она еще не знает, что скоро диктатору и его жене пустят по пригоршне пуль, страна станет свободной от антиутопической действительности. Но пока властвуют уродские законы, мешающие жить, и поэтому третьего дня пятого месяца не должно наступить — не должно родиться завтрашнего коммуниста и обузы, а вместе с ним не должна проходить молодость, когда есть еще шанс стать человеком. Отилия бегает по делам Гэбицы в этой смрадной духоте, но даже, прячась от улиц, девушка непонимающе слушает о безденежье персонала посреди пустых огромных залов и задыхается. И, кажется, с пачкой сигарет действительно все не так уж плохо — но и ту попробуй найди в чуме дефицита! Находится и становится каким-то клочком надежды, который позже очень легко теряется в приемной отеля. Как жестоко и несправедливо то, что искомым лучом счастья становится человек, нанятый убить. Сама жизнь иронизирует с этим: только у господина Бебе здесь цветная машина, пусть красный цвет ее поблек, словно марксистский рай. Значит, только подпольный хирург может провести в мир красок, разве нет? А природа его тоже похабна, нигде не остается людей, всюду сутуло шляется осатаневшая гниль. Никто не говорил, что жизнь полна морали, справедливости. Они потерялись в мире, где только и разговоры о талонах на сахар, оставшись только на страницах сочинений Платона. Так что писать их заново придется собственноручно. Ноша свалилась на Отилию, и даже, черт бы с ним, с новым знакомым, кому «Коммунизм — это право каждого на чужое» стал лозунгом и кто мог 'договориться' с одной Гэбицей, пользуется тем, что секуритате не имеет оруэлльских телекранов. Когда вся затея болтается на волоске от тюрьмы или трагедии, захарканная душа переживет всякое и пойдет на подвиг товарища. Сидеть в ванной и смывать позор, украсть нож доктора из-за какого-то страха, возможность убить и выхлестнуть подавленное состояние — все должно быть отпущено во имя недалекой подружки. Отилия может отказаться в любой момент. Может не выполнять поручения Гэбицы, может посвятить себе время, однако на другой чаше весов - жертвоприношение собою. И понятно, что после приготовлений самый тяжелый акт дня только начнется. Отилии надо уйти на день рождения к матери своего молодого человека, опять проходя через увенчанную дворцом парламента больную столицу. Возможно ли оставить Гэбицу одну? Той ведь нечего переживать — потерпеть немного физически и спи спокойно. Тяжкий осадок остался с соседкой по общежитию, поскольку, кажется, ей одной не плевать на происходящее. Блаженный, потупленный вид подруги неизменно курсировал перед камерой, а Отилия сгорала от сдерживаемой внутри неопределенности. Оператор Олег Муту невероятно точно подчеркнул поведение обеих девушек, не оттягивая объектив от долгих эпизодов. Однако привинчен тот был, словно на болты, к Отилии. Феномен актрисы Анамарии Маринки раскрывается именно таким образом: она — в центре внимания, ее лицо без каких-либо склеек показано между мизансценами, порой по несколько минут. Характерно, что Гэбица зачастую попросту исчезает на фоне первой, ее дрожащий голосок слышен по ту сторону кадра. Самому режиссеру Кристиану Мунджиу неинтересно поведение этой залетевшей дурехи. Он продолжит гнаться по вечереющему городу, по мрачным подворотням, где звон упавшей пивной бутылки развеет тишь, в общественном транспорте за блондинкой и будет обозревать практически состояние грогги той. Он хочет знать, отправится ли Отилия на праздник, пережив шок, дабы расположиться в центре внимания камеры, пока сидящие рядом будут пить шампанское и обсуждать, почему же режим Чаушеску не так плох. Любому может показаться историческая несуразность их рассуждений, только кто их будет слушать? Вот что такое настоящая безысходность. С самого начала, попадая в мир гиблого социалистического уголка, наступает затягивающее ощущение погруженности для зрителя. А ближе к концу он, проникшийся простой судьбой одних из сотен тысяч студенток, уже всецело сопряжен с Отилией. Та изнывает от неизвестности. Вдруг Гэбица не перенесет процедуры аборта, истерически откажется в страхе совать в себя инородные трубки? А как вообще потом уходить от закона? А вдруг ее ждет то же самое — бойфренд-то оказался настойчив в постели… И хоть что-то должно у нее получиться. Она не может проиграть, это будет концом. Лучше работа по распределению в деревне, чем тюрьма. И живая здоровая подруга лучше, чем мертвая или сумасшедшая. Да и если ничего не получится, то зачем что-то делать? Раз не способна современная Жанна д`Арк пожертвовать собой во спасение, то на что она способна вообще? Как жить дальше в такой стране? Отилии самой сложно не сойти с ума или не сломаться в бездне всплывающих вопросов, когда весь мир вызвал ее на бой. И какой выбор сделает Отилия, такова и будет судьба будущего. Либо люди будут фальшивы, как господин Бебе с его удостоверением, либо они не будут согласны на преступление от наказания. В любом случае, психологически будет нелегко. Вот и вы попробуйте, наученные «Списком Шиндлера», выдержать запредельную тяжесть сей острой социальной драмы, лауреата Канн 2007 года. Может, получится и не осядет колом внутри, но наверняка сделает множество бытовых проблем отбросами. 9 из 10.

Фильм когда-то смотрела вместе с бабушкой, с тех пор пересмотрела раза три. Особенность фильма в том, что это так называемое «кино не для всех». Главным образом из-за темы абортов, которая в этом фильме показана правдиво и так, что соответствует моему мнению на этот счёт. Ошибочно полагать, что запрет абортов уменьшит их количество. На деле это не так, и запрет приводит к следующим последствиям: рожают нежелательных детей (от нелюбимых людей, от бросивших парней, от насильников!), живут потом с детьми не только в ссорах и непонимании, но и в нищете; женщина же, которая очень хочет избавиться от плода, всё равно найдёт способ это сделать, она зовёт подпольного врача, и не факт, что операция пройдёт успешно. Огромное количество абортов именно в общежитиях – и далеко не в одном произведении об этом показано/ написано. Я очень радуюсь, когда вижу не пропаганду «Рожай деточку, и не важно, что с тобой будет потом, главное – роди, так надо», а трезвый взгляд на вещи. Такой взгляд как раз и даёт фильм «4 месяца 3 недели и 2 дня». Порадовали смежные темы, касающиеся и положения в Румынии, и отношения между людьми. Скажу, что осталась неполная картина проблем Румынии, чувствую, нужно почитать историю и разобраться подробней. Но фильм-то не документальный, а художественный, в нём и не должно быть этого «подробней». Главное – интерес к самостоятельному изучению, и фильм его вызвал. Сразу бросаются в глаза обыденность, серость (в одежде людей, в зданиях, в улицах), трудная жизнь, какие-то злые на лицо кондуктор в трамвае и работники в отелях. (А может, не злые, а просто уставшие от не лучшей жизни). Серость эта даже в свадьбе, которую отмечают неизвестные нам персонажи в холле гостиницы (в конце фильма). Сложности видны в бытовых ситуациях, например, в том, что сообщает парень Отилии: нужно успеть приготовить пирог, потому что газ перекрывают. То есть удобства далеко не во всём. Со всем этим приходится бороться, во всём этом нужно выживать. Нужно постоянно контактировать с разными людьми, находить слова, чтобы они не прекратили общение, чтобы помогли. Третья идея, которую я увидела в фильме, - это отношения между разными людьми, главным образом между подругами. Поэтому перехожу к рассуждениям о персонажах. Великолепно подобраны на роль Отилии Анамария Маринка и на роль Габицэ – Лаура Василиу. У первой серьёзность на лице и решительность в глазах, у второй – глупость в глазах, рассеянность и волнение, видные и в лице, и в фигуре. Соответствует тому, что переживали персонажи Маринки и Василиу. Отилия – ведущая в дружеских отношениях. Она настоящий друг, поддерживающий, помогающий и жертвующий своим временем, своими важными занятиями. Чужая проблема её волнует больше, чем того, чья это проблема. Обидно, что Отилия не получает ничего взамен от такой дружбы. Ну что может дать Габицэ? Пустые, глуповатые разговоры? Может, ещё подставу, враньё? Отбирание времени? Это у неё выходит лучше всего. С такой подругой Отилия как будто одинока, она одна за двоих. Даже когда Отилия столько всего делает для Габицэ, даже когда вся информация, что делать, разжёвана врачом (да и умному человеку должна быть и так понятна), Габицэ пропускает всё мимо ушей. Так, она вместо того чтобы лежать в номере, спускается есть в ресторан, совершенно не подумав ни о своём здоровье, ни о своей подруге. «Ты это знала? К чему тебе всё это? […] А вы беспечны» - вот что сказал врач насчёт тюремного срока за убийство (поздний аборт). Эту же фразу, кажется, нужно постоянно вставлять в разговор с Габицэ, чтобы заставить появиться в её голове хоть каплю ума. Мне очень понравился образ врача Бебе. Он умён, мудр, осторожен и честен. Умён он в своём профессионализме. Его волнует здоровье пациентки. В общем-то, он так и сказал: «Я понимаю ситуацию, и могу помочь». Он объяснял все важные тонкости, например, чтобы Габицэ не отрезала пуповину, пока не выйдет плацента. Мудрость в том, что врач этот знает жизнь («Кинуть решили? И не такие меня кидали!») и, собственно, в осторожности и честности. Также, видимо, знает, что из себя представляют отели и где лучше остановиться, чтобы не возникли проблемы. Осторожность: он делает всё пошагово, и правильно, и без торопливости; сначала присматривается к людям. Честность: приехал на своей машине, со своим удостоверением личности. Представляю, как Отилии было стыдно, когда она выглядела перед врачом из-за халатности своей подруги не лучшим человеком. Последний персонаж, о котором хочется сказать, - это Ади Раду, парень Отилии. Думаю, что на его примере кинозрительницы могут поразмышлять, стоит ли доверять своему парню, заметить, как парни реагируют на проблемы беременности. Боятся, откладывают разговор. Это мужская психология, добро пожаловать в реальность. Ну а от личных качеств парня уже зависит, сбежит он от этой боязни (как парень Габицэ, которого не показали, но зачем, если всё и так ясно) или женится. Ади не совсем уверенно сказал, что женился бы. Остался он у меня под вопросом. Вроде как парень толковый, но присутствует и трусость, и некоторая халатность: например, то, что он кончил, когда Отилия просила этого не делать, и она вполне могла забеременеть, оказавшись на месте подруги. На месте Отилии я бы засомневалась в нём (она, в общем-то, и засомневалась и поспешила покинуть его), но не расставалась бы, потому что неясно, как он поведёт себя дальше. Я говорю о четырёх персонажах, но в тени остаётся пятый, который не был показан, но из слов о ней уже складывается неблагоприятная картина. Это девушка Рамона, подложившая свинью подругам. Ей наплевать на чужие проблемы, но всезнайкой быть хочется, вот она и посоветовала Бебе, который ей аборт не делал. К счастью, Бебе оказался толковым, а если бы нет? И этим вопросом задаётся Отилия после аборта Габицэ. Она сказала неточную информацию и о сумме аборта. Повышая самомнение о своих познаниях, Рамона сильно подставила Отилию и Габицэ. За жизненность и призыв задуматься над многими темами ставлю фильму: 10 из 10.

'Четыре месяца три недели и два дня' - это фильм, который оставляет глубокий след в душе зрителя. Режиссер Кристиан Мунджиу создал потрясающую драму, которая показывает жизнь обычных людей в трудные времена. Фильм вызывает множество эмоций - от боли и страха до надежды и силы духа. Он показывает, что люди готовы на все ради своих близких и своей свободы. 'Четыре месяца три недели и два дня' - это фильм, который заставляет задуматься о том, как важно иметь свободу выбора и право на свое тело. Он показывает, что запрет не остановит людей в их желании жить свою жизнь так, как они хотят. Этот фильм - не просто история про аборты, это история о любви, дружбе, предательстве и жертвоприношении. Он заставляет задуматься о том, как важно бороться за свои права и свою свободу. Этот фильм перекликается с «Изгнанием» Андрея Звягинцева. Несмотря на то, что оба фильма затрагивают тему абортов, они имеют существенные различия в подходе к этой теме. 'Изгнание' Андрея Звягинцева больше фокусируется на моральных и этических аспектах аборта, а также на влиянии религии на принятие решения. В то время как 'Четыре месяца три недели и два дня' Кристиана Мунджиу более реалистичен и показывает, как жизнь обычных людей меняется в результате запрета на аборты. Оба фильма имеют свою ценность и стоят того, чтобы их посмотреть.

Независимый наблюдатель – вот кем предстает зритель в этом фильме. Самый закат коммунистическое режима, страна-осколок, в которой разрешено все, что не запрещено – иными словами, почти ничего. Женское общежитие, наполненное гомоном, грязью, суетой и остро прослеживаемой безнадегой. Две девушки планируют опасное предприятие – найти человека, который сделает одной из них нелегальный аборт. Риски велики. В принципе, в фильме больше ничего не происходит. Ничего, кроме вечной серости и маленького комка жизни, лежащего на полу в гостиничной ванной. Но для хорошего кино и этого иногда бывает достаточно.