Точки над I

Изнанка кинематографа всегда интересовала как зрителей, так и режиссеров. Согласно известному анекдоту, прейскурант борделя объявляет одну цену за секс, двойную – за подсматривание, тройную – за подсматривание за подсматривающим. Не даром самыми захватывающими сценами, например, «Американской ночи» Ф. Трюффо стали напряженно-завороженные движения съемочной группы, в немой мольбе следящей за очередным сложным дублем. Тонкое полотно киноэкрана есть плоскость, разделяющая людей на потребителей и производителей, на зрителей и художников. Эта же плоскость этих же людей и объединяет – в стремящихся навстречу друг другу движениях мысли и чувства. Жаждущий зрелища кинозал и киноцех, зрелище создающий. В любом случае кино о кино в большей или меньшей степени представляет киноэкран своеобразной шагреневой кожей: ведь в определенном смысле эквивалентом любого фильма являются деньги, с одной стороны – затраченные на производство, с другой – заплаченные на просмотр. И коль скоро как создатели, так и зрители отдают для кино жизнь, хоть во временном, хоть в денежном выражении, кино о кино размышляет о том, что происходит во время действа на самом массовом алтаре искусства. Фильм Мэттью Паркхилла «Точки над I» ставит вопрос о нравственной стороне происходящего обмена, точнее – конвертации жизни в искусство. И трагическая история любовного треугольника, и рассказ о противоречивой участи творца – лишь фон, материал для указанного рассуждения. Паркхилл тонко почувствовал время и его технологические реалии: снимать новую версию «Подглядывающего» М. Пауэлла было бы нелепо хотя бы потому, что вокруг киносъемки самой по себе уже вряд ли возможно столь эффектно построить образ убийцы-эстета. Любительская камера наших времен и времен ленты начала 1960-х годов – совершенно разные экономические и культурные феномены. Да и образ смерти и кинокамеры, двигающихся как единое целое, слишком ярок, чтобы произвести впечатление дважды. Самое страшное, о чем говорит Паркхилл в «Точках над I», – это незащищенность простых смертных перед притаившимися за каждым углом объективами кинокамер. Любая жизнь может послужить материалом фильма. И если отбросить банальный смысл этой фразы, сводящийся к пресловутой ценности газет в поиске вдохновения, то перед нами проступает мрачная картина мира-театра, мира-экрана, где ни один жест, ни одно движение не может пребывать у иллюзии неприкосновенности. Трезво оценивая место денег в кинематографе, Ж. Делёз еще в 80-х годах написал следующее: «Кино как вид искусства и само выступает в непосредственные отношения с непрерывным заговором, с международными заговорщиками, обуславливающими его функционирование, и это – наиболее сокровенный и неотъемлемый его враг». Фильм Паркхилла был бы слишком прост, случись его финал на семь минут раньше, ведь тогда все можно было бы списать на извращенную натуру богатенького Барнаби. Кино как шоу продолжается и даже поднимается на качественно новый уровень и после его смерти, вернее – именно после его смерти. Ведь добиться успеха можно лишь поймав жизнь в ее нерепетируемой реальности, без прикрас, а значит – путем заговора как сокрытия съемки. Строго говоря, домысливать фильмы – неблагодарное и, тем более, неблагородное дело. Однако двойная развязка «Точек над I» сама заставляет продумать дальнейшую жизнь главных героев как полигон для последующих рекламных кампаний, чье число если и конечно, то множество потенциальных фильмов о фильмах и их создателях точно не имеет конца. Кинематограф, для которого отдают жизнь, – старая добрая сказка, ведь кинематограф сам способен взять любую жизнь. И он не выпишет уведомления.

Фильм 'Точки над и' представляет собой вполне съедобный салат из мелодрамы, детектива с добавлением триллера, небольшого количества музыкальных кусочков и щедрого соуса 'лав стори'. Блюдо не слишком изысканное, но вполне съедобное. Сюжет запутанный, местами интересный, хотя ощущение, что нам показывают только фантик, а не конфетку есть. Пересказывать сюжет такой картины бессмысленно: все крутится вокруг аферы, придуманной псевдомужем главной героини: странное знакомство, выбор между богатством и страстью и, наконец, торжество этой самой страсти со всеми вытекающими отсюда последствиями. Не слишком порадовал выбор исполнителей главных ролей: он создает ощущение нелогичности происходящего. Как может Кармен (Наталия Вербеке) выбрать плюгавенького, тщедушного, кривозубого Кита (Гаэль Гарсия Берналь) вместо красавца Барнаби (Джеймс Д'Арси)? Тем более, что он ее любит давно и преданно, а тут внезапный поцелуй коротышки меняет все её желания. Почему? Потому что он тоже пьет вино из кружек? Или читает нравящуюся и ей книгу? Кстати, именно эти мелкие совпадения и заставляют заподозрить подвох ( напомнили французский фильм 'Сердцеед'). Да и играют эти звезды, мягко скажем, не слишком напрягаясь. Нет никаких предпосылок для такой развязки этой странной истории. Кармен порой вызывает впечатление психически нездоровой женщины, а Кит просто никакой. Стареющий мальчик-инфантил, не различающий хорошо-плохо: не буду - это плохо. Денежку дадите? Буду-буду! Финал фильм для меня был абсолютно нелогичен и начисто смыл всё то положительное, что было до этого. Куда делись принципы Кита и Кармен? За несколько месяцев из честных и порядочных людей они превратились в подонков, убивающих человека и подставляющих невиновного? Странненько и гаденько. Несомненно, заслуживает отдельных похвал игра Джеймса Д'Арси. Актер великолепно показал неоднозначный и сложный характер персонажа. Это, без сомнения, центральный герой и психологический стержень всего фильма. После роли в 'Облачном атласе', где он был сверхъестественно положительным, этот образ - безусловный шаг вперед. В целом, можно сказать что фильм вполне смотрибельный, местами даже интересный. И если бы не странный финал, то и рейтинг картины был бы куда более высоким.