Ноябрь

«Погода с утра опять выдалась на редкость мерзкая, в воздухе висела мелкая холодная морось, лужи за ночь затянуло тонким ледком, и ветер гонял ошметки жухлой листвы. Да ведь под навий день завсегда такая погода, подумал Рейн Коростель и натянул овчинный тулуп» Андрус Кивиряхк «Ноябрь, или Гуменщик» В холодную июньскую ночь, когда скребутся в окна когти деревьев – самое время заглянуть в глубины архетипа. Мало найдется фильмов, полностью оправдывающих название folk\tale – и «Ноябрь» является великолепным образцом этого жанра. Основанный на мрачной, и, одновременно, не лишенной своеобразного юмора книге Андруса Кивиряхка «Гуменщик», фильм «Ноябрь» вводит нас в мир крестьянской культуры повседневности, где каждый миг наполнен табуированными ритуалами и знаками, встречи со сверхъестественным реальны, но лишены волшебства – это каждодневная рутина, опоясанная завистью к вожделенному богатству, мелким воровством, ненавистью и склоками. Так мог бы быть снят фильм по роману Татьяны Толстой «Кысь», нескромно, откровенно и, поэтому, правдиво. Здесь общая канва мрачного и черно-белого в цвете года переплетена с мифологическими крестьянскими представлениями, чуждыми, или же синкретичными христианскому миру. Но и христианское в этом скудном и голодном мире становится магическим, и волей-неволей грустный образ Христа на распятии очередной раз омывает своей кровью грехи бесчинствующих страстотерпцев – крестьян, покупающим души мелких духов у развеселого Дьявола на перекрестке четырех дорог, предлагая ему взамен свою душу, но и в этом лукавя, совершая подмены. Отдельного слова заслуживает тонкая система мифологических образов, показанных режиссером. Первым же кадром мы видим словно ожившую иллюстрацию Ярослава Панушки, и многие впервые узнают, что такое «кратт». Большинство моментов с этими существами разбавляют мрачное полотно киноленты, наглядно показывая то, что в русской демонологии называлось «сказками об одураченном черте». Кратт (книжный вариант «домовик», в фольклорной эстонской системе pisuhand, puuk, tulihand, vedaja) – безусловно, креатура, созданная из подручных средств, но оживленная злой душой, выменянной у Дьявола. Но – это и отражение бедности. Безвольный оживленный батрак, ворующий и работающий на своих «хозяев» крестьян – которые в свою очередь корчуют лес у загнивающего помещика. Суета и шумиха вокруг каждого события, сплетни и кривотолки – все это забывается перед лицом опасности, но и борьба с поистине страшной моровой девой – Чумой, такая же безвольная, ведь в жизни для бедняков счастья нет. Но здесь есть и любовь, и забота об умерших в Навий день, и взаимовыручка, что все еще оставляет надежду на будущее. Смерть, как начало всего, но и избавление… Жизнь, как тягость, но и то, что позволяет с радостью встречать новые рассветы. Ближайшие аналогии фильму «Ноябрь» – это безусловно «Ведьма» и «Небесные жены луговых мари». Не к ночи сказано, не к утру помянуто…

Ну, что сказать? Я понял, что окружил себя 'кратами' и теперь придется делить свою душу на части для того чтобы как-то компенсировать Дьяволу. Шутка! Но! Друзья, картина реально гениальная. Это шедевр! Давайте на минуточку подумаем о том, чем это мы заполнили свою жизнь? Вещами, которые упрощают наш быт и деятельность? Да! Даже примитивный светодиодный светильник с сенсорным датчиком на самом деле, судя по философии Андруса Кивиряхка и режиссера Райнера Сарнета, являются 'кратом'. Мы стали меньше уделять внимания своим друзьям благодаря появлению интернета и мобильных гаджетов. Предпочитаем ставить 'лайки' и называем это знаком внимания. Поставим в статусе заумную фразу и сидим изображаем из себя какой-то персонаж. Мы ходим казаться кем-то и вещи дополняют наш мир. Это, к сожалению, наша реальность. Вот примерно подобная история продемонстрирована в данной фэнтези. Только вместо современного мира здесь будет практически сказочное село. В этом населенном пункте все не так как мы привыкли, и люди даже не боятся призраков. Превращения в оборотней является нормой, а при любой возникшей проблеме можно обратиться к ведьме за помощью. Мир Кивиряхка самобытен и население больше руководствуется совестью чем остальными чувствами. Тут все примитивно до критического уровня, но при этом подача информации настолько завораживает, что оторваться от экрана невозможно. Мне понравилось все начиная от сюжетной линии, черно-белым форматом картины, убедительной игры актеров и так далее. С самого начала фильма было интересно смотреть. В этой 'сказке' повествуется от девушке Лине. Она влюблена в крестьянина по имени Ханс, а тот является тайным поклонником баронессы Луизы. Да, возникает любовный треугольник, и на этой почве можно развернуть любое кино, но создатель картины решил четко идти по сюжету романа 'Ноябрь, или Гуменщик'. Далее будут происходить весьма странные события, которые явно не входят в категорию предугадываемых. Действия с каждым разом будут удивлять, местами шокировать и заставлять волноваться зрителей за судьбу каждого героя картины. Кстати, многие могут возмутиться из-за ограниченного круга действующих лиц, но это даже к лучшему потому что в бумажном оригинале их намного больше. Короче, не пропускайте мимо такое кино. 10 из 10

Нужно быть зрителем, с совсем уж атрофированным эстетическим органом, чтобы не обратить внимание на необыкновенную красоту картинки «November / Ноября» (2017, реж. Райнер Сарнет). Пленительность завораживающей визуальности – результат алхимического брака чёрно-белой палитры и фотографически смонтированных сцен. Параллель с эстетикой литовской школы фотографии 70-х гг. напрашивается сама собой, в частности — схожее использование света, обильно заливающего пространство, объекты и натуры. Весь фильм – это вереница быстро сменяемых кадров, которые могут восприниматься и как множество самодостаточных, законченных фотографий, и как сложное мозаичное целое. Поскольку сюжет представляет собой постмодернистскую редакцию народных представлений, в результате чего получается удвоенный мифологический синкретизм, - фотографичность идеально подходит для его репрезентации. Каждому фольклорному обрывку соответствует свой фотокадр, или серия фотокадров. Причём, кадр необязательно наполнен символизмом, запаковывающим тот или иной сюжетный отрезок, он может быть просто красивым-в-себе. В общем, учитывая любовь эпохи к стилистическим играм до полного самозабвения, сильный перекос в чистый эстетизм закономерен. Поэтому фильм захватывает линиями, изгибами, извивами самими по себе, восхищает сама пляска теней, вспышек и свечения. Зрительское внимание увлекают образы без привязки к повествованию и раскрытию смысла разыгрывающейся мистерии. Когда же серия фотообразов полюбовно делит внимание зрителя между чистой формой и чистым содержанием (аллегория) поровну — происходит катарсис. Так, одна из наиболее впечатляющих сцен — это приход чумы в облике белой девы, которая в награду за перенос мужичком её через реку платит ему смертельным поцелуем, от которого он тут же чернеет и падает замертво. В момент торжества чумы звучит музыкальный лейтмотив, сильно напоминающий триповый электрогитарный аккорд, использовавшийся в картине «Мертвец» Джармуша. С той только разницей, что в последней аккорд – и венчал переход от сцены к сцене, и аккомпанировал неспешному загробному путешествию (звук как транспортное средство в галлюцинаторном трипе), а здесь, в «Ноябре» - он всегда озвучивает конец видеофразы и риффует к следующему эпизоду - дрейфующему на вибрациях звука обратно - из будущего в настоящее. В целом, фильм исполнен в юродской форме – главная сюжетная линия лучит к трагикомичному концу, обрастая по пути иронично-сатиричными ветвями. Авторы любовно ретушируют жуткий деревенский быт буколическим мифом о наивно-безобидном крестьянстве. В сущности, продолжают эксплуатировать более старый просвещенческий миф о благородном дикаре, которые живёт в первозданном раю, в гармонии с собой, собратьями, духами и богами. Именно поэтому зрелище производит такой сильный эстетический эффект, даже если сцены содержат элементы нечистоты. Ужасающее средневековье, с его сословной иерархией, голодом, нищетой, моральным убожеством и опустошающими эпидемиями утопает в лирических потоках магического реализма. Предельно безобразные явления предстают в привлекательных аллегориях, и благодаря этому противоречию ещё более остро напоминают о кошмарах прошлого, которые тут же эстетически изгоняются. Например, уже упомянутая аллегорическая сцена с переносом чумы через реку сначала пленит красотой, следом — ужасает, потом — умиляет, и, наконец, снова — парализует эстетикой. Таков чувственный круг каждой сцены — от красоты через смысл к красоте. По большому счёту не так уж важен сюжет, кинематографическая адаптация фантасмагорического романа с национально-исторической спецификацией, начистоту - у экрана удерживает только лишь чёрно-белая магия. Сними Сарнет фильм в цвете — ничего не осталось бы, кроме знакомого привкуса провинциального арт-хауса. Но чб здесь просто удивительное.

Итак услышав про необычный фильм «ноябрь» я решил ознакомиться с ним в одну ноябрьскую ночь. Фильм привел меня в полный восторг, но скажу сразу снят он на любителя. Мистических фильмов чье действие происходит в деревне великое множество, как и фильмов которые как говорят основаны на фольклоре. Но как правило на поверку оказывается что это просто антураж и по сути они ничем не отличаются от попсовых хорроров. Здесь же удалось создать визуальное полотно архаичного деревенского мистицизма. Да вы увидите призраков, но они не будут вылезать из колодцев или материализовываться после мигания лампочки и скрежета электричества. Здесь духи предков просто приходят навестить родных в один из древних ключевых праздников. И всё это не выглядит потусторонним и нереальным, наоборот это смотрится как реальность в глазах европейцев живших ещё полтора века назад. Для этих людей забота о том, как бы откормить свинью и успеть сыграть свадьбу также реальна, как и забота о подготовке бани и стола к приходу умерших предков. На мой взгляд создатели попали в десятку изображая деревенских людей и их веру (т. е. двоеверие) и восприятие окружающего мира и его потаённых сторон. Приезжая в деревню барон видит сначала ревностных католиков, но оказывается что люди приходят за просвирками для магических целей, и помощница пастора удивляется что такие простые вещи приходится объяснять знатному человеку. Если говорить о картинке то единственное что мне не понравилось это гротескная растрепанность и грязные лица, хотя по мере просмотра становится понятным что это скорее делается для подчеркивания контраста, чем из-за желания унизить деревенских жителей, все остальное понравилось и даже стилизация под ч/б фильм не выглядела лишней. Порой может показаться что в фильм затянут но с другой стороны за эти 110 минут вы увидите столько всего невероятного что скучать не придется! Отдельно хочу отметить присутствие в фильме кратта (магического существа из эстонской традиции про которого не каждый любитель фольклора слышал) уверен, что любителям экзотики этот образ должен понравиться. Местами может показаться, что фильм чернушный, но сквозь этот мрак всё равно проглядывает доброта и своеобразная и не всегда понятная забота о ближнем. Лично для меня этот фильм стал эталоном того как делать фильмы на основе фольклора, и за невероятное магическое путешествие ставлю ему 10 из 10

Атмосферная готическая сказка для взрослых с национальным колоритом... Действие происходит в языческой эстонской деревне, где происходит всякая чертовщина, живые соседствуют с мертвыми, в округе бродит мор и неспокойные духи и на фоне всего этого разворачивается история о неразделенной любви. Картина снята по роману 'Ноябрь или Гуменщик' Андруса Кивиряхка – одного из самых ярких современных эстонских писателей, принятого и признанного многочисленной читательской аудиторией, который повествует о фольклорно-мифологических представлениях эстонских крестьян, о народных поверьях и суевериях, где фактически отсутствует граница между тем светом и этим... Если говорить по модному, то перед нами ч/б фолк-хоррор, а если по нашему, по простому то мрачная сказка с эстонским фольклором, где понамешаны языческие сказания с христианской мифологией и отдает все это Гоголевщиной (Вечера на хуторе близ Диканьки) только в арт-хаусной оболочке. На выходе мы имеем стильную и атмосферную, готическую и мистическую необыкновенную сказку для взрослых с национальным колоритом, в которой сплетается черный юмор, поэтика, романтика и ужас, с интересной историей и колоритными персонажами, где каждый кадр отточен и смотрится как ожившая гравюра. Рекомендую к просмотру.

В тёмном тёмном лесу, за чертою сна жили голодные эстонцы, время такое, в округе лишь лес, и замок старого графа. Голод не тётка, но и не повод печалится, ибо живут сельчане, не скучают. То в потому спускаются, то на перекрёсток среди дубов - с бесом посудачить, а то и вовсе принимают в гости почивших пращуров. Такая она жизнь в девятнадцатом веке, господь этот край не забыл, но видимо что-то у всевышнего в глазу, раз языческие святыни правят в этих краях бал... Будто лежишь на кровати, тебе снова пять лет, а бабушка нашёптывает сказки братьев Гримм, о живых котелках, жадном крестьянине, и его жене, о договорах с Сатаной, и золотых монетках, а ты себе дрёму ловишь, и уносит твою детскую головушку в сказочные миры. Я хоть и не дитя, но меня унесло, причем напрочь и с первых кадров. Такое знайте сюрреалистическое буйство мертвецов и легенд. Оживают фольклорные сказания, и как наяву перенесло меня в края забытые святыми, где нечистая сила правит бал. До одури атмосферно и круто. По правде сказать красота повествования очень специфическая, красивых людей вы не увидите, за исключением главной героини и юноши Ганса, остальных мне думается намеренно собрали по окрестным сёлам. Но вот даже при этом казалось бы гротеске, всё происходящее до безумия трогает душу, мрачно, словно меня впустили а шкатулку теней, дали посмотреть на настоящее колдовство. Девушка любит выть на луну, а парень любит баронессу из старого замка, односельчане хотят жрать мясо, но чума уже перешла реку вброд. Нечисть хохочет глядя на проблемы белых людей. А молодой Ганс лепит из снега гомункула-философа, чтобы помочь себе обрести счастье... Тотальный фолк-паган колорит, с поражающими своей простотой визуальными находками, в духе Яна Шванкмайера, или фильма 'Ведьма'(2015), стилистика просто мозговыносящая, именно так и выглядят страшные сказки наяву.

Начну с камешка в огород - вернее, в собственные ожидания. Если вы, как и я когда-то, наткнетесь на случайные мрачные кадры из этого фильма, не обманывайтесь: это не артхаусный хоррор и не мистический триллер. На кинопоиске черным по белому написано: «фэнтези» и «мелодрама». И это чистая правда. Добрую половину фильма я провел в ожидании ужасов, отчего финальное впечатление немного скомкалось. «Ноябрь» - это просто слегка артхаусная мелодрама, в сеттинге эстонского фольклора. Визуальный стиль. Черно-белая, будто вымороженная картинка идеально передает бренность деревенской жизни, ее суровую поэзию. Операторская работа и постановка кадра здесь на высоте. Музыкальное сопровождение. Оно создает мистический саспенс, который окутывает историю, словно туман - лесную чащу. При этом фильм приправлен сюрреализмом, но работает это не как отталкивающий фактор, а наоборот - еще глубже погружает в эту странную, холодную реальность. Дизайн и исполнение фольклора Эстонии заслуживают отдельных аплодисментов. Чего только стоят кратты - ожившие сенные вилы, палки и прочая сельская утварь. Для меня самое интересное в «Ноябре» - это иерархия потустороннего. Здесь черт - классический, гоголевский, мелкий бес из плоти и крови. Как ни странно, он парадоксальным образом ближе к крестьянам, чем люди. А вот барон с дочкой, представители знати, - они словно пришельцы из другого мира. Казалось бы, кому быть потусторонним, как не нечисти? Но барон и его дочь кажутся более чужими, отстраненными и безразличными, чем любое лихо или ведьма. В них нет зла, но нет и жизни - одна лишь ледяная, дворянская отстраненность. И в этом плане деревенский черт оказывается почти родным. «Ноябрь» - это атмосферная фэнтезийная мелодрама, которую стоит смотреть ради визуала, музыки и уникального эстонского колорита. Но не ждите хоррора - иначе, как это случилось со мной, будете немного разочарованы отсутствием жанра, которого тут и не планировалось. З.Ы. очень тонкая отсылка к Зеленому слонику, Сладкий хлеб с начинкой. Не каждый поймет «thinly.