Гив ми либерти

Кажется, лучший 'русский' фильм 2019 года сняли в Милуоки. Главный герой - Вик - человек удивительной силы духа, который не способен жить без навязанных и добровольно принятых социальных обязанностей. Парень работает водителем автобуса для людей с затруднениями в мобильности, выслушивает тирады толстяка о сложном детстве, подвозит соседей на похороны, ищет сладкое для выхода из гипогликемии, выкидывает диван, переносит матрас, идет в полицию, следит за дедом, который грозит спалить дом... Все это в атмосфере, накаленной митингами афроамериканцев и вечной русской тоской. Автобус наполняется песнями, гвалтом, претензиями, воспоминаниями, анекдотами, да причитаниями. Вавилонской смесью языков, говоров, акцентов и всхлипов. Даже у зрителей вот-вот лопнет терпение. Один только Вик, невозмутимый будто Моисей, везет свой народ к спокойной и дружной жизни. Он вовсе не раздраженное вечным нытьем божество из 'Мама' Аранофски. Он всего лишь человек, просто закаленный американскими горками иммиграции. И все его товарищи по несчастьям в действительности удивительно сильные, цельные и воодушевляющие люди. Несмотря на болезни, особенности развития, возраст, язык, нищету и цвет кожи. Хотя, что значит 'несмотря'? Скорее 'вне зависимости от' каждый желает свободно пройти свою маленькую яркую жизнь. Эта жизненная сила видна, в том числе, благодаря реальным историям, вдохновившим сюжет, комедийным положениям и работам непрофессиональных актеров. Так исполнитель роли Вика был встречен агентом по кастингу на улице, хор пенсионеров реально функционирует, темнокожая семья - родственники, а инклюзивные персонажи работают в демонстрируемом центре по производству печенья для собак. Когда у Нины Симоне спросили 'что такое свобода', она ответила 'я расскажу, что свобода значит для меня - отсутствие страха'. Режиссер говорил, что не боялся кого-либо оскорбить своим фильмом, поскольку искренне любит всех людей в кадре. Что же, эта любовь видна и вы тоже можете ее почувствовать. 8 из 10

Вик — русский парень, который работает в американском социальном такси. Он день и ночь отвозит инвалидов по их делам, попутно разгребая бесконечные проблемы своих родственников и многочисленных русскоязычных знакомых. Однажды микроавтобус Вика становится для земляков единственным способом попасть на похороны их общей знакомой тети Лили. Помочь «своим», успеть развезти по адресам всех заказчиков и постараться не потерять работу — для Вика этот день запомнится надолго. О чем именно может быть фильм про русских эмигрантов? Явно не о суровых бытовых тяготах и каком-либо притеснении. Русская ментальность на каком-то подсознательном уровне требует драмы о рефлексии и тоске по Родине. Самокопание, конечно, есть, а вот с томлением по России всё не так однозначно. Фильм начинается так, что ненароком хочется обвинить его в банальной чернушности, а происходящее на экране окрестить каким-то локальным проявлением русского ада. Стиснутый обстоятельствами главный герой с вселенской усталостью в глазах, распевающий советские песни полоумный дед, стая галдящих старух и мутный мужик с жуликоватыми наклонностями — герои оторваны от родной земли, но ведут себя так, будто в их пьесе просто поменяли декорации. Однако, после первых впечатлений дискомфорт плавно сменяется на неподдельный интерес — сюжет стремительно развивает ситуативную трагикомедию с элементами роуд-муви, пусть и в пределах одного городка. Режиссер Кирилл Махановский оперирует простыми истинами, но делает это с любовью и вкусом. Он заведомо не использует в своем фильме обычных американцев. В мире вокруг Вика есть только три социальные группы: русские, инвалиды и афроамериканцы. Но падение на самое «дно» в действительности не подразумевает эксплуатацию униженных и оскорбленных. Каждый герой у Махановского, прежде всего, это типаж с большой буквы. Искалеченные, ничтожные, смешные, грустные, гротескные, но все как один знакомые и безумно живые. Чего только стоит один Дима (в бесподобном исполнении Максима Стоянова) и его метафоричная борьба с банкой кислой капусты. «Гив ми либерти» не стремится показать каково это жить на чужбине, а доходчиво убеждает зрителя в том, что Россия не там где она отмечена на карте, а там где живут простые русские люди. Забавно, что в эпоху поиска духовных скреп и разгула квасного патриотизма наиболее русофильское кино снимают не про Крымский мост, а про иммигрантов в США, которые вопреки обстоятельствам упорно сохраняют свою идентичность на чужбине. Удивительно теплое и душевное кино, упавшее в копилку размышлений о загадочной русской душе. 8 из 10

Что нужно человеку для полного счастья кроме семьи, крыши над головой, денег и приусадебного участка? Ему всегда не хватает свободы... от семьи, приусадебного участка, ненавистной тесной квартирки и постоянного безденежья. А, как говорится, 'хорошо там, где нас нет.' И вершина человеческих стремлений - 'Град на холме'. Там обязательно будут и большие, лёгкие деньги и новый роскошный дом и благополучная семья и загородная вилла... 'Гив ми либерти!' Как часто мы слышали эту фразу в 90-х и как часто мы вспоминаем ее до сих пор. 'Гив ми либерти!' С этими словами и блеском надежды в глазах, уставшие от отечественной повседневности, но воодушевленные люди заполняют аэропорты. С этими словами они начинают свою новую, полную приятных хлопот жизнь на далеком, полном сокровищ, автомобилей, джинсов и кока-колы континенте, в свободной, сверкающей рекламными огнями Америке. 'Гив ми либерти' (2019) - это фильм Кирилла Михановского, бывшего иммигранта о таких же, как он иммигрантах. Весь его хронометраж - это история одного дня, выхваченная из череды долгих дней вне Родины. Он о них - о русских людях, достигших вершины свободы и о нас - о людях, которые об этой свободе только мечтают. Именно поэтому, прокатчики намеренно не стали переводить английское название картины 'Give Me Liberty' и оставили так, как мы привыкли его произносить - 'Гив ми либерти'. И получилось великолепно! Да, он не слишком бюджетный и даже скорее наоборот, но это как раз тот самый - замечательный артхаус, в какой мы влюблялись, глядя на Балабановское кино. Это не Быковщина и не Звягицевщина. Тут нет грязных парадных и пропитой безысходности. Тут вы не найдете ни дураков, ни фальшивых хирургов, ни натужных диалогов о том, как 'все плохо'. Этот фильм - ироничный, но бесконечно оптимистичный. Местами веселый, местами грустный и даже лиричный. Конечно, картине Михановского будет сложно похвастаться тем, что ее, как 'Брата' разорвали на сплошные цитаты, однако же, некоторые диалоги, коими изобилует 'Гив ми либерти' вполне могли бы составить им конкуренцию. Взять хотя бы сцену в холле, когда одна из героинь возмущенно произносит: 'Снова эти протесты! Чего они все время протестуют? Что они хотят?!' На мой взгляд, это ключевая фраза всего фильма, очень точно раскрывающая фабулу картины и ее смысл. Это ведь для нас, русских, Америка - град на холме, а для живущие в Америке, градом может быть любой туманный альбион 'хорошо там, где их нет'. В 'Гив ми либерти' нет убойного рок-саундтрека из 90-х, но звуковая дорожка вас порадует. Мы с женой уже две недели поем шикарную 'песню Моисея' из кружащего по улицам Милуоки автобуса в исполнении хора русских бабушек - 'Лет май пипл гоу!' Я согласен с теми рецензентами, которые написали: 'Кажется, лучший «русский» фильм 2019 года сняли в Милуоки.' И спасибо за это и режиссеру и всему актерскому составу. Особенно хороши были Крис Галуст, игравший социального таксиста Вика, коим был и сам режиссер в пору своей иммиграции, и Максим Стоянов в роли боксера-афериста, особенно хороши были все! Браво! Фильм у Михановского получился. Именно поэтому, он, в интервью КиноПоиску назвал своих непрофессиональных актеров большими профессионалами, а Стоянова - великим. За искренность и аутентичность. Не буду пересказывать вам весь сюжет. Я и так много рассказал. Просто смотрите хорошее кино. И помните, 'сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит.' Где бы мы не очутились, мы все равно будем оставаться самими собой, будем прятать деньги под матрасы, устраивать шумные поминки, петь песни под гармошку, швырять 'грязные' доллары и мечтать о еще большей свободе чем та, что у нас уже есть... 9 из 10

Общее впечатление: Буквально с первых кадров зритель погружается в круговорот событий, и яркий роуд-муви не отпуская до конца своим балагурством преподносит особое очарование. И вот я уже смеюсь от того, что главный герой Вик (Крис Галуст), как Юлий Цезарь должен все успеть, но что-то день не задался, все ему мешает, то времени катастрофически не хватает, то ввязывается в ненужный разговор и постоянно куда-то спешит. Вся история показана за 1 день! Уместить сюжетную линию почти в 2 часа, насытив ее хаотичными движениями, дело нелегкое. Кстати, камера под стать повествованию так же быстро переходит от локации к локации, от лица к лицу, будто показывая быстротечность картины, но умелое динамика скользит по минутам, за что фильм смотрится легко и быстро. Юмор, которым насыщена лента близка по духу нам, русским, да и герои такие настоящие. Нет глянцевой обертки, наоборот каждый индивидуален и так прост, что мне порою казалось, что я и сама причастна ко все этой толпе, еду в автобусе, успевая заехать в тысячу мест. Но не смотря на шутки, которые развешаны как гирлянда на елке, в картине масса важных тем: иммиграция, люди с ограниченными возможностями, свобода и проживание в Америке настоящего, проблемы и метафоричные параллели в разговоре. И рассматривая визуально фильм, можно обратить внимание, как небрежно режиссер разбросал кусочки русской души, на первый взгляд кажется что в кадре они смотрятся нелепо. Но все куда больше! Таким вот ходом, Кирилл Михановский, сближается с народом, и показывая значимость проблем, выходящих на первый план. Очень сложно описать словами что происходит в картине, но то что ее нужно посмотреть — неоспоримый аргумент! Есть в картине душа, не смотря на заграничное название, отраженное русскими буквами. 9 из 10

Фильмов, рефлексирующих эмигрантскую жизнь, не так много, и было интересно пересмотреть Гив ми либерти уже в 2021, после всего того, что происходило с Америкой. Отчаянный и дерзкий, одновременно жизнесокрушающий и жизнеутверждающий, этот оригинальный космополитичный фильм Кирилла Михановского остается предельно современным. Фильм начинается пронзительно-звонкой щемящей нотой и экспрессионистскими рисунками, острыми и тревожными. Разноцветные деревья, прямые линии голых стволов и веток. Заставка эта как эпиграф к густому и многослойному фильму. Уже сама завязка – дилемма. Молодой русский американец Вик водитель социального вэна, он должен развозить американцев с ограниченными возможностями по их делам. Но Вик еще и внук неспокойного и истеричного русского деда, эмигранта. Деда, вместе с опаздывающими на похороны подруги по коммуне, нужно отвезти на кладбище. Работа и семья. Американцы с инвалидностью и пожилая диаспора из советских мест и времен. С этой дилеммы и начинается роуд муви длиною в день в типичном американском городе Среднего Запада. Как теремок из русской сказки, вэн наполняется все новыми персонажами. Молодая женщина с лицом жрицы, в инвалидной коляске, дерзкая и уверенная. Её глубоко больной подопечный, молодая инфантильная афроамериканка. Дальше – больше. По пути забирают больного, тучного и желчного американца. Внезапно возникает Дима из Бруклина, обаятельный лицедей, способный уболтать любого, авантюрист и мелкий жулик, антипод Вика. А в вэне уже расположились наши бывшие земляки, горластые, крикливые, по-советски типичные. Здесь нет пресловутой тоски по родине. А чего по ней скучать, если она там, где они. Все спешат и опаздывают, ехать им надо по разным маршрутам. Соотечественники, как им и положено, быстро наглеют и помыкают – ну сколько можно, давайте быстрее. А американка Трейси, как ей и положено, напоминает о конституции и пытается восстановить справедливость. Постоянно звонит разгневанный диспетчер, начальник Вика. Напряжение нарастает,. Ошарашенный зритель ждет, когда же Вик взорвется по-русски рубаху рванув на груди, а тот стоически обещает всем – 10 минут, через 10 минут.. И все это на фоне протестов, охвативших город, и перекрытых из-за них дорог. Но какой русский не любит быстрой езды.. и Вик ищет и находит short cuts, упорно и виртуозно прорывается по улицам города. Динамика фильма – на разрыв. Межнациональные и межкультурные столкновения на перекрестке разных цивилизаций и создают парадоксальность фильма, его драму и трагикомедийность, позволяя органично ввести и элементы мокьюментари, и так много разной музыки, что хватило бы на оригинальный мюзикл. За окном вэна та самая одноэтажная Америка, а в вэне и её «цветущая сложность», и «плавильный котел» одновременно. Там под баян поют народное русское и Let my people go.. Там поминают Моисея, там Дима страстно говорит о вере и Пантелеймоне, при этом поспешно и тайком поедая шоколадку, уворованную у больной диабетом. В толерантном вэне Вика два народа, две расы. Классовое равенство, где все бедны, равны, маргинальны и каждый по-своему несчастлив. Действие перемещается и в жилища. Но там не лучше. Там все тотально не работает и не складывается. То дед устроит пожар, то оперно взвоет тучная певица, то не открывается банка с неизвестным соленьем, то Вик метафорично разобьет любимую еще с советских времен мамину вазу. Там вдрызг по-русски напиваются. Там говорят с обреченной любовью матери, которые никак не научатся быть ненужными своим выросшим детям. Там идет постоянная борьба с вещами – их забывают, теряют, хотят выбросить, а они мстят: диван, как символ обветшавшей жизни, не вытаскивается, потом не выбрасывается, а потом выбрасывается, но… с оставленными в нем деньгами. Камера останавливается и вырезает метафоричный и почти сюрреалистичный кадр – улица, на улице диван, на диване сидят Вик и Дима, а над ними знак Do not enter. Еще в одном долгом кадре, прочно запараллелившим Вика с увядшими гвоздиками, – неотвратимость, невозможность. Гребаный бедлам. Так обреченно и грустно резюмирует Дима из Бруклина эту атмосферу. И только Вик остается устойчивым центром драматургии этой круговерти. С именем, редуцированным от Виктора-победителя до универсального Вика, русский по происхождению и американец по жизни, он, как проводник в этом хаосе, слушает и понимает по-русски, а говорит и отвечает по-английски. Без осуждения и зависимости от мнений, внутренне свободный. Есть в нем что-то отчетливо поколенческое. Вик типичный миллениал, отсюда и осознанно декларируемый дауншифтинг, и неосознанное волонтерство. Ближе к третьей части фильма происходит мощная метаморфоза, киноязык в сцене диалога Трейси и Вика о пластинках бесшовно, но отчетливо меняется. Бешеная гонка и терпкая реальность сменяются обобщенно-поэтическими кадрами, залитыми светом и бликующими красными кругами, крупными планами, светом, цветом, музыкой, лица восходят к ликам, густой и неустроенный быт – к Бытию, тотальный адский хаос -- к райской идиллии счастливых мгновений. Эта жизнь стоит того, чтобы жить. Даже в гребаном бедламе. Гив ми либерти! – призывает фильм в стране статуи Свободы.

«Фильм ненавязчиво напоминает: если бы все люди старались быть менее мудаками, мир был бы намного приятнее.» (The Cinemaholics) Не знаю, насколько фильм впечатлит в рамках другой национальной ментальности, но меня самоидентификация с героями впечатала внезапно и даже слишком. И дело вовсе не в анализе загадочной русской души или обсасывании стереотипов - они если и мелькают, то не нарочито. Скорее успешная попытка захватить время и жизнь в нем как они есть. Получилось очень искренне. Пресловутое «буду через 10 минут», засевшее под коркой даже за океаном. Непременная обязанность помочь «своим» (родственникам, друзьям, их родственникам и друзьям etc), которая воспринимается ими как само собой разумеющаяся, а по тому бесконечные «ну сколько можно?» и «давай быстрее». То неловко отстраненное чувство присутствия на похоронах и нескончаемых поминках. Но если в жизни отвезти старику старушек на кладбище встречается через преодоление внутреннего кипения и сжав зубы, то здесь авторы растушевывают внутренний кипяток Вика вселенской рефлексией, опять же с глубокой нежностью. Естественно вытекают и периодическое отключение, выпадание, дистанцирование от происходящего под звуки внутреннего голоса «я выше» - хотя на самом деле спасение мира перекрывает собственную инертность и непонимания в широком смысле «зачем». Но именно через покорную жертвенность, заметьте, добровольную по итогу, и строится смыслообразование. Отказ от линейного нарратива в современном кино уже не просто знак хорошего тона, но, слава богу, данность. Автор нарушает линейность не в пользу деструктуризации пространства/времени (привет, г-н Нолан). История идёт из родного ниоткуда в отчаянное, но очаровательное никуда, попутно избавляя себя от неврастении и приходя через смирение и принятие к радости. Да ещё и захватив виниловый аккомпанемент вишенкой на этом визуально сочном торте. Трансформация от отчаянного спасения всех вокруг с собиранием всех возможных выговоров и упреков, захватывая внутреннее желание борьбы (с реализацией этого желания, но, заметьте, без бунта) к искреннейшей и беззаботной радости валяния Вика во фрактальных рисунках солнечных подопечных влюбляет напрочь, обезоруживая своим бронебойным жизнелюбием. Приходится достать из собственного багажа скепсиса и рациональности глубоко запрятанную любовь ко вселенной и всему сущему. И так тепло становится, даже не смотря на нелетнее лето. За что и передаю лучи любви команде и всем нам. Поэтому если устанете от бесконечного самоанализа, а танцевать душа не лежит, смотрите. Но лучше смотрите в любом случае.

Увидела вчера этот фильм по телевизору. Случайно. Смотрела не отрываясь - так зацепило. Во-первых, в нем есть свойственная хорошему арт-хаусу щемящая нота. Которая живет, вибрирует и не отпускает долгое время после просмотра. Всех героев фильма можно, условно, поделить на три лагеря: коренные американцы, эмигрантская молодежь и старики. И все живут и варятся в своих мирах, их одолевают свои демоны и вот эти демоны и соприкасаются в данном сюжете. Самые яркие и непосредственные - старики. Непрофессиональные актеры великолепны, естественны и органичны. Об этих героях, как ни странно, хочется думать, так как их путь уже можно анализировать. Вот они уехали из СССР, уехали давно. Скорее всего, уже лет по сорок они в Штатах. Они, скорее, не прижились, а выжили, оказались в не самом богатом городе не самого продвинутого штата. И сейчас завершают свой путь в тумане прошлых иллюзий, используя культуру исхода (другой-то нет), всем жизненным укладом противопоставляя себя окружающему миру. Деменция и старость уносят с собой тонкий слой американизации, превратив их в типичных советских стариков. А ведь когда-то они уезжали из страха до конца жизни прожить 'совками'. Из американцев мы видим инвалидов, но они инвалиды борющиеся. Живые. Они чего-то хотят. И видим здоровых бездельников, которые не борются и не хотят. Эмигрантская молодежь - субстанция живая, подвижная и постоянно мимикрирующая. Они поворачиваются к жизни то русским то американским боком в зависимости от ситуации. Это, конечно, очень энергозатратно, но срабатывает. Мошенник Дима просто великолепен. Таких персонажей везде полно. Мелкие жулики-объедалы-халявщики. Способны как на великую подлость, так и на самопожертвование на ровном месте. Есть в сюжете и трагикомедия, есть и налет Кустурицы и что-то от Балабановской хтони. Талантливое кино...

Вик - человек, родившийся в США в русской семье. Он всегда говорит по английски, но как только ситуация окончательно выходит из под контроля, он начинает материться на русском. Эти 24 часа которые проживает герой определенно попадают под закон мерфи. Родственники просят отвезти их на похороны, Дима - аферист, который притворился дальним родственником умершей, также нужно отвезти девушку с инвалидностью и Стива с ДЦП, чтобы он устроился на работу и все эти люди едва умещаются в медицинский автобус. В автобусе каждому надо от главного героя что то, да и побыстрее. Он разрывается делая выбор работа или семья. Из-за этого начинается полный хаос, когда на протяжении всей поездки в автобусе стоит шум и гам. Диспетчер на протяжении 3 часов пытается узнать, когда же приедет Вик, на что каждый раз был ответ '10 минут'. Как только Вик находит путь короче, его встречает следующая неудача как протесты, из-за чего дороги перекрыты и приходится давать круг, чтобы объехать. Дима - 'чужой среди своих'. Он входит в доверие как настоящий член семьи, в начале он был человеком, который просто тоже русский и хочет обокрасть аккуратно людей, но к концу фильма он 'перерождается' и видимо не может продолжить свою же деятельность, потому тогда он обманет 'своих'. «Гив ми либерти» сначала превращается в общественную трагедию, а ближе к концу все персонажи становятся на свои места. Все друг друга начинают уважать и готовы помочь, несмотря на твое происхождение. 8 из 10