Бугония

Начну с названия, ибо оно определяет многое, а это слово (к слову) ни разу в фильме не фигурирует. Бугония — это ритуал в Древней Греции, основанный на вере в то, что пчелы спонтанно зарождались из туши коровы, которую убивали, чтобы создать новую жизнь в виде пчел. И в фильме все это – и смерть, и возрождение. Человечеству выносится, конечно, смертный приговор: мы сами себя разрушаем, потому заслуживаем погибели. Мать, по которой так тоскует главный герой, и есть символ жизни, ее главного источника, природы. Мать (как и вся наша экосистема) глубоко больна, она в коме. Мы потеряли связь с источником жизни, будучи от нее отрезаны. И мать герой случайно (неслучайно) сам убивает по неведению, по глупости, по слепоте. И человечество убивает себя, не так ли? Образ высших существ, инопланетян, и пчел тесно переплетены. О пчелах говорят и герой, и героиня, что они прекрасны, трудолюбивы, хорошо организованы. Как в общем и вся природа… без человека. И в конце фильма странные эти существа похожи на богов и пчел или воплощение архетипов, основополагающих сил бытия. И все они находятся словно в матке, где, возможно, зародится новая жизнь?! Человечество же, предстающее ошибкой генетического эксперимента, агрессивным животным с суицидальными наклонностями, должно быть уничтожено. А дальше? Пчелы? Которые роятся над трупом жертвенного животного??? Пчелы, которые опыляют цветы – «это как секс, но без боли и насилия», так говорит в самом начале герой. Отношения с матерью символически и буквально в центре фильма. Детская травма, отсутствие сепарации, неспособность к своей жизни, а только уничтожение тех, кто забрал мать… Да она и до болезни игнорировала сына, вскользь эта травма отвержения затрагивается, на не герой реагирует яростью. Травма отвержения, убийство и суицид – вот три кита, на которых держится фильм. Травма отвержения человечества вынуждает его к насилию. На самом глубинном уровне человечество пережило отвержение – природа отвергла человека, поставив в особое положение вне себя. Травма непоправима. Человечество, будучи отвергнутым природой, мстит природе, убивая и ее, и себя. Только животный мир, связанный с природой неразрывно, остается жить. Котики, собачки блуждают среди трупов всего человечества. И летают пчелы. Ритуал свершился.

Уже трудно представить наградной сезон без дуэта Стоун-Лантимос. После триумфа «Бедных-несчастных» (четыре «Оскара», включая статуэтку для Эммы) и «Видов доброты» греческий провокатор снова объединился со своей музой, чтобы выдать очередной абсурдный шедевр. Так что же это за «Бугония» и с чем ее едят? Бугония — это древний миф, восходящий к «Георгикам» Вергилия, согласно которому пчелы зарождаются в разлагающейся туше принесенного в жертву быка. Жизнь, рождающаяся из смерти, природа, торжествующая над тленом, — Лантимос берет эту поэтичную метафору и пропускает ее через свою мясорубку абсурда. Тедди (Джесси Племонс) — фанатик-пчеловод, убежденный, что инопланетяне с Андромеды давно управляют миром, а фармкорпорации — их прикрытие. Вместе со своим простодушным кузеном Доном (дебютант Эйдан Делбис) он похищает Мишель (Эмма Стоун) — главу биохимической компании, которую считает инопланетной захватчицей. Похитители бреют Мишель налысо и мажут антигистаминным кремом (чтобы подавить «телепатические способности»), требуя, чтобы та связалась со своим императором и прекратила уничтожать Землю. Дальше «Бугония» превращается в психологическую дуэль в подвале, где стираются грани между безумием и реальностью, жертвой и палачом. Корейский оригинал (фильм является ремейком ленты «Спасти зелёную планету!») заставлял зрителя корчиться от напряжения, балансируя между хоррором и физическим надрывом. «Бугония» работает иначе: Лантимос разбавляет жестокость своим фирменным абсурдным юмором, и хотя крови здесь хватает, атмосфера становится скорее холодно-ироничной, чем по-настоящему невыносимой. Если мы будем говорить о фильме обособленно от оригинальной ленты, то картина смотрится как типичный Лантимос: все те же фирменные широкоугольные объективы и то же чувство всеобщего помешательства. Сюжет не нов, и новаторским его не назовешь — особенно для любителя творчества режиссера. Ты с самого начала ленты догадываешься, какой будет развязка. Но дьявол, как всегда, в деталях: наблюдать за тем, как Мишель постепенно переигрывает похитителей на их же поле безумия — отдельное, почти извращенное удовольствие. Первая половина картины может показаться достаточно «обычной» — много диалогов, много статики (без этого Лантимос не был бы собой), много нагнетания, от которого критики в какой-то момент начинали клевать носом. И весь движ начнется примерно за 40 минут до финала, когда фильм резко срывается в калейдоскоп насилия и сюрреализма, оставляя зрителя в полном недоумении. Но это тот случай, когда тишина перед бурей работает безотказно — даже если буря кажется слишком неожиданной. И огромная заслуга в этом принадлежит музыке. Джерскин Фендрикс, уже третий раз работающий с Лантимосом (после «Бедных-несчастных» и «Видов доброты»), снова создаёт звуковой ландшафт, который становится отдельным персонажем. Композитор, которому режиссёр сознательно не давал читать сценарий, а только обозначил три ключевых фактора — «пчёлы, подвал, космический корабль», — сочинял музыку вслепую, погружаясь в то же состояние паранойи и тревоги, что и герой Племонса. Результат — «отчасти величественная, отчасти диссонирующая» партитура, где 90 музыкантов Лондонского современного оркестра выжимают из инструментов невозможные звуки, заставляя зрителя быть на взводе. Но главное, ради чего стоит смотреть «Бугонию» — это, конечно, актерское трио, которое показывает настоящий мастер-класс. И если вы думали, что после трех совместных фильмов Стоун и Лантимос уже не смогут удивить — вы ошибались. Эмма Стоун здесь совершенно неузнаваема — и речь не только о бритой голове. Ее Мишель — это ледяная, расчетливая хищница в теле корпоративной CEO, но Стоун играет ее так, что в любой момент ждешь срыва. Критики в один голос называют ее работу «бритвенно-острой»: она балансирует между холодным контролем и тихой угрозой с той неуловимой естественностью, за которую мы и полюбили этот дуэт. Без привычной шевелюры ее лицо становится главным инструментом — выразительным, живым и пугающе непредсказуемым. Джесси Племонс в роли Тедди — это стопроцентное попадание в яблочко. Он здесь одновременно жалкий и пугающий, наивный и одержимый — тот самый тихий американец, у которого за фасадом добропорядочности бурлит вулкан безумия. Он умудряется вызывать одновременно отвращение, страх и — местами — почти жалость, не скатываясь при этом ни в карикатуру, ни в откровенный психопатический наигрыш. Это редкий случай, когда актер делает персонажа-монстра почти человечным. Но настоящий сюрприз — Эйдан Делбис. Лантимос сознательно искал непрофессионального нейроотличного актера для роли кузена Дона — и нашел его в выпускном классе обычной школы. Делбис, который открыто говорит о своем аутизме, привносит в кадр ту редкую, подлинную уязвимость, которую невозможно сыграть. И важно, что «Бугония» не делает диагноз главной чертой персонажа — это просто часть его натуры, а не определяющий ярлык. Фильм начинается с тихого гула пчёл — и им же заканчивается. Лантимос замыкает круг, оставляя зрителя один на один с вопросом: а что, собственно, только что произошло? Не будем раскрывать карты — скажем лишь, что финальный твист, доставшийся в наследство от корейского оригинала, здесь работает как холодный душ. Резкий жанровый разворот, после которого всё увиденное приходится переосмысливать заново. Одних это взбесит, другие увидят в этом гениальный ход — но равнодушным не останется никто. И да, предупреждаем сразу: это кино невозможно смотреть вполглаза. Оно требует от тебя полного погружения, терпения и готовности принять тот факт, что первые полтора часа — это лишь долгий разбег перед прыжком в пропасть. «Бугония» не для фона, не для свидания и не для расслабленного вечера с бокалом вина. Это фильм-вызов, фильм-провокация, после которого хочется либо немедленно с кем-то поспорить, либо просто выключить свет и долго смотреть в потолок. Но в одном можно быть уверенным: пока на экране гудят пчёлы, инопланетяне самоотверженно ставят эксперименты над человеческим видом, и, конечно, пока Лантимос снимает такое кино — наградной сезон будет в надёжных руках.

Одни фильмы рассказывают историю. Другие — задают вопросы. «Бугония» идёт дальше: она ставит диагноз — с той фирменной клинической холодностью, которую мы давно научились ждать от нашего любимого грека, превратившего отчуждение в эстетический манифест. Название отсылает к древнему средиземноморскому ритуалу, описанному ещё Вергилием: из туши, принесённой в жертву коровы, по верованиям, самозарождались пчёлы. Это не случайная метафора, а архитектурный чертёж всего фильма. Лантимос спрашивает: что должно умереть, чтобы возник новый порядок? И кто решает, что именно заслуживает заклания? На поверхности — история о двух мужчинах, похитивших могущественного корпоративного CEO, убеждённых, что она инопланетянка, задумавшая уничтожить Землю. Параноидальный пчеловод и его доверчивый кузен против женщины в стеклянной башне. Звучит как фарс. Но Лантимос снимает фарс всерьёз, и от этого фильм становится страшным. «Бугонию» принципиально интересной делает отказ от морального центра тяжести. Режиссёр выстраивает визуальный язык намеренно перевёрнутым: похититель снят снизу вверх, жертва — сверху вниз. Традиционные коды власти и уязвимости меняются местами. Кто здесь хищник? Кто преследуемый? Сцена за сценой фильм заставляет нас угадывать: кого из двух персонажей стоит бояться больше? Это не риторический вопрос, а механизм всего фильма. В этом смысле «Бугония» продолжает давнюю лантимосовскую традицию — исследовать власть не через её символы, а через её структуры. В «Клыке» она была семейной. В «Лобстере» — социальной. В «Фаворитке» — придворной. Здесь власть корпоративная и медийная, но режиссёр не довольствуется очевидной сатирой на большую фарму и токсичный капитализм. Он идёт глубже: его интересует то, как любая система власти порождает своих фанатиков — людей, готовых уничтожить мир ради его спасения. Пчела здесь — символ коллективного разума, колонии без индивидуальности, порядка без вопросов. Ульем восхищаются. Ульем управляют. Улей не рассуждает — он функционирует. И именно здесь фильм обретает свой подлинный нерв: Лантимос показывает нам два варианта нечеловеческого. Первый — холодная эффективность корпоративной машины, перемалывающей людей ради прибыли. Второй — параноидальный коллективизм теории заговора, дающий смысл тем, кого эта машина перемолола. Корпоративная пчела и параноидальный одиночка — оба утратили способность к сомнению, просто в разные стороны. Один растворился в системе и перестал задавать вопросы. Другой ушёл в себя так глубоко, что его вопросы превратились в готовые ответы, не требующие проверки. И там, и там мышление кончилось. Эмма Стоун играет с ледяной точностью — её героиня существует в пространстве между жертвой и хищницей так органично, что ни одно из определений не прилипает. Джесси Племонс демонстрирует такую тревожащую точность исполнения, что возникает ощущение — он всегда умел это, просто раньше никто не давал ему толком развернуться. Тедди верит. В этом и состоит весь ужас. Он не злодей в обычном смысле — он верующий. Вера без сомнения страшнее любого злого умысла, потому что она не знает границ. Тедди не может остановиться, потому что уверен, что спасает мир, а значит, любые средства хороши. Он фанатик, который нашёл свою святую войну в подвале загородного дома. И это лантимосовское пространство — замкнутое, душное, клаустрофобное — не случайно: у него большие идеи рождаются в маленьких комнатах. Мир не спасают на площадях. Мир уничтожают в подвалах, с лучшими намерениями. Особняком стоит Дон, кузен Тедди, пожалуй, самый честный персонаж в фильме. Единственный, кто не верит по-настоящему ни во что из этого — он просто рядом. И его присутствие читается как тихая, незаметная трагедия: самый беззащитный человек в комнате стал орудием чужой святой войны. Если в «Бедных-несчастных» Лантимос говорил о телесной и интеллектуальной свободе с барочным великолепием, то «Бугония» — это его разговор вполголоса, почти шёпотом. Возможно, самый мрачный фильм в его фильмографии, но мрак здесь не декоративный, а диагностический. Фильм не даёт ответа на вопрос, кто здесь монстр. Потому что монстр — это сам улей, эта замкнутая петля отчуждения, воспроизводящая себя бесконечно: через корпоративные советы директоров и через подвальные штабы спасителей человечества одновременно. Лантимос ставит диагноз не отдельным людям, а системе, которая превращает нас либо в бездушных корпоративных пчёл, либо в параноидальных одиночек, мечтающих о спасении с небес. Ритуал бугонии требует смерти, чтобы из неё вышло что-то новое. Лантимос не обещает, что выйдет. Он лишь спрашивает — снова и снова, с терпением энтомолога, разглядывающего улей сквозь стекло. Его диагностическая холодность не отпускает, она заставляет смотреть в зеркало и задавать себе вопрос, от которого нет лёгкого выхода: я часть этого улья или просто жду корабль из Андромеды?

И всё-таки мир не справился. Да, Ной построил ковчег, а Брюс Уиллис уничтожил астероид, но попытки спасения человечества от вымирания оказались лишь его отсрочкой. Ведь главный враг выжил. Он затаился и ждал своего часа. Так кто же он, как его остановить и предотвратить гибель всего живого? В своей «Бугонии» Йоргос Лантимос иронично кивает в сторону самых очевидных ответов на эти вопросы. Режиссёр превращает миф о спасении в историю болезни, в которой персонажи картины оказываются симптомами. Главные герои – кузены Тедди и Дон – берут в заложники Мишель, главу некой корпорации. Они убеждены, что она – пришелец, посланный истребить род людской. Через неё они намерены выйти на более высокопоставленных представителей внеземной цивилизации. Разумеется, всё – ради мирных переговоров. Лантимос намеренно направляет кривое зеркало на архетипичный образ героя. Всё для того, чтобы показать, как ничтожна грань, отделяющая спасителя от безумца. Так, ради спасения человечества, персонажи решаются на химическую кастрацию. «Никто не сможет нас поиметь. Даже мы сами» – говорит Тедди в одной из сцен, лишая своего кузена возможности продолжить род. Нечто подобное на рубеже 90-х проделывал Евгений Юфит в своих полуподпольных работах. Однако «героический идиотизм» в его картинах функционировал в рамках советского мифа. У Лантимоса же он перетекает по волнам бесконечных информационных потоков, поражая каждое уязвимое сознание. Перетекает так, что в какой-то момент различия между реальностью и бредом оказываются условными. И, вот ведь смех, реальность, которая окружает героев, далеко не фантастическая. Более того – она похожа на нашу. В ней нужно ходить на работу, общаться со знакомыми, готовить ужин. Тедди с кузеном, разумеется, всем этим занимаются, не подавая виду, что на их плечах лежит судьба мира. В одной из сцен Дон спрашивает: «Что, если кто-то узнает, что мы делаем?» – на что Тедди отвечает, что не узнают, ведь никому на свете нет до них никакого дела. Они – реалистичная версия Бэтмена и Робина. Лишённая денег, способностей и рассудка. От этого каждый эпизод, сопровождаемый величественным духовым саундтреком, кажется ещё комичнее и абсурднее. На этом аналогии с героями комиксов DC не заканчиваются. В какой-то момент становится ясно, что с матерью Тедди что-то случилось. И винит он в этом – какая неожиданность – Мишель. Тут к апокалиптическому бреду примешивается другая тёмная материя, имя которой – месть. И в тот момент, когда Дон чувствует сомнения, Тедди обрубает их словами: «Даже будь она человеком, каковым она не является, она всё равно зло. Чистое корпоративное зло». Так режиссёр даёт понять, что Мишель – по сути сублимация страхов и ненависти Тедди. Обвинить во всех бедах мира кого-то конкретного ведь всегда удобнее, чем признать, что для них было множество причин. Таким образом, герои выстраивают вокруг себя крепость из иллюзий и ложных убеждений. Обнаружив себя внутри неё, Мишель сначала переходит к угрозам, чем вызывает лишь смех и волнение у кузенов. Ведь её слова продолжают существовать в парадигме их бреда. Однако, переходя к отрицанию, она неосознанно осаждает ту самую крепость. И мир, каким его видит Тедди, начинает медленно рассыпаться. Он чувствует, будто его атакуют, и бьёт в ответ. Начинаются пытки. Крики заглушает потешный (и внезапно уместный) трек «Basket Case» группы «Green Day». Сразу же за этой сценой случается сюрреалистичный монохромный флэшбэк. В нём Мишель говорит, что сожалеет о том, что случилось с матерью Тедди, и постарается помочь ему с покрытием расходов. Рядом сам Тедди. Он держится за шланг кислородной маски, как за пуповину. Шланг тянется куда-то вверх – там в воздухе парит его мать. Таким образом, Лантимос цитирует Феллини, а заодно даёт понять, чьими глазами мы наблюдаем за происходящим. На это же он намекает и многими другими формальными решениями: цветом, композицией кадра, соотношением его сторон, музыкой, саунд-дизайном. Картина начинается с жужжания пчёл, медленно вступает музыка, герой делится фактами об этих насекомых – в какой-то момент становится ясно: они жужжат в тон струнным. Музыка и окружающие звуки здесь служат не просто фоном, но частью повествования. Они буквально отражают то, что чувствует Тедди – его раздражённую нервную систему, которая находится на пределе. И реализация этого выполнена просто блестяще. Композитор Джерскин Фендрикс и саунд-дизайнер Джонни Бёрн создали своё собственное звуковое полотно внутри фильма. Они дали возможность услышать мир, каким его слышит Тедди. В свою очередь увидеть его помог оператор Робби Райан. Низкая глубина резкости, желтоватый светофильтр, контрастное освещение – каждый элемент будто намекает на болезненность, ограниченность, фанатичность и безумие. Форма «Бугонии» – это по сути ключ к дешифровке её внезапного финала в духе Шьямалана. И не важно – произошли события, показанные в нем, на самом деле или нет. Ответ на этот вопрос сокрыт где-то в монтажных склейках. Режиссёр будто говорит: «Ну вот… Это всё-таки случилось. А что изменилось?» А действительно, что? А ничего. В какой-то момент просмотра приходит мысль, что люди, вероятно, уже не дождутся ни нового всемирного потопа, ни кровожадных «чужих». Обратный отсчёт уже запущен. На часах судного дня стрелки продолжают медленно приближаться к полуночи. Человечество уже находится в состоянии комы, и жизнь в нём поддерживается будто искусственно. И единственный возможный способ вывести его из этого состояния – пустить в капельницу антифриз. Чуда не будет. 7 из 10

Фильм является ремейком южнокорейской черной комедии 'Спасти зелёную планету!' 2003 года. Режиссерское кресло 'Бугонии' занял Йоргос Лантимос. Тэдди верит в пришельцев, он уверен, что существует инопланетная раса под названием 'андромедианцы', и их агенты живут среди людей с целью уничтожить Землю. По случайному стечению обстоятельств руководительница корпорации, в которой он работает - Мишель Фуллер, является одной из них. И Тедди со своим братом решают похитить её, дабы наладить контакт с их Императором. Камерная лента, где идет упор на сценарий и актерскую игру, психологические вопросы и минимум спецэффектов. Это кино является неким разговорным спектаклем, где диалоги прекрасно отражают борьбу между радикальными активистами, живущими в собственном информационном потоке, и систему, которая негативно влияет на живой мир и экологию. И пропасть между их мирами видна сразу. Всё здесь хорошо: картинка, звук, музыка, сюжет, идея. Но больше всего здесь прекрасна актерская игра Джесси Племонса и Эммы Стоун. Невероятно интересно наблюдать за их восхитительной игрой, за противостоянием двух главных героев, где каждый борется за собственную правду. Качественный фильм с сильной идеей, грамотными диалогами и изумительной актерской игрой. Тихо люблю подобные кино-постановки, где многое зависит от игры актеров. - Что именно вас в них восхищает? - В пчелах? Сложное общество, трудолюбие, делают своё дело, строят мир и не жалуются, не зацикливаются на себе. 8 из 10

Что же такое «Бугония»? Название описывает древний средиземноморский ритуал, когда из туши убитого быка, оставленной на солнце, якобы самозарождались пчёлы, что символизирует переход от смерти к новой жизни. Йоргос Лантимос приводит аналогию современным кризисам общества и конспирологическим теориям. Новый проект Лантимоса — абсолютно превосходный фильм для избалованного зрителя. Режиссер показывает безрассудное и самоуверенное противостояние «маленьких людей» и босса капиталистического мира с лицом великолепной Эммы Стоун. Ее актерская игра бесспорно заслуживает всех наград: создать такого умного, хитрого, глубокого персонажа — это огромный труд. Хотя мир Лантимоса не может не вдоновлять на такие подвиги. На короткой дистанции — это лучший проект режиссера, во многом благодаря его понятности и интересного взгляда на острую проблему. В то время, когда американские режиссеры все еще размусоливают расовое неравенство и постколониальный конфликт, европеец исследует актуальные вопросы радикализации общества против корпоративных гигантов. Смотрить «Бугонию» надо вдумчиво, с сочувствием к персонажу Джесси Племонса, нежной иронией к идеям Flat Earth Society и готовьтесь удивляться финалу. Сюжетное и визуальное решение выше всяких похвал, а слайдшоу из сцен в последние 5 минут хрона смело можно вписывать в перечень самых культовых сцен нового кинематографа.

Один из тех фильмов, в которых теория заговора может оказаться не теорией заговора. В чем-то перекликается с They Live Карпентера. Там тоже был работяга из провинции, который случайно обнаружил, что среди нас живут (?) инопланетяне. Фильм Карпентера был более прямолинеен в этом смысле - там главный герой убеждал других персонажей, но не зрителей. Здесь первую половину фильма мы гадаем, психопат ли главный герой или ему действительно открылась тщательно скрываемая правда? Или и то и другое? Неожиданно похудевшему Джесси Племонсу дали сыграть не роль самоуверенного подонка, как обычно (см. 'Во все тяжкие' и 'Падение империи'), а противоречивого, сомневающегося неудачника, который, тем не менее, имеет цель и в достижении ее готов на все. Фильм высмеивает всех - рэднеков, конспирологов, корпоративных карьеристок, и вообще ставит под сомнение ценность человеческой цивилизации. 'Ты хочешь чтобы я поверил, что тебе 45 лет?' (вопрос предполагаемой инопланетянке) - 'Так выглядеть очень дорого стоит' (диалог из фильма). Хорошая актерская игра. Любителям жанра смотреть обязательно.

Внимание, могут быть спойлеры 'Бугония' - это очень необычное, интересное и противоречивое приключение. Это единственный фильм Лантимоса, который я посмотрела. И 'Спасти зеленую планету' я тоже не смотрела. Поэтому сравнивать не с чем, но это и делает впечатления уникальными. Так где же эти размытые границы безумия в современном мире? Иногда самая безумная идея может оказаться правдой, а безумец может оказаться и не безумцем. Но так ли это? В итоге он все равно безумец, даже если его мотив спасти Землю. И тут мы можем порассуждать о целях и средствах. И какая в общем-то разница, кто тебя контролирует: инопланетяне, или земляне? Если власть не в твоих руках и ты все равно пешка? Важен их мотив. И если эксперименты проводят не одни, то другие. А безумие главного героя все равно остается безумием, но не из-за того, во что он верит, а из-за того, что он делает. Второй вопрос, который ставит фильм - обречены ли мы и можно ли нас всех спасти? Люди как вирус для нашей планеты, уничтожают ее и друг друга, заслуживаем ли мы шанса? Даже, если вы думаете, что нет, финал фильма может оставить налет грусти, что вообще-то убить всех было бы слишком топорно и неоднозначно, ведь в мире столько хороших людей. Иронично, что в фильме судьба планеты решается частным и не важным событием, которое вообще не определяет человечество. Мне понравилось, что они намешали кучу теорий заговоров: пчелы, мк-ультра, заговор фармацевтический компаний. На фото была Опра Уинфри, про которую есть теория. что она заменена двойником, мне даже кажется, что я что-то слышала про лабутены. И я думаю я ещё не все заметила. Когда ты находишь все эти детали, ты сам становишься участником этой безумной системы. И вот ты уже угадаешь, что же тут правда. Картинка и игра актёров на высоте. Эмма Стоун конечно невообразимая и талантливая красотка. Да и весь актерский состав постарался на славу. Все было снято очень вкусно, например сцена допроса, когда мы видим смену ролей, или когда мы видим как происходит физическая подготовка обеих сторон. Все было очень иронично, но в контексте всей истории сатира была с налетом грусти. Сама идея фильма давала простор для того, чтобы уйти в грязь и жестокость, но Лантимос этого не сделал. Всё было достаточно тонко и на грани, что порадовало. Второй раз этот фильм я вряд ли пересмотрю, хотя, зная финал, это был бы интересный опыт. Но рекомендую к просмотру

Этот фильм был у меня в списке обязательных к просмотру довольно долго. Безумно его ждала и всё никак не могла решиться его посмотреть, ожидая чего-то тяжёлого и с сильным послевкусием. Особенно после проекта «Виды доброты» с той же триадой «Йоргос Лантимос — Эмма Стоун Джесси Племонс», ожидания были очень мрачные. И они оправдались, но мне это понравилось. О сюжете Тедди (Джесси Племонс) живёт со своим кузеном с особенностями Доном (Эйдан Делбис). Живут вдвоём. Мать Тедди лежит в больнице, а потому всё бремя ухода за кузеном ложится на плечи Тедди. Впрочем, он отлично справляется. Он действительно любит его, он невероятно терпелив, невероятно понимающий во всём, что касается кузена. И это было бы похоже на трогательную драму о том, каких усилий стоит такая жизнь, но есть одна важная деталь. Тедди одержим теориями заговора: он бесконечно слушает тематические подкасты, собирает модели кораблей андромедианцев, потому что верит, что на планете уже давно небезопасно, ведь повсюду пришельцы с Андромеды, которые только и думают, как захватить людей и разрушить их мирную жизнь. Тедди разводит пчёл, он ими бесконечно восхищается. Он считает их трудягами, считает их организованными, делающими всё для жизни роя. Наверное, он ждёт того же и от людей, а потому считает непохожих на них людей — эгоистами, разрушающими общечеловеческое устройство. И весь этот гнев, обиды из-за больной матери изливаются на Мишелль, героиню Эммы Стоун, успешную директрису фармацевтической компании. Тедди верит, что именно она, андромедианка, ответственна за то, что пчелиные кланы умирают, да и за болезнь его матери тоже. Фильм — это тревожный триллер, где ты каждую минуту переживаешь за Мишелль, наблюдаешь за тем, как ожесточаются её похитители, переходя все грани человеческого милосердия. Это та самая картина, где ты увлечённо слушаешь каждый диалог, боясь, как бы заложница не усложнила себе жизнь, как бы не спровоцировала похитителя. О сценарии Как и всегда у Йоргоса, вслушиваться в написанные реплики — одно удовольствие. Они написаны мастерски, они захватывают тебя. Каждая фраза, произнесённая Мишелль, умна, остра и очень хитра. В процессе просмотра я даже ловила себя на мысли о том, а справилась бы я сама с такой ситуацией, смогла бы подбирать правильные слова в разговоре с похитителем? (Определённо нет). Всё, что говорят персонажи, формирует твоё восприятие. С каждым словом Тедди мы убеждаемся в его безумии, с каждым словом Мишелль — в её остром интеллекте, с каждым словом Дона — в его эмпатии и нежелании во всём этом участвовать. О визуале Это не вылизанная картинка (как было, например, в его «Лобстере» и «Убийстве священного оленя»), это неприятная, жестокая демонстрация действительности. Неряшливый Тедди с его вечно лоснящимися волосами и засаленными футболками, кровь, грязь, во всей своей естественности, неряшливый дом. Всё ощущается дискомфортным, подозрительным. Тедди для меня буквально выглядит как тот самый парень, к которому не надо подходить, если встретишь его на улице, от него разит какой-то непонятной опасностью, которую интуитивно считываешь. Об актерах Это удивительный перфоманс от одних из моих самых любимых актёров современности. Эмоциональный диапазон Эммы Стоун и Джесси Племонса — моё почтение. Я не вижу актёров, я вижу их героев, всё так органично, живо. Уверена, что я считывала этих персонажей именно так, как они были задуманы режиссёром. Безумие Джесси, хладнокровность и удивительные способности выживаемости Эммы, всё это считывается, и ты уже не можешь не вовлекаться в эту эмоциональную игру, потому что с напряжением наблюдаешь за тем, как всё развернётся. О смыслах Йоргос Лантимос — один из моих самых любимых режиссёров. Не было ещё его фильма, который разочаровал бы меня. Это всегда настоящий аттракцион безумия, человеческих пороков, важных тем. Этот фильм не исключение, он глубоко погружает тебя в размышления: о том, с каким пренебрежением люди относятся к другим видам, о том, есть ли нам место на Земле, о том, где заканчивается допустимое и когда мы переходим к жестокости, и почему это происходит. Пчёлы, рой, человеческое устройство, устройство космическое, инопланетные существа и существа человеческие — всё переплетается так умело и захватывает тебя своим водоворотом. И вот ты сидишь перед чёрным экраном и думаешь о том, а почему всё-таки пчёлы умирают и как это может повлиять на всю нашу экосистему? Тем, кто читает Это настоящий, живой фильм о человеческой психологии, о мире и о маленьком человеке, который точно надолго останется в вашей памяти. Настоятельно рекомендую ознакомиться с ним, особенно если другие работы Йоргоса вам понравились. Это жемчужина среди треш-фильмов о теориях заговора, инопланетном помешательстве (хотя что-то от треша в нём, пожалуй, всё же есть).