Кроличья лапа

Ленинград, конец Перестройки. На улицах города случайно встречаются молодая девушка Аля и француз Николя, которые быстро влюбляются друг в друга. Несмотря на то, что между ними стоят целые страны, Николя уговаривает Алю переехать к нему во Францию, но на месте оба понимают, что их воспитали слишком разные миры, чтобы они смогли обрести безоблачное счастье вдвоем. Постановщица Нана Джорджадзе громко заявила о себе всему миру еще в 1987 году, когда её первый полнометражный фильм «Робинзониада, или мой английский дедушка» завоевал приз Каннского МКФ как лучший режиссерский дебют, а почти через 10 лет её другая работа, «1001 рецепт влюбленного кулинара», номинировалась на «Оскар» как лучший фильм на иностранном языке. Вот только после этих успешных картин она активно работала над сериалами, и видимо этот факт послужил причиной того, что её свежая романтическая мелодрама «Кроличья лапа» оказалась стопроцентным мылом. Описать кино можно как «Зависть богов» без политики пополам с «Интердевочкой» без проституции – правда, политика в фильме как бы есть, но тема перестройки и, тем более, путча, подана настолько условно, что никакой особой роли в сюжете не играет. Судя по сценарию, написанному дебютанткой Ириной Лукиновой, фильм пытался рассмотреть те обстоятельства, из-за которых любящие друг друга люди никак не могут быть вместе – политика, география, менталитет и семейная жизнь. Согласитесь, отличный материал для душевного и потенциально сильного фильма, вот только воплотить все эти идеи на экране должным образом совсем не получилось. Для начала, совершенно не удался дух эпохи – мрачная коммуналка с разношерстными и гротескными обитателями как основной сеттинг перестроечного Ленинграда с данной функцией не справляется, в разговорах по привычке проскакивает слово «Питер», Николя пользуется сотовыми телефонами начала нулевых. Что касается путешествия во Францию, то Але вовсе не нужно проходить никакой бюрократический ад, который мы наблюдали в той же «Интердевочке», произносится фраза «я еду в Париж» и бац, она уже там, ну а звонки в Ленинград и Европу, как и поездки туда-сюда, вообще совершаются без всяких проблем и задержек, что лишает картину важного чувства постоянного преодоления серьезных препятствий на пути друг к другу. Другой серьезный минус – схематичность. История непростых взаимоотношений требовала массы убедительных деталей, способных заставить зрителя поверить, что вечно колеблющийся в своих чувствах Николя имеет на то все основания. Но сценарий Лукиновой строится по принципу самых простых мелодрам, где важны не логика и нюансы, а упоение объятиями и настырное давление на эмоции и слезу, события в картине нарубаются монтажом грубо, стремительно и без всяких адекватных переходов, как и резкие трансформации характеров – например, Аля моментально начинает раздражать Николя, стоит ей приехать к нему на родину. Хочется задать ему вопрос, куда же резко делась вся любовь, если тебя тут же бесит женщина, которая, видите ли, неправильно пьет вино и готовит одни майонезные салаты (фраза «Мы пили теплую водку на могиле Бунина, что еще делать в Париже. Дикари» и сцена, последовавшая за обедом – без комментариев), что мигом превращает романтичного европейца в абьюзера и насильника почище наших алкашей. Николя вообще весь фильм штормит в эмоциях, отчего он мечется то к Але, то к бывшей жене, то в Ленинграде поругается-помирится, то обратно метнется, демонстрируя, что его так называемая любовь не выдерживает никаких серьезных испытаний, поскольку ему для разрыва достаточно совершенно пустячных поводов. Вся эта поверхностная и неубедительная слезливость воплощается в сериальной эстетике, снабжается массой роялей в кустах (нелепейшие эпизоды с соблазнением каким-то членом съемочной группы, о ребенке Аля вообще напрочь забывает) и не шибко нужных по сюжету, хотя и колоритных обитателей коммуналки, представленных такими харизматичными актерами, как Евгения Добровольская, Евгений Ткачук, Олег Гаркуша и Александр Половцев (пятиминутный Пьер Ришар в роли папы Николя, как выяснилось, был нужен лишь для громкого имени в титрах). Но самое обидное, что у фильма был солидный потенциал для создания трогательной, воздушной и печальной истории международной любви, когда границы в сердце гораздо сложнее преодолеть, чем линии на картах, тем более, что играли актеры действительно достойно, особенно Светлана Щедрина, которой удавались и беспечность юности, и подлинный драматизм, и наслаждение радостью жизни пополам с искренностью зрелых чувств. Жаль только, что ей, как и Николя Дювошелю, пришлось отыгрывать все это в такой проходной картине, подходящей скорее не большому экрану, а субботнему эфиру на канале «Россия-1».