Гадкие лебеди

Разобью отзыв на три части: аудиовизуальную, сюжетно-повествовательную, духовно-содержательную. 1. Аудиовизуальное. Посмотрел этот фильм в 2022 году. Даже с поправкой на год создания это потрясающе снятое кино с отличным стилем, саундтреком и подбором актеров. Мрачный город, внешность и наряды мокрецов, их воспитанников настраивают на несерьезный 'ужастиковый' лад. Но все вместе это удивительным образом работает. 2. Композиция повествования филигранная. Полная картинка складывается в течении всего фильма, обрастает деталями и непривычной для кино литературной глубиной. Сюжет держит в напряжении, личная и глобальная линии повествования аккуратно переплетены, живые штрихи вроде встречи в аэропорту или ресторана по колено в воде разряжают напряжение и вызывают улыбку. Очень трогательно и нежно передана эта атмосфера товарищества присущего ушедшей уже эпохе. Сейчас слово 'товарищ' это просто архаизм, который является словесным маркером эпохи. Наши родители другой смысл вкладывали в это слово. Нам живущим в пост-христианском мире сложно понять этот дух. Мне было максимально приятно окунуться в эту атмосферу доброго советского и интеллигентного совка, и с грустью улыбнуться тому, о чем так тосковали наши уже ушедшие дедушки и бабушки. 3. Ну и самое главное. В чем смысл брат? Автор деконструирует человеческий гуманизм. Настоящий, неразбавленный гуманизм, а не современную западную карикатуру выродившуюся в инструмент борьбы за права любителей девиаций. Он проводит две линии этого гуманизма — простую человеческую, которую олицетворяет главный герой и его подвижники; И вторую — без изъянов, настоящую, которую автор лишь обрисовывает в виде силуэта, не давая ей точного определения или лица. Только через детей нам намекается на ее вселенское величие и значимость. Но в конце сам же автор и отвергает ее. Обрекая идею и авторов этой максимы на смерть. А возможных последователей на нежизнеспособность в нашем мире. По сути приговаривая таким образом рассудочный гуманизм, даже в виде достигнутой максимы к неизбежному распаду как и любой другой плод этого мира. Автор утверждает: современный мир без внешнего вмешательства не способен на коренные изменения к лучшему. В качестве катализатора такого изменения здесь выступает природный катаклизм, он дарует Божественное просветление мрачным апостолам гуманизма. На месте и возможность творить чудеса. Никуда не делась и миссия проповеди — апостолы учат, передают знания и концепцию. Также из одного диалога понятно, что желающий может обратиться и стать одним из них. Главный же герой — этакий Иуда наоборот. Он не желая принять учение Великого гуманизма полностью, все же сочувствует ему, считая 'своих' неправыми. Итог: торжество страха инаковости и уничтожение. Победа милитаристов-фарисеев над апостолами чистого разума. Но разумный гуманизм не оставляет своей церкви, а вождя обещающего быть всегда рядом до скончания века просто нет. После просмотра естественно прочту книгу. Фильм вызвал бурю эмоций и желание написать отзыв, а такое бывает со мной раз в пару лет. Рекомендую к просмотру: любителям Стругацких и другой советской фантастики. Возможно любителям арт-хауса, но им может и не зайти. Остальным — не рекомендую. Это нишевое кино.

«Гадкие лебеди» - наиболее зрительская картина Лопушанского, сделанная к тому же почти по канонам триллера, но от этого не становящаяся слабее других его работ. Впервые взявшись за экранизацию литературного произведения, режиссер лишь выиграл во внятности и четкости своего художественного высказывания, показав себя помимо всего прочего еще и талантливым читателем. Работа над экранной адаптацией повести братьев Стругацких возвратила постановщика к истокам его работы в кино – ленте «Письма мертвого человека», над сценарием которого трудился и Борис Стругацкий. По этой причине дискурс о судьбах гуманизма вновь воскресает в эстетической вселенной Лопушанского но под несколько иным углом, чем в его полнометражном дебюте: если в «Письмах…» маргинализация гуманизма озверевшими и озлобившимися мизантропами не вызывала ни у режиссера, ни у зрителя никаких симпатий, их сочувствие было целиком на стороне Ларсена и пастора, то в «Гадких лебедях» перед нами – сложное логическое уравнение со множеством неизвестных. Никогда еще Лопушанский так объемно и многомерно не сталкивал противоборствующие позиции: люди, рассматривающие мокрецов и их воспитанников как врагов, преступающие законы человечности во имя собственной безопасности, и сами объекты их ненависти, роботизированные игрой чистого интеллекта, не верящие людям и презирающие их. Главный герой оказывается, как бы между двух огней, не принимая ничью позицию, он, как Ларсен, стремится разрешить эту чудовищную нравственную дилемму на основании гуманизма, но он – фактически один, и потому все его миротворческие стремления обречены на провал. Дети из школы мокрецов, - метафора упущенного для человечества будущего, когда воспитанием нового поколения управляет кто-то другой, превращая его в сумму эмоциональных инвалидов, гиперразвитых интеллектуально, но сердцем, как герой из повести Киза «Цветы для Элджернона», остающихся на примитивном уровне. Проблему, заданную Стругацкими, сам режиссер определил (в обсуждении его картины в телепрограмме «Закрытый показ»), как «противостояние интеллекта и анти-интеллекта», имея в виду, на наш взгляд, вовсе не борьбу разума с иррациональным. Наоборот, дети рассуждают отнюдь не как рационалисты, скорее, как экзистенциалисты, разуверившиеся в перспективах развития цивилизации, они сами, как и мокрецы, - то иррациональное Другое, от которого люди стремятся поскорее избавиться, ибо не понимают. Но и Стругацкие, и сам Лопушанский далеки от идеализации детей и мокрецов: в фильме (не знаю, как в повести, не читал) они предстают своего рода роботами интеллекта, существами с гипертрофией духовного начала и атрофией всего остального. Можно, конечно, усомниться, насколько убедительно в фильме выглядят философствования детей, насколько органичны исполнители, но режиссер и хотел добиться от них эффекта скованности и эмоционального омертвения, чтобы их рассуждения вызывали оторопь вкупе с замешательством, это уже не люди. Как и многие иные научные фантасты, Стругацкие задавались вопросом о перспективах эволюции человечества как вида, думали о скачке, как прорыве по ту сторону нынешней деградации, потому у них мутанты-мокрецы – своего рада апостолы духовности, которая уже не нужна человечеству. Но сами итоги их воспитания детей чудовищно жестоки: ведь у них украдено детство, эмоции, радость жизни, они – уже глубокие старики, разуверившиеся в жизни, так по крайней мере следует из фильма Лопушанского. В «Письмах мертвого человека», «Русской симфонии» и здесь, в «Гадких лебедях» режиссер развивает одну и ту же тему: что будет с живым будущим человечества (детьми), если они никому не нужны, их никто не собирается не только спасать, но даже воспитывать? Ведь просто чудовищны попытки людей «переформатировать» сознание воспитанников мокрецов – это путь к катастрофе, к обезличиванию. С другой стороны, ведь те же мокрецы – это не более чем метафора антицивилизационно настроенных деятелей культуры (какие-нибудь Ницше или Сартр – разве не мокрецы?), которые воспитывают детей (конечно, не целые классы и школы, но наиболее талантливых из них через самообразование). Ведь настроенные против мировой культуры и цивилизации молодые мизантропы и делают сегодня современное искусство и науку, разве нет?! Потому само название «Гадкие лебеди» - не просто намек на сказку Андерсена, но размышление о том, каков результат воспитания детей Чужим, Другим, античеловеческим и антигуманистическим началом. Они ужасны и прекрасны одновременно, эти дети. «Гадкие лебеди» Лопушанского – размышление об упущенных возможностях воспитания: когда люди уже не верят в гуманизм и становятся циничными и безжалостными, их дети похищаются Другим культуры и воспитываются уже по иным, антигуманистическим законам. Герой Гладия – это такой опоздавший Ларсен, он уже не может ничего поделать, время упущено. Эта картина – также о конце света, как и все у Лопушанского, но показан апокалипсис в новом измерении – как утрата контакта человечества с его собственным будущим. Инфракрасные тона агрессии и грядущего сползания мира в инфернальное измерение используются режиссером маниакально последовательно, из картины в картину, но нигде еще, как в «Гадких лебедях» зрителю не было так страшно и визуально, и ментально. Снятая как триллер, напряженно, увлекательно, без лакун и пауз эта лента - одно из мощнейших высказываний Константина Лопушанского на волнующие его темы, прежде всего о болезненном разрыве внутри временной триады, здесь настоящее упускает свое будущее, контакт между ними теряется, видимо, навсегда, оттого зрителю и страшно.

Это один из фильмов, которые я пересматривал раз 15 и, возможно, посмотрю ещё раз 10. Просто потому, что мне хотелось снова и снова в ту атмосферу. Хотелось пожить так, как Банев, хотелось бы побыть Баневым. Хотелось бы быть знаменитым писателем, насколько, что можно спокойно войти в комиссию ООН. Хотелось бы пожить в архиве, готовя простую еду на мини-плите и грея руки над чайником с горячей водой. Хотелось бы побродить по Ташлинску и увидеть это красное свечение. И главное - ощутить, что в мире есть другие живые существа, которые черпают вдохновение не в бесконечной погоне за какой-то ерундой (карьера-машина-ипотека-надо новый телефон купить и проч.), а в развитии и обучении других. Снято кино отлично: атмосферно, инфракрасно. Небезупречно: от дождя нет кругов на воде, кадр с летающими детьми мне очень не понравился - попахивает каким-то Гарри Поттеров. В остальном по мне так всё очень хорошо. Хотелось бы даже больше атмосферы, которая затягивает с первых кадров - пожара, мимо которого на поезде едет главный герой. Про повесть, которую я читал 3 раза, а сейчас читаю четвёртый в составе 'Хромой судьбы' (кто не понимает, о чём я, погуглите), можно говорить долго, но из неё вычитывается не только идея 'ой, плохое быдло на хороших мокрецов наезжает'. Там вполне проводится мысль, что человек не имеет право воспитывать собственных детей, он должен отдать их людям, которые 'любят читать', а они из них сделают тех, кто своих предков просто пустит в расход, потому что недостойные, не развитые, не читают. Что сделал Лопушанский со сценаристами? На мой взгляд, он лишил повесть её деструктивного и сомнительного мессиджа. Этого в упор не видят, потому что Стругацкие в силу определённых причин воспринимаются как люди, которые писали про 'хороших' и 'тёмных'. Но эти авторы далеко не так просты. Что в итоге? Ира снова с нами, к сожалению, возврат в реальность происходит через мучения, но слушая завораживающее и финальное соло на саксофоне в конце (одна из лучших кинокомпозиций за всю историю кино) мы читаем в её взгляде на звёзды, что до конца в ней стремление к другой жизни не убили. Главное, чтобы это не случилось и с нами.

Следующим логичным шагом после прочтения собственно повести Стругацких 'Гадкие лебеди' (до этого у них ничего не читала) и похода на грандиозный 'Норманск' в Центр им. Мейерхольда (а я из-за него, т.е. заранее, как раз и стала читать) стал просмотр одноимённого фильма. Вот открыла я Кинопоиск, узрела рейтинг 7,1, кучу положительных рецензий и... ну, сказать что удивилась - ничего не сказать. Есть такая картинка... мем, где человек с упоением выдирает себе волосы) В общем, это я при просмотре этого фильма. Ну ёклмн, что ж это за беспредельный какой-то эгоизм (как это еще назвать?) у режиссеров/сценаристов, когда от хорошей книги надо камня на камне не оставить? Судя по отзывам, вижу, что многим вкатило. Может, я не понимаю чего-то, все-таки не специалист по Стругацким. Но уверена, что посыл книги поняла правильно (хотя, кстати, к концовке там тоже были вопросы). Но то, что сделали создатели фильма с первоисточником, я не считаю ни оправданным, ни целесообразным, ни, тем более, гениальным и продуманным. Откровенно говоря, это адская хрень. Такое ощущение, что чуваки вообще о чем-то своем снимали. Свои какие-то фантазии. Так имейте совесть, напишите хотя бы 'по мотивам'. Я не из тех зануд, которые в каждой экранизации придирчиво ковыряются на предмет того, чтобы каждая буковка была, как в книжке. Мне часто нравятся фантазии сценаристов, что называется, на заданную тему. Хотя, думаю, если экранизируешь чужое произведение, то перекрывать его исконный сюжет своими фантазиями, сколь бы хороши они ни были, - это, повторюсь, некий творческий эгоизм. В принципе, и в театре часто приключается эта история, когда режиссер вместо того, чтобы раскрыть суть того, что он ставит, начинает отчаянно самовыражаться... Так вот, в данном конкретном случае не про 'расхождения' с текстом впору говорить, а... даже не знаю. По-моему, проще выявить то, что осталось там от книги, чем обозначить эти самые расхождения. Напоминает в меру паршивый фанфик по исходному материалу. Какая, к лешему, комиссия ООН? Какое химическое оружие? От сюжета не осталось ничегошеньки. Пахнет дешевым американским фильмом-катастрофой (хотя в силу ряда других достоинств суммарно получается, всё же, гораздо лучше). А персонажей зачем было переименовывать? Ну не могли эту девочку звать Ирой. Только Ирмой. Или вот эта деревенская баба - никакая это не Лола. Ну да, у них она Люда... Зачем?! Так вот, сюжетно это полный провал. Полнейший. В сухом остатке получаем писателя-гуманиста, который жжёт глаголом сердца мокрецов и людей и спасает несчастных детишек (которые стали еще несчастнее в результате) от химической напасти (которая, кажется, откуда-то с Запада прилетает). В кульминационном моменте драматургия просто на грани фантастики. Банев примитивнейшим образом умоляет мокрецов 'отпустите деток, возьмите лучше меня', и эти надменные твари, которых в книге вообще с места не сдвинешь, мигом его слушаются! Офигеть не встать. Не осталось романа с Дианой (которая типажно совершенно никакая не Диана). Не осталось разговоров 'за жизнь' с богемой-собутыльниками (а в книге эти разговоры - самый сок). Насыщенность получилась вообще минимальная. При скромной продолжительности фильм ещё и до краёв разбавлен длиннющими крупными планами всевозможных луж, воды, стёкол; задумчивыми лицами и прочими гляделками. Всё выглядит как ложная многозначительность, за которой ничего не кроется. Чуть получше дела обстоят с атмосферой и с созданным миром, как таковым. Поначалу меня сильно напрягли жёлтые инстаграмные фильтры солнечного 'внешнего мира' - видимо, чтобы получше вышел контраст с мрачным городом. Дождь, к счастью, исправно идёт. Но вдобавок в этом городе почему-то вечная красная ночь. Обшарпанные совковые апартаменты сами по себе выглядят довольно колоритно и убедительно, но очень неудачно разбавляются современными деталями типа вполне свежей Тойоты или ноутбука. Совершенно испарились из фильма все локации, так красочно описанные в книге - и врата лепрозория с вышкой, и санаторий с грудами пьяных туш, и роскошный ресторан - извечная резиденция богемы (коньяк! миноги!) Очень надеялась увидеть всё это в фильме, но... ни-че-го, ничегошеньки не осталось. Что ж, всё так ясно стоит перед глазами, что остаётся и дальше представлять себе этот мир исключительно в воображении. Впрочем, нагло вру. Осталось одно местечко, которое создатели фильма пощадили. Школа. Шикарная школа! Шикарные дети! Шикарная сцена встречи Банева с учениками. Самая моя любимая. Правда, тут почему-то уже мокрецы вовсю учат деток левитации и прочим радостям, но это возвращаясь к безбожно перекроенному сценарию... В общем, ко всему, что касается сцен в школе, у меня вопросов нету ни малейших. Плавно перейду к персонажам и повторюсь, что дети получились просто РОСКОШНЫЕ. Лучше, чем в 'Норманске' (я про спектакль). И разговоры их, и эти обалденные черные костюмы. И, кажется, нетронутый текст первоисточника в сцене встречи с Баневым... А глаза Ирмы? А этот мелкий мальчик на первом ряду? А урок левитации? Ну это же шикарно, просто шикарно! Хогвардс отдыхает. А мокрецы? Они же просто бесподобны! Жаль, не очень много эфирного времени им уделили. Но в этом фильме всё по принципу 'хорошего помаленьку'. А какой прекрасный Кортнев получился! Его ещё меньше, поэтому качество вовсю торжествует над количеством. И наконец, главная радость. Банев. Вот уже за то, какой у них Банев, можно простить им всё. Все издевательства над первоисточником можно простить. За то, как они сделали Банева, за деток и за мокрецов. Писатель мне, кстати, пока читала, совершенно никак не представлялся. Потом был Банев из 'Норманска', который сначала не показался убедительным, а потом, пока побегала за ним по этажам, вроде как-то попривыкла... Но этот, в исполнении Григория Гладия, покорил совершенно. В общем, я совершенно не могу сказать, что фильм мне понравился. И не могу сказать 'мимими, посмотрите обязательно'. Не знаю, стоит ли вообще смотреть... В общем-то, многие важные мысли там сохранены. Хотя еще многие вырезаны, как и большая часть первоисточника... Тем, кто читал, можно посмотреть и посокрушаться))) Кто не читал, можно вообще спокойно оценить безо всяких... сравнений. У меня получились очень контрастные эмоции от просмотра, за это я благодарна этой странной картине, пожалуй. Прокрутила в голове ужасающий лже-сюжет и пресные диалоги, оценила степень потери сути произведения. Потом вспомнила еще раз детей в чОрном, роскошных мокрецов и Банева - прям совсем такого, как надо. И скрепя сердце нарисовала фильму шестёрку. Хотя можно ещё отделить зёрна от плевел и хитро нарисовать две оценки: 2 и 9. И всё-таки, 6 из 10

Уже несколько десятилетий режиссеры черпают вдохновение из работ братьев Стругацких. Действительно; хоть их книги и нельзя назвать легким чтением на ночь, они по-своему увлекательны и многогранны. Одно и то же произведение, прочитанное в первый раз в двенадцать, а во второй - в двадцать лет, воспринимается совершенно по-разному; другими словами, с возрастом человек погружается в книгу глубже, находя на дне все новые и новые темы, которых он не замечал в произведении прежде. Но, к сожалению, в современном мире не каждый может осилить литературные работы Стругацких в виду нехватки времени, и здесь на помощь приходят режиссеры, экранизирующие творения братьев. Одной из наиболее ярких экранизаций я считаю российско-французскую кинотрагедию 'Гадкие лебеди', снятую Константином Лопушанским по одноименному роману братьев Стругацких, запрещенного в СССР. По сюжету картины, потрепанный жизнью писатель Виктор Банев (Григорий Гладий) прибывает в город Ташлинск вместе с комиссией ООН по изучению феномена так называемых мокрецов. Правда, в отличие от остальных членов комиссии, мотив у Виктора личный - ведь в этом городе под инфракрасным небом находится сумрачная школа-интернат, где его дочь (Римма Саркисян) и еще несколько десятков гениальных детей обучают именно те самые загадочные существа. Иного способа попасть в Ташлинск нет - затопленный непрекращающимся дождем город признан местом климатической и генетической аномалии, и поэтому огорожен от мира строжайшими контрольно-пропускными пунктами и энергетическими барьерами. И кто же они такие, эти мокрецы? 'Они другие... И они враги' - дает ответ человечество в лице карлика доктора Пельмана уже на пятой минуте фильма. Да, мокрецы и вправду другие, но является ли это поводом, чтобы назвать их врагами? А врагов, как известно, необходимо истребить. По мнению ученых, эти чудные существа объявили людям немую войну, и единственным способом для нас ее выиграть станет химическая атака на них. Узнав об этом, Виктор рвется помочь ученикам с эвакуацией, но вдруг оказывается, что они, в свои двенадцать лет видящие все человечество как 'грязного, пьяного старика, который прошел через ад, потому что ничего другого он не достоин', решают остаться с мокрецами даже ценой того, что они все погибнут. Таким образом, перед Виктором Баневым появляется нелегкая задача - выяснить, кто такие мокрецы, зачем этим существам нужны дети и почему ученики так крепко привязаны к ним. Более того, писателю необходимо убедить этих не по-возрасту серьезных и в чем-то даже тоскливых детей изменить свое решение хотя бы потому, что его дочь тоже предпочла смерть с мокрецами, чем жизнь в 'царстве банальности, воспевающем собственную пустоту'. Конец фильма неоднозначен - кто-то может с натяжкой назвать его счастливым, а другой категорически будет несогласен с таким мнением. Человеку, знакомому с работами Тарковского, будет заметно, что 'Гадкие лебеди' сняты с оглядкой на его фильмы, и это неслучайно - ведь в молодости Лопушанский был ассистентом на съемках легендарного 'Сталкера'. Атмосфера 'Гадких лебедей' довольно мрачная, и, вероятно, за первые десять минут некоторым с непривычки даже захочется поставить фильм на паузу и посмотреть что-то более развлекательное, но вскоре зритель с головой погружается в эту дождливость и вряд ли сможет оторваться все последующие полтора часа. Также не может не радовать то, что режиссер отказался от российских 'звездных актеров', и это придает мрачной атмосфере фильма некоторую свежесть. Особенно замечательна сила игра детей, в персонажах которых подростковый декаданс образует ядерную смесь со взрослым скептицизмом. Что касается костюмов героев, то они крайне просты - черные балахоны и дождевики, и благодаря этой намеренной простоте зритель обращает внимание не на одежду людей, а на их внешность и характер. В итоге сотрудничества Лопушанского с французской киностудией получилась фантастическая кинотрагедия в духе 'Сталкера' с похожей тоской по чему-то несбыточному и убежденностью в том, что мир прогнил до основания. И виноваты в этом люди, которые и привели мир к состоянию, близкому к апокалипсису. Причем режиссер намекает, что причиной этого апокалипсиса станет не атомное оружие, а черствость и ограниченность людей, считающих врагами всех, кто хоть как-то выделяется из блеклой биомассы. Проблема, которая из-за своей остроты стала запретной в Советском союзе, актуальна и сегодня. 10 из 10

В данном фильме повесть Стругацких представлена, по моему, только в образе некоторой предистории. Так сказать фон для раскрытия основной истории. Причем этот фон (книга) антагонизирует с основным посылом фильма. Впрочем насколько это плохо или хорошо, сложно сказать. Сами братья по словам режиссера сказали что так даже лучше. Не знаю. У Стругацких главный герой Банев не получает понимания того, что цели и задачи новой ветви эволюции отличаются от целей нашего мира. В книге он высказывает опасения, что будет опять попытка постройки новой Вавилонской башни. Что ж, теперь, когда мы видим, что Советский Союз больше не существует, в фильме высказывается следующая идея. Боря Куница делает вывод что наш мир уже погиб, а человечество - всего лишь надгробный памятник, неспособное к дальнейшему сохранению себя. Также высказывается мнение что мир стоит на перепутье. В дальнейшем мы видим одну из сторон этого выбора. Причем взята она, по видимому из Апокалипсиса (Откровение Иоанна Богослова):'дважды умершие, живущие после смерти бога'. Не совсем понятна вторая часть выражения, если вначале говорится о первом воскресении и втором посмертии, то во второй части возможно говорится об каком то особом взгляде на эсхатологическую перспективу. В целом фильм оставил двоякие ощущения, в записи радиостанции учеников, которую слушал Банев, говорится, что им не удалось приблизится к истине, а всего лишь взглянуть на мир с обратной стороны. Только ученики ли это?

«Гадкие лебеди» лучше всего рассматривать в сравнении с одноименной повестью братьев Стругацких. И хотя фантасты участвовали в написании сценария, фильм Константина Лопушанского местами существенно отличается от первоначального литературного варианта. Начнем с главного героя. Если в повести Виктор Банев – писатель, нагрубивший самому Президенту, и отправленный в бессрочную ссылку в родной город, то в фильме он уже член комиссии ООН по изучению аномального природного явления. Собственно, само аномальное явление и его причины в фильме сохранены без изменений. Так называемые «мокрецы» устроили над родным городом Банева непрекращающийся дождь, из-за чего он стал похож на некое подобие Венеции. Но если в повести территория «мокрецов» ограничивалась тщательно охраняемым лепрозорием, то в фильме в особую зону попадает уже весь город. И еще есть дети (в том числе дочь Банева), которых обучают «мокрецы». Ни на кого не похожие, ведущие жутко интеллектуальные дискуссии. А далее начинаются существенные разночтения. В повести «мокрецы» пришли из будущего. Будущего настолько отвратительного, что они решили изменить прошлое. Справедливо полагая, что взрослых уже не исправишь, они взялись за воспитание детей. И, в общем-то, вполне преуспели. В фильме фантастический элемент сведен к минимуму. И кто такие «мокрецы» так и остается не проясненным. Но, не смотря на все их могущество, власти принимают решение закрыть вопрос аномалии кардинальным способом – распылив над городом реагент, убивающий все живое. Да, фильм своей концовкой потерял в глобальности поставленных вопросов, но, вероятно, это было неизбежно. Приходится выбирать между великими идеями и динамикой сюжета. Все-таки, Лопушанский намеревался снять не элитарное кино, а картину, рассчитанную на массового зрителя. И, тем не менее, его интерпретация вполне достойна оригинала. Получилось вполне самостоятельное произведение со своей философией и взглядом на мир. 9 из 10

Экранизация романа братьев Стругацких получилась атмосферно схожей с впечатлением от фантазий о мире в литературном исходнике. Ощущение сырости, мрак, хтонь, загадки и ощущение тоскливой безнадёжности, которую источают мужчины герои. Но в фильме изменили финал, который хоть и остался открытым, но кардинально поменял конечное впечатление. И я не пишу «зачем-то», потому что такой более мрачный финал чем-то даже лучше, несколько наивного и более светлого оригинального. Сюжет. В город, в котором постоянно идут дожди и паранормальную осаду которого держат существа называемые мокрецами приезжает главный герой. Он писатель и хочет вывести из города дочку, т к. власти готовятся город штурмовать и могут быть жертвы. Мокрец пускают некоторых людей внутрь и писателя тоже пускают. Там оказывается, что все дети находятся под обучением у этих мокрецов и ведут себя как вундеркинды. Писатель пытается разобраться в ситуации, спасти дочку и заодно рассуждает с обитателями города на разные философские вопросы. Кино выглядит арт-хаусно. Чем-то напоминает Тарковского, но попроще. Впечатление осталось скорее положительным. Не уверен, что понравится очень широкому зрителю, но любителям авторской научной фантастики посмотреть стоит.