Холм

В грозную годину второго за двадцать лет мирового побоища, в те его дни, когда славные британские войска наматывали мили по пыльному бездорожью пустынь Магриба, прытко давая дёру от корпуса генерала Роммеля, вдвое уступающему сынам Альбиона по численности, где-то на богом забытой дюне обосновался один из исправительных лагерей для нерадивых военнослужащих армии Его Величества короля Георга VI. Всяк попадавший сюда был ранее уличён в разного рода хулиганских или неблаговидных для солдата воюющей страны проступках. Будь то смачный апперкот в физиономию старшего по званию, самочинное оставление воинской части, распространение порнушки, пьянство или мелкое воровство – неважно. Все равны перед законом военного времени, англиканским Господом и его наместником в этой изнывающей от африканского пекла колонии - старшиной Вильсоном. Вильсон – местный фараон, в чьей воле вершить судьбы дезертиров, пьяниц, дебоширов, растлителей нравов и прочих вредителей, порочащих честь «красного» мундира. Полубог, окруженный толпой прислужников, готовых выполнить любое его веление. Как водится, у всякого уважающего себя фараона должен быть памятник собственному величию. Старшина не решился построить пирамид, но зато руками подневольных обитателей своего маленького царства воздвиг огромную насыпь из песка и камней. Назначением этого символа всесилия верховного лагерного надзирателя стала специфическая психо-физическая пытка для тех недостойных, кому случилось попасть в пределы «грехоискупительной» обители. Выбранному узнику надлежало несколько раз под безжалостным палящим светилом с грузом на плечах забежать на вал и спуститься с него. И не имеет значения, сколько силы, телесной и духовной, заложено в обреченном на кару. Холм сломает кого угодно, и каждый гость знойного острога рано или поздно будет вынужден уткнуться лицом в песчаную пыль, увлажнив её кровавой пеной. Рядовой армии США Люмет и рядовой армии Великобритании Ригби, дважды отбывавший наказание в полевых дисциплинарных лагерях, переложивший свой опыт в пьесу, а затем и на страницы киносценария, соорудили возвышенность, с вершины которой позже черпали вдохновение многие властители дум от Кубрика до Дарабонта. Каноническое призн-муви, густо замешанное на препарировании армейского быта, здесь наполнено необычайным психологизмом и насквозь прошито подтекстами, которые служат главным подспорьем тому, что кинополотно не утратило художественной монументальности и проникновенного воздействия на зрителя и поныне. Копание в песчаных зернах, на коих зиждется «Холм», чревато обнаружением тяжёлых и твёрдых смысловых пород, которые с наскоку рушат многочисленные старательно и лицемерно выпестованные шаблоны о прочности солдатского братства, сплотившегося супротив «арийского» агрессора, о человечности и антирасизме борцов с коричневой чумой, об идиллии, царящей в рядах победоносного западного воинства. Искрами разоблачительного пафоса полыхает на экране эта чёрно-белая лента и ступает по весьма тонкому льду, вскрывая массу табу околовоенных будней. Бескомпромиссность и даже вызов устоявшимся стереотипам, которые питают жизненный потенциал детища Люмета-Ригби, лежат в двойственной плоскости извечной проблемы о допустимых рамках права на унижение человека человеком, о том, когда справедливое наказание переступает грань адекватности и превращается в издевательство, и проклятой философской дилеммы - кто моральнее тюремщик или заключённый. Но правит динамичной постановкой, в первую очередь, эстетика. Характер эмоциональной передачи образов и атмосферы – тот самый основательно закреплённый крюк, который не даёт картине кануть в лету и скрыться в зыбучих песках времени. Есть что-то до боли знакомое в интонациях командного состава военных надзирателей, извергающих из глоток приказы, похожие на рык хищных зверей; зловещим холодом веет от идеальности марширующих строев, мелочной продуманности ежедневного физического изматывания солдат и дотошного формализма при общении братьев по оружию друг с другом. Под воздействием ассоциаций в памяти раз за разом плавно всплывают панорамы, свойственные вовсе не для укутанного туманами Лондона, а для осатаневшего Нюрнберга Рифеншталь. Английский исправительный лагерь с каждым кадром всё отчётливее и безжалостней обретает черты печально знаменитого заведения с надписью на воротах: «Арбайт махт фрай». В этой рискованной игре символами создатели идут до конца, не оставляя камня на камне от китчевого представления о гуманизме в армии. От портрета «правильного» бойца в исполнении сэра Коннери, который в перерыве между Бондами ненароком воплотил на экране одну из наиболее ярких своих ролей, светлее почему-то не становится. Ибо, во-первых, фактически до самой развязки чуткий старшина Робинсон пребывает в гордом и бессильном одиночестве, во-вторых, обречён, поскольку состраданию не место на поле брани и тем более в лагерных застенках. В сущности же мощная по накалу страстей киноработа апеллирует к человеческой порядочности, без обиняков и ложного притворства разъясняя, почему победителей можно и нужно порицать, когда они того заслуживают, и почему не бывает картины дурней, чем шар цвета хаки, независимо от того, кто её нарисовал – немец или англичанин.

Данная картина просто потрясла меня и я ещё долго находился под впечатлением. Это одна из самых сильных драм на тюремную тематику. По накалу страстей и актерской игре, 'Холм' можно сравнить разве, что с другой гениальной работой Сидни Люмета '12 разгневанных мужчин'. То же замкнутое пространство, те же выяснения отношений между мужчинами. Люмету мастерски удается нагнетать атмосферу на протяжении всего фильма, неминуемо движущегося к совершенно взрывной эмоциональной развязке. Все актеры играют настолько мощно, что просто невозможно оторвать взгляд от экрана. Здесь нет ничего лишнего, всему происходящему на экране веришь и сопереживаешь. Конечно, особо стоит отметить бесподобного Шона Коннери, сыгравшего здесь прямо-таки великолепно. И лишний раз доказавшего всем, что кроме Бонда способен ещё играть серьёзные драматические роли. В этом фильме он выложился на все 100 процентов. Думаю данный фильм заслуживает Оскара как никакой другой... 10 из 10

Атмосфера фильма постепенно накаляется с самого начала, в небеспроблемном исправительном лагере Британских войск, в и без того жаркой пустыне. Долго собираясь посмотреть этот фильм, я с удивлением обнаружил, как быстро прошли эти 2 часа. Мастерская режиссура Сидни Люмета сразу бросается в глаза. С невероятной скоростью, недоступной подчас ни одному чемпионату по настольному теннису, происходит эта потрясающая игра мыслями, манипуляция идеологиями, настроениями. Подобные скорости действительно заставляют зрителя думать, что он находится в пустыне - сухой и смертоносной. Расизм, трусость, достоинство, жестокость, безразличие, сострадание, бюрократия, расхлябанность, нехватка дисциплины, бунтарство - некоторые из составляющих самого холма, по которому взбираются и с которого падают не только заключенные, но и их надзиратели. Здесь все отбывают срок. Фильм полон деталей, но раскрывать их бессмысленно. Как и в '12 разгневанных мужчинах' режиссер показывает нам наиболее полную картину мнений по каждому поводу, не оставляя зрителя безучастным. Великолепная, эмоциональная игра Шона Коннери, Гарри Эндрюса и Альфреда Линча прекрасно дополняют режиссуру и самодостаточно выражает персонажей. Уверенные в своих жизненных позициях, со своими недостатками, эти персонажи на своей шкуре понимают, что в исправлении провинившегося человека нельзя перегибать палку, иначе он спустится с холма зверем. 9 из 10