Самый ценный груз

Хазанавичус - не только последний автор, взявший 'Оскар' за немой фильм, он еще и литовский еврей. А значит обойти Холокост в фильмографии - вызов за пределами лишь только профессиональных интересов. Выбор в пользу анимации тоже не слишком оригинальный. Мультипликация решает сразу несколько вопросов - сказочность, какой угодно эзопов язык, производство, в конце концов. 'Самый ценный груз' умещается в чуть-чуть разошедшийся час. Где-то на окраине Польши/Литвы/Восточной Пруссии живет бедная-бедная жена бедного-бедного лесоруба. У них мало денег, тощая скулящая собака и совсем нет детишек. Нет даже козы, которая бы могла питать молоком. Они молятся богам поезда, а те дают им малышку, еврейку, закутанную в окаймленное золотыми нитями покрывало. Это чудо и проклятье, учитывая, что все соседи живут в мире, где евреи - земное зло, а партия велит их истреблять. На самом деле евреями евреев Хазанавичус не называет. В мультфильме они - бессердечные. Сердце - атрибут человека, а евреи - не люди, с чего бы им его иметь. Бессердечные, как полагается, носят желтые звезды у ребер, да и поезд, подкинувший девчушку - это вагоны идущих на смерть в лагерь, где носят полосатые робы, женщинам сбривают локоны, а из газовых труб идет смердящий дым. Понятно, что это всё иносказание. Запрос на статус универсальной истории. В этом Хазанавичус, конечно, лукавит. Холокост не может и не должен быть одним из. Это вполне конкретная трагедия, случившая с конкретным народом по вине конкретных людей. Мало аргументов? Назовите ее беспрецедентной. Не верите? Почитайте документы из Ванзее. Снова не верите? Съездите на экскурсию куда-нибудь в Дахау или Аушвиц. Среди очевидных минусов 'Самого ценного груза' - его шаблонность. По сути, если убрать возрастной маркер, то мы видим детское пособие по введение в холокостоведение. Продвинутым на территории фильма делать нечего, только если вы не чрезмерно сентиментальны. Еще попробуйте найти на просторах фильма атрибуты, которые не повторялись бы в самых признанных шедеврах на эту тему. У Хазанавичуса слабо получается в новые образы. Даже протагонисты тут лишены личности, они слепки эпохи, эпохи бесконечных войн и бессмысленных трагедий. Интересно, что симпатии в фильме разделены не по политическим и национальным признакам, а скорее по человеческим. Какой-то солдат, изуродованный предыдущей войной, может даже немец, скорее всего кого-то убивавший - человек-то хороший. А просто работяга, рубящий колуном дубы-колдуны - последняя гниль. Хазанавичус не стесняется помещать в кадр и солдата с красной звездой в экипировке. Переписывать историю мультфильм явно не намерен Как итог, 'Самый ценный груз' - крепко скроенная баллада о переплетении судеб, где попасть в загон ты можешь из-за того, что тебе не принадлежит. Хазанавичус пытается увести всё в силу любви. Но в итоге уходит в схоластику. Как Бог мог допустить Холокост? Да где вообще этот Бог был, когда... Так буквально и говорит персонаж мультфильма, стоя на коленях у очередной могилы. Но вот незадача. Если всё хорошее сделали люди, то и плохое, получается, тоже

Фильм начинается с того, что прямо заявляет параллели со сказкой «Мальчик с пальчик», которая в своей исходной версии является крайне тяжелой историей о тяготах периода большого голода. Параллели эти более чем очевидны, в частности, прямо заявляются бедный дровосек и его жена, живущие в холоде, голоде и нищете в очевидно крайне непростой период. Такое начало оставляет простор для развития сюжета, который совершенно спокойно может двинуться и в сказку, и басню, и притчу, но вместо определения вектора развития он как будто бы пытается во всё, везде и сразу. Скажу больше, он даже не удосуживается определиться с целевой аудиторией, но попробую по порядку… В структуре картины чувствуется какая-то очень странная попытка нащупать баланс между иносказанием, цель которого поместить историю вне времени, тем самым сделав универсальной, и её привязкой к конкретному месту и времени с помощью совершенно конкретных образов, но в результате история зависает где-то между. В частности, евреев тут прямо не называют, а обозначаются они как «бессердечные», однако при этом образы и атрибутика читаются предельно ясно. Время и место действия тоже не озвучиваются. Формально история развивается в каком-то абстрактном лесу, в какой-то неназванный период времени, однако опять же по образам и атрибутике и время, и место читаются предельно ясно. Настолько ясно, что прямо показывается городок с польскими вывесками, а местный «абстрактный» лагерь населен совершенно конкретными узниками, и освобождают его совершенно конкретные солдаты, с совершенно конкретной формой и символикой. В результате выше озвученного и многих других мелочей, при всем желании воспринимать историю как что-то абстрактное не получается никак, как бы она не пыталась в иносказание, но дальше — больше… В весьма сжатый хронометраж автор зачем-то пытается интегрировать ещё и параллельное повествование двух, по сути, никак не связанных сюжетных линий, но по факту, в результате этой попытки, времени на сколь-либо внятное раскрытие чего-либо не остается, из-за чего происходящее на экране где-то с середины окончательно скатывается в поверхностное спекулирование образами без даже формальных попыток вникнуть в суть, и тут уже сам собой возникает следующий вопрос: кто целевая аудитория фильма? Ребенку, который только знакомится с темой, ловить тут вообще нечего, т. к. из показанного не только сформулировать, но и прочувствовать ужас происходящего практически невозможно, и, видимо, понимая это, авторы прямо интегрируют в визуальный ряд откровенную пугалку, явно рассчитанную вызвать конкретную эмоцию в неокрепшей психике. Если расчет был на взрослую аудиторию, то тут нет вообще ничего, что не было бы сказано и/или показано в многочисленных значительно более внятных и целостных работах, из-за чего вопрос о задуманном позиционировании, по сути, повисает в воздухе. Могу предположить, что фишкой проекта задумывалось транслирование мысли через так называемое «отрицание отрицания», и если это так, то дело это формально работает. Как писал выше, в начале фильм проводит параллели с конкретной сказкой, но не просто проводит, а прямо заявляет, что ему не нравится ни она, ни её нарратив, однако в конце, когда рассказчик возвращается к отрицанию, но уже показанного тут, возникает мысль, что именно через этот прием была попытка видоизменить трагедию конкретного места и времени во что-то собирательное, но опять же, как писал выше, слишком уж очевидными и узнаваемыми получились образы для того, чтобы восприниматься чем-то абстрактным. В результате, очевидная тема Холокоста зависает где-то между конкретной историей и собирательной абстракцией так, что и в буквальном смысле толком не работает, и как иносказание откровенно барахлит. Тут даже банальный вопрос веры персонажей постоянно висит в воздухе. Если это история конкретного времени и места с конкретной доминирующей религией, то о какой вообще молитве языческим богам, в том числе солнца и поезда, может идти речь? Если это какой-то вымышленный мир, где непонятно кто и куда везет на каких-то поездах каких-то «бессердечных» и почему им надо сопереживать. В том же виде, как есть, лично мне показалось, что создателям очень сильно хотелось что-то сказать про Холокост, но в виду того, что уже крайне сложно в этом вопросе сформулировать что-то оригинальное, было решено играть с формой, а не содержанием, однако в итоге получилось какое-то очень невнятное метавысказывание, которое, как лоскутное одеяло, собрано из множества узнаваемых фрагментов формы, образов, содержания и смыслов, но которые отказываются складываться в единое целое. Резюмируя, скажу так: обратил внимание на фильм, т. к. являюсь большим поклонником творчества его режиссера Мишеля Хазанавичуса, у которого посмотрел практически всё, и одной из отличительных особенностей его творчества смело могу назвать уникальное умение видоизменять привычные истории и их шаблоны во что-то если не принципиально новое, то уж точно оригинальное. В данном случае ясно читается попытка поработать со структурой, но то ли материал оказался слишком чувствительным для экспериментов, то ли автор сам себя перемудрил, но в результате получилась крайне невнятная сборная солянка, в которой каждый отдельный ингредиент вроде как вполне себе узнается и имеет вполне приемлемое качество, но вместе они отказываются работать, однако, как говорится, не ошибается тот, кто ничего не делает, поэтому именно как за очередной смелый эксперимент от меня «выше среднего». 6 из 10

Новый анимационный фильм Мишеля Хазанавичуса — того самого режиссёра, что когда-то снял чёрно-белого «Артиста» — на этот раз обращается к теме Второй мировой войны. История довольно прямая: пожилая женщина случайно спасает младенца, выброшенного из поезда, который везёт людей в концлагерь. Она забирает ребёнка к себе, несмотря на опасность, а её муж, лесник, сначала против, но потом тоже проникается сочувствием. Дальше — на их дом выходят фашисты, начинается напряжённая игра в выживание. Сам сюжет, в сущности, сводится к одному: ребёнка нужно спасти любой ценой. Конфликт внешне присутствует, но он служит в основном как фон — чтобы подчеркнуть моральный выбор, человечность, подвиг. Всё идёт к тому, чтобы показать, как люди, несмотря на страх и риск, совершают акт доброты и сопротивления. То есть, как бы важная и правильная мысль. Визуально мультфильм сделан очень достойно. Красивая анимация, чёткие, продуманные кадры, выразительная работа с цветом и композицией. Технически — всё на уровне. Но вот с содержательной частью лично у меня возникли вопросы. Тема Холокоста в кино настолько затёрта до дыр, что любая новая история на эту тему требует очень тонкого подхода, сильной идеи, чего-то, что способно пробить сквозь усталость восприятия. Здесь же — всё по шаблону: страдание, жертва, подвиг. Всё будто знакомо заранее, без напряжения, без внутреннего отклика. История не захватывает, а скорее иллюстрирует — будто закадровый голос говорит: «вот, смотрите, это важно». И вроде да, важно, но эмоционально не работает. Последний раз, когда эта тема меня хоть как-то цепляла — был фильм «Бруталист», где она упакована в монументальное кинополотно, подана тонко и деликатно с настоящим драматургическим нервом, да ещё и через призму архитектурных решений. А здесь — больше пафоса, чем сострадания. Получился визуально красивый, но сюжетно стерильный фильм, в котором вроде бы есть всё, кроме подлинной эмоциональной глубины. 6 из 10