Звезда Плейбоя

И в последнем своём фильме величайший американский режиссёр Боб Фосс обращается к миру шоу-бизнеса, исследуя в документально-репортажном стиле (как и в случае с Ленни Брюсом) реальную и трагически оборвавшуюся жизнь. История Дороти Страттен, вчерашней школьницы из Ванкувера, в небывало короткий срок сделавшей карьеру фотомодели, благодаря попаданию на обложку юбилейного номера 'Плейбоя', наделала немало шуму в Америке в начале 1980-х. А всё потому, что финалом стремительно развивающейся карьеры (только в течение первых полутора лет после появления в 'Плейбое' Страттен успела сняться в нескольких фильмах, в том числе у самого Питера Богдановича в ленте 'Все они смеялись') стала трагическая смерть от руки собственного супруга, фотографа Пола Снайдера, который первым обратил внимание на юную красавицу и начал активно подталкивать её к успеху. Однако затем он не смог смириться с лавиной нарастающей популярности жены, ставшей к тому моменту уже не просто Pin-ap Girl (девушкой с обложки), а общенациональной звездой. И борьба за место наверху посредством эксплуатации собственной супруги превратила его в своего рода сутенера. И в этом смысле история Страттен перекликается с личной драмой порнозвезды Линды Лавлэс. А серьезное увлечение Дороти Богдановичем (также отраженное в Star 80) породило настоящую животную ревность и стало поводом для расправы. В художественном отношении Фосс так и не смог приблизиться здесь к своим предыдущим работам и в особенности к 'Ленни', где была явлена настоящая личность, бросившая вызов не только обществу, но и своему времени. При всём желании такую личность сложно обнаружить в недалекой и мелочной Дороти Страттен. Не многим больший повод для размышлений предлагает и образом Снайдера, который, осознав собственную никчемность, превратился в откровенного параноика, вынужденного вымещать свои комплексы на удачливой жене. В итоге картина была проигнорирована как зрителями, так и академиками, прокатившими её по всем категориям. Снимавший фильм швед Свен Нюквист (многие годы работавший с Бергманом) хоть и получил по итогам года Oscar как лучший оператор, но исключительно за 'Фанни и Александра'. Впрочем, и здесь он (вместе с гримёром) убедительно продемонстрировал, как можно из не самой неотразимой актрисы сделать вполне приемлемую кандидатку на обложку журнала мод, буквально на глазах преобразив Мэриел Хемингуэй, сыгравшую Дороти.

Так уж случилось, что современные люди мало задумываются о плодах «сексуальной революции», научившись жить на виду, в пространстве тотальной публичности, выставляя в соцсетях свою интимную жизнь напоказ. Однако, есть те редкие фильмы, которые со всей горечью и пессимизмом говорят о том, что «сексуальная революция» не только не освободила человека, но еще более его закрепостила, сделав пленником эротических грез и фантазий. Среди такого кино – последняя картина Боба Фосса «Звезда 80» (или 'Звезда Плейбоя'), в которой, как и в «Ленни» нет песен и танцев, нет той чарующей хореографии и бойкого монтажа, которыми отмечены такие его музыкальные шедевры, как «Кабаре» и «Весь этот джаз» (а также его дебют в кино – «Милая Чарити», вещь совершенно бестолковая и беспроблемная, развлекательная и глупая). Зато есть нечто другое, но очень существенное. Фосс посвятил свою ленту гламурной культуре мужских журналов, побоявшись прямо обвинять Хефнера и его империю, но сделав это опосредованно, через экранизацию реального сюжета о проблемах молодой семьи. Синефилы хорошо знакомы с кинематографической рефлексией о сексуальной свободе, которой посвящены, как классические («Последнее танго в Париже», «Матушка и девка»), так и современные выдающиеся картины («С широко закрытыми глазами», «Стыд»). Все они объединены скепсисом в ее адрес, горечью о невозвратности времен фамилиалистической моногамии. В этом ряду лента Фосса выделяется своей трагической напряженностью, экзистенциальной обостренностью конфликтов, постановкой вопроса ребром, резко и жестко. Простушка Дороти Страттон, ставшая жертвой хищнической хватки своего жениха, а потом и мужа, мечтавшего о славе и карьере в гламурном бизнесе, прекрасная девушка, в чарующем, кокетливо-стеснительном исполнении Мэриэл Хемингуэй (запомнившейся зрителю за несколько лет до этого в «Манхэттене» Вуди Аллена), конечно, не виновата в том, что судьба посулила ей все, а потом все же и отобрала. Она так и не успела понять, что, став объектом мужских, онанистических грез, получив за это деньги, превратила свое тело в товар, объект, предмет удовлетворения чужой похоти, что она по сути дела проституировала своим телом. Также и ее муж, в психопатически-экспансивном исполнении Эрика Робертса (невероятно глубокая роль на онтологическом изломе) был просто не способен увидеть в своем стремлении обладать эротической мечтой (не зря он делает Дороти предложение только после того, как ее берут на обложку «Плейбоя») патологию. Фильм Фосса трагичен, страшен в своем обнажении изнанки сексуальной грезы, в беспощадном анализе плодов половой свободы, которая приковала людей к недостижимой фантазии, лишив их естественного соединения душ и тел. В сексе всегда есть место чему-то комическому, какой-то неловкости, чему-то теплому, живому, родному, такому неидеальному. Нет этого в онанизме, делающего человека рабом холодной мечты, глянцевой обложки, совершенного, без изъянов образа-симулякра. Фрустрации героя Робертса, его патологическая ревность вызваны нежеланием делиться той мечтой, которой он якобы обладает, что не мешает ему при этом распылять ее в других телах, с которыми он совокупляется. Он не хочет видеть в Дороти живого, родного человека, потому и мучает ее. Сама же Дороти – заложница своего образа, не понимает, что, снявшись для «Плейбоя», она разрушила брак, не в моральном плане, а потому, что расчеловечилась, стала мертвым, сияющим предметом-образом на обложке журнала. Она, конечно, к этому не стремилась, ей бы работать и дальше официанткой, даря себя какому-нибудь обычному парню, а не психопату, мечтающему жениться на своей эротической мечте, а также кучке зрителей-онанистов. «Сексуальная революция» приучила людей выставлять свое эротическое обаяние напоказ, гордиться этим, бравировать своей красотой, которую раньше дарили в постели в полной тишине лишь одному человеку. Исходя из фильма Фосса судьба человеческой сексуальности и красоты в наше время невероятно трагична и не только потому, что их превращают в товар, опредмечивают, объективируют, наживаются на них, а в том, что люди добровольно расстаются с интимным, личным, своим, родным, делая его публичным. Более того, даже в постели они ищут идеал, предъявляя претензии своим партнерам, заставляя их накачиваться силиконом и модифицировать свои тела до неузнаваемости. «Звезда 80» - страшное кино не только из-за финальной монтажной рифмы, сообщающей ей какую-то уж совсем невыразимую жуть, и не только из-за самой истории, а прежде всего из-за беспощадной рефлексии о нашем времени, которое лишь внешне разрушило преграды между людьми, приведя к появлению у них новых фрустраций и патологий, главная из которых – одержимость эротической мечтой, своего рода утопией, которой никогда не было и не будет в реальности, ведь глянец – это ретушь, обман. Лишая людей возможности духовно и телесно наслаждаться друг другом во всем несовершенстве и комической неловкости гетеросексуального соития, эта «свобода» гипнотизирует несчастного. обманутого человека тем, чего нет, оставляя его ни с чем рядом с трупом своей грезы.